19 августа 2019 г.

Новые статьи:

Государство
Дмитрий Волков
Вступление в Имперскость
Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Государство
Федор СЕЛЕЗНЕВ
Царская забота: государство и промышленность в самодержавной России
Общество
Владимир ГОРЯЧЕВ
Политическое и правовое учение преподобного Иосифа Волоцкого
Общество
Сергей ГРИНЯЕВ, Александр ФОМИН
Иерархия кризисов
 
 
 

Статьи: Религия

Владислав ПЕТРУШКО
Деятельность униатского митрополита Шептицкого по распространению католицизма восточного обряда в России в период между революцией 1905 г. и Первой мировой войной

Владислав Игоревич ПЕТРУШКО — церковный историк, профессор Православного Свято-Тихоновского Богословского Института

Интронизация митрополита Андрея, графа Шептицкого, ставшего первоиерархом греко-католиков Галиции, состоялась 17 января 1901 г. Показательно, что при этом помимо традиционного титула главы униатской церкви — «митрополит Галицкий, архиепископ Львовский, епископ Каменец-Подольский» — новый 35-летний митрополит получил от папы Льва XIII наименование «Апостольского администратора Украины», хотя за пределами Австро-Венгрии, в той части Украины, которая входила в состав Российской империи, в то время не было ни одного униатского прихода [1]. Вероятно, такая титуляция не была случайностью и связывалась с новыми прозелитическими проектами Ватикана в отношении России, в которых графу Шептицкому отводилась не последняя роль. Практически с первых же своих шагов в качестве греко-католического митрополита Андрей Шептицкий приступает к попыткам экспорта униатской идеи в пределы России. О том, что уже в 1903 г. Шептицкому удалось привлечь к унии нескольких великорусских прозелитов, свидетельствуют адресованные митрополиту Андрею письма тайного католического священника восточного обряда Иоанна Дейбнера [2].

Дейбнер в том же 1903 г. перебрался в Саратов, где, служа чиновником, активно занялся пропагандой унии. Здесь ему удалось обратить в католичество присяжного поверенного И.Я. Славина [3]. Об изощренных иезуитских методах униатского прозелитизма, которые использовали агенты Шептицкого, дает некоторое представление фрагмент из письма Дейбнера к своему первоиерарху, в котором описывается ситуация, возникшая в связи с попыткой перехода в католицизм православного священника Ювеналия Землянужнова из поселка Шиленского Уральской области:

«К одному латинскому священнику пришел православный священник и сказал, что хочет вместе с семейством принять католичество. Он из далекой провинции. Латинский священник прислал его ко мне, и сегодня он был у меня. Этот православный священник говорит, что уже года 3-4 имеет католические убеждения и хочет перейти в католичество. Говорил, по-видимому, искренне. <...> Он думал, принявши католичество со всей семьей, уехать из России. Но что он будет делать Заграницей? Он получил самое небольшое образование — кончил Духовное Училище, — это ниже обыкновенной русской семинарии и не знает ни одного иностранного языка. Кроме того, есть еще исход — чтобы он вышел из священников и, оставаясь в России, занял какую-либо другую должность, но получив такое малое образование, он едва ли получит какое-нибудь сносное место, — тем более, что наши Законы ограничивают в правах священников, покинувших свой сан, и их неохотно берут. Наконец, если он уедет Заграницу или уйдет из священников, то он пропал для нашего дела. Самое лучшее, это чтобы он оставался священником в своем приходе, как я ему советовал, и он, кажется, согласен. Но тут есть некоторые затруднения. Мне кажется, что священник может остаться по наружности православным. На литургии он может вынимать частицы не за синод и не за своего схизматического епископа, а за Папу и за своего Львовского Митрополита. Когда же громко поминать синод и епископа, то может это делать как молитву об их обращении к св. вере и пр. Иногда у них бывают сослужения соборные со своим епископом, — вот это немного затруднительно. Кроме того, у них есть духовник обязательный, которому священники должны исповедоваться. Есть и другие подобные затруднительные обстоятельства. Но мне кажется, что ради пропаганды необходимо, чтобы им широко посмотреть на дело, и все, что можно позволить, то позволил бы. Лучше всего было бы, чтобы Вашему Высокопреосвященству дана была из Рима ради пропаганды некоторая коммуникация в тайне в необходимых случаях. Во всяком случае, если не посмотреть широко на дело, то приходится отказываться от пропаганды или ее уменьшить; нельзя будет уже обращать православных священников, а между тем хорошо было бы их обращать, чтобы они могли обращать постепенно своих прихожан и даже своих коллег-священников» [4].

Показательно, что тактика греко-католических миссионеров начала ХХ века близка к методам новгородских «жидовствующих» XV века, которые также старались обратить в свою ересь как можно больше священников с тем, чтобы через них совращать и их паству.

В это же время Шептицкий тайно направлял в Россию и монахов-василиан из Галиции, которые должны были вести пропаганду унии и инструктировать русских католиков на местах. Причем, Дейбнер настойчиво рекомендовал Шептицкому, чтобы эти миссионеры ради большего успеха в деле униатской пропаганды тщательнее изучили именно российский православный обряд, так как галицкий униатский уже весьма заметно отошел от неискаженной восточной традиции [5]. Известно, что Шептицкий присылал в 1904г. в Саратов к Дейбнеру своего эмиссара — василианского иеромонаха Иеремию Ломницкого [6].

Значительная активизация прозелитической деятельности католиков в России происходит после поражения России в Русско-японской войне и Первой российской революции. Сменивший Льва XIII папа Пий Х продолжает дело своего предшественника, справедливо полагая, что в условиях религиозной свободы, созданных после выхода 17 апреля 1905 г. Манифеста об укреплении основ веротерпимости, в Российской империи появляются новые возможности для католической пропаганды. Папу римского в этой мысли активно укрепляли иезуиты, с которыми был тесно связан митрополит Андрей Шептицкий. В это время опасавшийся конкуренции на ниве прозелитизма с католиками латинского обряда митрополит Андрей, чьи честолюбивые амбиции подогревались мечтой о Всероссийском униатском патриаршестве, затевает реформу в греко-католической церкви Галиции. Ее цель — приблизить сильно латинизированную униатскую обрядность к православной. Логика этих преобразований отчасти напоминает ту, которая некогда подвигла Патриарха Никона на его реформационную деятельность. О наметившемся после 1905 г. расширении планов главы галицких униатов относительно России свидетельствует его переписка с проживавшим в Петербурге униатом — доктором медицины, надворным (впоследствии — статским) советником Иосифом Добрянским, сыном греко-католического священника из Галиции.

Добрянский, в частности, 23 апреля 1905 г. писал Шептицкому из Петербурга (орфография подлинника сохранена):

«Вам известно из газет, что Русский Царь издал указ о веротерпимости, имеющий важное значение и для нас, униатов, которых в России не любили потому, что уния служила политической пропагандой для поляков и для Рима. На днях, во время Пасхальных визитов, я имел разговор с одним из самых высокопоставленных и приближенных к Царю лицом по униатскому вопросу. Я нахожу полезным Вам, как Князю униатской церкви, той разговор вкратце сообщити. По словам того лица, униатский вопрос можно бы скоро решаты для блага униатов, в пользу России, и торжества Рима <...>. У нас в России есть много поклонников сближения православия с Римом, а мостом для этого может послужить только униатский вопрос, который для нас потому имеет большое значение, что он сохраняет восточный обряд и служит таким образом соединительной цепью с православием.

Благодаря царскому указу о веротерпимости, сотни тысяч упорствующих униатов в Холмской епархии ввиду отсутствия в ней униатских священников и епископа, вследствии агитаций польских священников примут римско-католическую религию, що для нас нежелательно, а для самой России и вредно, потому что раз они сделались латинниками, станут впоследствии и поляками, а потому униаты должны постараться через Рим о скорое назначение униатского епископа и священников. Епископ должен быть человеком высокообразованным: тонким политиком, отзывчивым к русско-политическим понятиям, такой человек найдет широкий прием в России, у правительства и поддержку. Рим должен запретить латинским священникам присоединять униатов к латинской церкви, а наоборот всеми силами поддержать распространение унии т.е. восточно-католического обряда. Русское правительство, зная, что оно не в силах спасти в холмской губернии православную веру и ее догнать, оно желает однако во что бы то не стало спасать восточный обряд. Оно готово разрешить въезд в Россию монахам и иезуитам под тем условием, чтобы они поддерживали восточный обряд, при чем оно будет принимать меры, чтобы они из религии не робили политику и потому польских монахов впускать в Россию не желает, ибо для них религия есть средство для политической пропаганды. Если Русское Государство увидит, что оно в униатах приобретает надежных лояльных граждан, тогда пропасть, разделяющая православие с Римом уменьшится, они сближаться на почве униатско-восточного обряда, и слова Святого писания: “да будет одно стадо и один пастырь”, могут осуществиться» [7].

К активным шагам в направлении развития униатского прозелитизма в России митрополита Андрея призывал и его давний агент Дейбнер, который в письме от 14 сентября 1906 г. сообщал Шептицкому:

«...В официальном органе нашего правительства — газете «Россия» — был опубликован проект Закона о веротерпимости и, по видимому, проект для нас благоприятный. Согласно этому проекту 1) православный может переходить во всякую религию без всякого ограничения 2) посему — всякое вероисповедание терпимо, кроме вредных сект, которые преследуются на основании уголовного Закона; 3) последователи или адепты или вновь какой-либо секты, уже существующей в государстве или вновь возникающей, могут подать администрации Заявление, согласно которому они составляют «общину» (societatem), которой усвояются законом юридические права — строить церкви, выбирать духовных лиц и т.д. 4) администрация, в лице губернского правления, которому подается заявление о желании составить вероисповедную общину, не может входить в рассмотрение того, вредна или не вредна секта (т.к. преследование сект вредных производится общим порядком на основании уголовного Закона), а только наблюдает, чтобы были соблюдены Законные формальности. Если этот законопроект скоро войдет в силу, на что подает надежду орган «Россия», то мы можем составлять «общину последователей римско-католического исповедания греко-восточного обряда» на законном основании. Я даже думаю, что новый Закон нужен будет только для приобретения общиной законных юридических прав, позволительность же фактического существования такой общины еще до издания нового закона обеспечена, по моему мнению, принципом принятого правительством отныне отношения к разным вероисповеданиям — именно, что все вероисповедания разрешены (основание — Указ 17 апреля 1905 г.), кроме указанных уголовным Законом вредных сект. Этим законом можно воспользоваться (и даже еще до закона приступить к действию на основании только что изложенного соображения) также для возобновления греко-католичества в Западной части России и для возрождения ордена василиан» [8].

Дейбнеру униатская миссия в России после провозглашения свободы вероисповедания видится предприятием, организованным с большим размахом. Предвкушая масштабы грядущего прозелитизма, он предлагает Шептицкому созвать собрание католических миссионеров, «чтобы внести единство в миссионерскую деятельность» [9]. Дейбнер отмечает: «Единство должно быть в организации миссии, в способе миссионерствования, в богослужении, в самой жизни, поведении миссионеров, их отношении к православным духовным лицам и проч. Кроме того, надо решить вопросы и об полемических и народных изданиях, об учреждении миссий на прочных началах...» [10]. Дейбнер выражает свою радость по поводу того, что Шептицкий занят «работой по приведению в ясность начал, на основании которых распространялось дело мисиии» [11], из чего можно заключить, что митрополит Андрей успешно возглавил работу «штаба», руководившего процессом распространения унии в России.

Помимо Дейбнера и униатский священник Алексей Евграфович Зерчанинов также призывал митрополита Шептицкого заняться более обстоятельным устроением дел российских греко-католиков. В своем письме к Шептицкому от 21 мая (3 июня) 1907 г. Зерчанинов, в частности, писал: «Болея об этом душевно и всем сердцем желая церковного преуспеяния для распространения католического света в России, осмеливаюсь я недостойный утруждать Ваше Высокопреосвященство сею докладною запиской, как своего непосредственного начальника в делах веры, на предмет канонического восстановления греко-католической иерархии в России для католиков греко-католического обряда с правом его полной свободы по существующим здесь местным обычаям, не вредящим единству католической Церкви; чтобы главный представитель восстановляемой иерархии, применяясь к этим обычаям, заботился о религиозных нуждах новообразовавшегося маленького стада Христова для соединения его во Христе Иисусе с Его Апостольским Наместником и земным Главою видимой Церкви Христовой для ее вящего преуспеяния и спасения верующих» [12].

Шептицкий так же, как и его агенты в России, окрылен происшедшими переменами, сулящими почти беспрепятственное распространение католицизма в стране. В миссионерском порыве он издает 26 ноября 1907 г. Пастырское послание «Зближають ся часи...» («Приближаются времена»), посвященное задаче соединения Восточных Церквей с Римом, выдержанное в типичном для католической екклезиологии духе. Митрополит Андрей, в частности, пишет в нем: «...Нужно, чтобы каждый наш верный умел различать католическую Церковь от других по главному знамению единства, по которому верным легче всего познавать истинную Церковь. Характер вселенской Церкви яснее всего выражается в том признаке, что в Церкви есть одна власть, власть всемирная, власть римских архиереев, и без этой всенародной власти, без учительского, непогрешимого руководства невозможно и немыслимо церковное единство между христианами...» [13].

Митрополит Андрей полагал, что пропаганда восточного обряда в России будет гораздо более действенным средством обращения православных в католицизм, нежели распространение римо-католичества латинского обряда. Будучи весьма посредственным богословом, Шептицкий слабо понимал глубину расхождения между католицизмом и Православием в догматике, не чувствовал разницы в аскетике и мистике, не улавливал различий в нравственном богословии. Как человек, целиком принадлежащий к западной культурной традиции, лишь формально усвоивший богослужебную практику Востока, митрополит Андрей наивно полагал, что признание православными папского примата при сохранении восточного обряда позволит вернуться к тому состоянию, в котором Церковь, по его убеждению, пребывала до Раскола 1054 г. [14].

Шептицкий попытался придать видимость каноничности своей прозелитической деятельности на территории России. Основанием для этого он избрал свой титул епископа Каменец-Подольского. Поскольку уже не существовавшая к этому времени de facto на территории Российской империи униатская Каменецкая епархия все еще числилась de jure в составе униатской церкви и была связана канонически с Львовской архиепископией и Галицкой митрополией, митрополит Андрей счел себя вправе заняться окормлением российских греко-католиков. Кроме того, как митрополит Галицкий и первоиерарх униатской церкви Шептицкий считал себя администратором всех других униатских епархий, которые фактически прекратили свое существование после вхождения их территорий в состав Российской империи. Митрополит Андрей счел все это удобным основанием для того, чтобы принимать в свою юрисдикцию всех переходящих в католичество восточного обряда на территории России.

В феврале 1907 г. Шептицкий излагает папе Пию Х свой проект развития униатской миссии в России. При этом митрополит, верный традиции воспитавших его иезуитов, предлагает действовать максимально секретно, так чтобы ничего не было известно Государственному Секретариату Ватикана и латинским епископам в России [15]. Шептицкий объясняет это опасностью компрометации католицизма в глазах российского правительства, однако в реальности митрополит Андрей был не прочь под этим предлогом монополизировать свое право на миссию в России. Более осторожный, чем Дейбнер, граф Шептицкий не слишком доверяет новой религиозной политике российских властей, а потому прямо предлагает папе учитывать тактику русских старообрядцев в вопросе о создании тайной греко-католической иерархии в России. В ответ на высказанные папе соображения канонического порядка относительно полномочий на миссию в Россию на основании прав Каменецкого епископа папа не рискнул официально утвердить подобный статус Шептицкого. Однако митрополит получил от Пия Х устное разрешение: «Utere jure tuo» («Пользуйся своим правом») [16], что парадоксальным образом позволяло униатскому первоиерарху действовать без ведома секретаря папской курии кардинала Мерри Дель Валь [17].

Получив от папы подтверждение своих полномочий, глава греко-католической церкви мог теперь начать организационно-каноническое оформление российской униатской миссии. Прежде всего, отвечая на предложение Зерчанинова, Шептицикий назначил его своим «наместником в Каменецкой епархии» и предложил ему устроить свое управление в Петербурге. Текст грамоты, изданной митрополитом по этому поводу, опубликован в изданной в Риме книге о деятельности экзарха Леонида Федорова [18]:

«Божией милостью и благословением Святого Апостольского престола,

смиренный Андрей, Митрополит Галицкий,

Архиепископ Львовский, Епископ Каменецкий

Всечестному иерею о. Алексею Евграфовичу Зерчанинову

мир в Господе и наше архиерейское благословение

Когда Провидение Божие устроило так, что число верных в пределах Российской Империи греко-католиков умножается в настоящее время с каждым днем, между тем как нам, находящимся вне границ Империи, нет возможности управлять самолично нашею Каменецкой епархией, находящейся под державою Его Величества Императора Николая II, то рассудили мы усмотреть мужа Божия и ревнителя святой веры, чтобы ему, как нашему главному наместнику, могли бы мы вверить управление греко-католическими священниками и верными, находящимися в пределах Империи и нашей Каменецкой епархии. Зная же о Вашей ревности о соединении с Апостольским Престолом Божиих Церквей, о твердости в святой вере, о мужестве и благоразумии, мы избрали Вас на сей весьма важный пост, уповая на Бога, что Вы пожелаете всецело предаться святому делу, которому Вы посвятили уже всю свою жизнь. Посему во славу Единого Бога во святой Троице и для пользы вверенных нам овец словесного стада Христова, мы нарекаем и назначаем Вас нашим главным наместником, поручая Вам пастырство душ в нашей Каменецкой епархии.

Но кроме Каменецкой епархии в пределах Российской Империи находятся еще другие наши греко-католические епархии, для управления которыми по древним обычаям нашей Русской Греко-католической Церкви, в случае, когда не имеется надлежащего и в силу канонов избранного или нареченного и подтвержденного через Апостольский Престол пастыря, мы, как Русский Митрополит, обязаны изыскать способы. Все эти Богоспасаемые епархии не имеют пастыря. Положение же Российской Империи в настоящее время таково, что Святейший Отец, желая для ее блага (как говорил мне это Он Сам на аудиенции несколько раз) так устроить дела церковной иерархии, чтобы удовлетворить нужды греко-католических верных, в этом отношении ничего не мог сделать. Равным образом и епископы католические латинского обряда по своему положению не в состоянии заведывать делами Греко-католической Церкви в России. Вследствии сего, Мы, как единственный русский греко-католический Митрополит, как епископ Каменецкий и как единственный начальник, занимающий греко-католическую епископскую кафедру на территории, находящейся в пределах Империи, по долгом размышлении перед Богом и нашей совестью, решились принять заведывание всеми вышеупомянутыми епископскими кафедрами. Когда же на аудиенции у Святого Отца мы представили Ему и наше мнение, Святой Отец устно соизволил одобрить сие наше намерение и утвердить. А так как это дело чрезвычайной важности, то в удостоверение сего факта мы подтверждаем его нашим архиерейским словом.

Посему, как администратор праздных епископий, мы поручаем Вам, нашему главному Каменецкому наместнику, заведывать всеми духовными делами этих епархий, посещать все собрания верующих, наблюдать за деятельностью всех наших священников и заведывать всем, что необходимо для блага святой католической веры. В удостоверение же всего этого мы выдаем сию грамоту за нашей подписью с приложением нашей печати.

Дана в Львове при храме св. великомученика Георгия в праздник Верховных Апостолов Петра и Павла 29 июня 1907 года.

Смиренный Митрополит Галицкий Андрей».

14 февраля 1908 г. митрополит Андрей был снова принят папой Пием Х в Риме. Во время аудиенции Шептицкому было замечено, что отношения между Ватиканом и Россией стали обостряться, что в Ватикане считали следствием консервативной политической линии премьера П.А. Столыпина. Однако Шептицкий показал папе латинскую копию грамоты, выданной им Зерчанинову. Пий Х прочитал ее и одобрил, после чего митрополит сказал, что есть люди, отказывающиеся верить в то, что Шептицкий получил упомянутые полномочия, и попросил папу подписать грамоту. В ответ на просьбу Пий Х начертал: «Cuncta vidimus et approbamus fausta quaeque et salutaria Venerabili Archiepiscopo eiusque vicario in spiritualibus Generali et cunctis fidelibus et populo cum Apostolica Benedictione a Domino adprecantes» («Мы все пересмотрели и одобряем. Мы испрашиваем у Господа всякого спасительного благоденствия досточтимому Архиепископу, Его Генеральному викарию по духовным делам, всем верующим, клиру и народу и преподаем им Апостольское благословение») [19]. Фактически этой визой папа подтверждал полномочия Андрея Шептицкого как примаса греко-католиков Российской империи.

Но униатский первоиерарх не остановился на достигнутом. Он консультируется с своим давним знакомым и соотечественником генералом ордена иезуитов Францом Ксавером Вернцем (Вернц, как и Шептицкий, происходил из Австро-Венгрии). Глава иезуитов посоветовал Шептицкому просить у папы еще более широких полномочий — по образцу тех, которыми обладает в католической церкви Маронитский патриарх (его автономия наиболее обширна среди униатских патриархов), с той лишь разницей, что примас униатов России должен именоваться экзархом, а не патриархом, дабы не вызывать неприязни со стороны православных. Оговаривалось также, что в случае воссоединения Русской Православной Церкви с Римом экзарх должен будет уступить свои права униатскому «Патриарху всея Руси» [20]. 22 февраля 1908 г. состоялась новая аудиенция у Пия Х, во время которой Шептицкий испросил у папы разрешения посвятить от имени римского понтифика присоединенные епархии и всю Россию Святейшему Сердцу Иисусову. Затем митрополит Андрей попросил у папы даровать ему такие же права, как и у Маронитского патриарха, вплоть до права самостоятельно, без ведома Ватикана, посвящать униатских епископов для России. Шептицкий вновь оправдывал свою просьбу тем, что подобная практика позволила бы избежать трений с российским правительством. Пий Х подписал соответствующее прошение Шептикого словами «Placet» («Угодно») и, передавая ему документ, сказал: «Это — каноническая форма, к которой прибегают в самых серьезных и торжественных вопросах Церкви». При этом личный секретарь папы Брессан приложил к документу печать, так же, как и к грамоте о назначении Зерчанинова Каменецким наместником, а кардинал Копп сделал копии с этих документов для ватиканского архива [21].

В декабре 1908 г., вероятно, по причине еще большего ухудшения отношений с Россией, папа взял назад дарованные Шептицкому грамоты, опасаясь, что о них станет известно в Петербурге. Однако это отнюдь не означало того, что полномочия митрополита Андрея аннулированы. Напротив, Пий Х еще раз подтвердил их особым документом, а затем повторил то же самое в 1909, 1910 и 1914 гг. В 1909 (или 1910) г. понтифик сказал при этом Шептицкому, что подтверждая в очередной раз все данные униатскому первоиерарху полномочия, просит его до времени не пользоваться ими ввиду осложнения отношений между Ватиканом и Российской империей. В то же время папа заметил: «Придет время, когда они вам послужат» [22]. То же самое Пий Х повторил и во время аудиенции 1914 г. Однако папа отказался распространить эти полномочия на будущих преемников Шептицкого на униатской митрополии. В общей сложности Пием Х было издано 13 документов, которые определяли положение примаса российских униатов. Причем, на одном из них имелась резолюция главы католической церкви: «При обязательстве тайны, под страхом отлучения, снимаемого только Папой» [23].

Шептицкий также в ответ на свою просьбу получил от Пия Х обширные дополнительные полномочия, аналогичные тем, которые Ватикан предоставляет своим Делегатам для миссионерской деятельности в Америке. Показательно, что в прошении на имя папы о даровании эти прав митрополит Андрей называет себя: «...Смиренный митрополит Галицкий, администратор митрополии Киевской и всея Руси, а также архиепархий Владимирской, Полоцкой, Смоленской, также епархии Луцкой с экзархатом всея Руси, Острожской, Новгородской, Минской, Брестской, Витебской, Мстиславльской, Оршанской, Могилевской, Холмской, Белзской, Северской, Пинской, Туровской, а также епископ Каменец-Подольский...» [24].

В то же время вопрос о деятельности униатской миссии в России решался Ватиканом помимо тайных переговоров Шептицкого с папой и на вполне официальном уровне. Так, 22 мая 1908 г. декретом Конгрегации Negotiis Ecclesiae Extraordinariis (По чрезвычайным церковным делам) Зерчанинов был назначен главой миссии для русских католиков восточного обряда. Декрет этот указывал его права:

1) разрешать от прещений, связанных с ересями и расколами;

2) освящать домовые католические храмы восточного обряда;

3) освящать литургические сосуды и иную утварь для католиков восточного обряда;

4) исповедывать верующих;

5) давать разрешение на употребление мяса во время Великого Поста четырежды в неделю при условии воздержания от мяса в среду, пятницу и субботу.

В Декрете также отмечалось, что Зерчанинову предписывается «неуклонно соблюдать греко-славянский обряд во всей чистоте, не позволяя себе вводить какие-либо добавления латинского или иного обряда». Глава миссии также должен был заботиться о том, чтобы и все подчиненные ему священники и миряне исполняли это требование [25].

Шептицкий узнал об этом Декрете только в ноябре 1908 г. Одновременно, от госсекретаря Ватикана митрополит Андрей получил извещение о том, что он не может иметь никакой юрисдикции на территории Российской империи. Однако обратившись к папе за разъяснениями, примас греко-католиков вновь получил подтверждение своих исключительных полномочий действовать в качестве главы российских униатов. Это вновь было засвидетельствовано кардиналом Коппом. Пий Х уведомил о том же и ассистента генерала ордена иезуитов (впоследствии — генерала) графа Владимира Ледоховского. Позднее Андрей Шептицкий еще раз получил от кардинала-госсекретаря Ватикана новое уведомление о том, что его титул епископа Каменецкого является лишь почетным наименованием, но и после этого Пий Х тайно дезавуировал заявление своего статс-секретаря и подтвердил ранее дарованные Шептицкому полномочия [26].

О том, как сам граф Андрей воспринял данные ему права, наиболее красноречиво свидетельствуют строки из его написанного 16 февраля 1908 г. письма к младшему брату — графу Казимежу Шептицкому (впоследствии он также, подобно старшему брату, перешел из латинства в унию и стал архимандритом греко-католического монашеского ордена студитов). Митрополит писал: «Думаю, что боль в ноге (митрополит Шептицкий страдал тяжелым заболеванием лимфосистемы — т.н. «слоновьей болезнью». — прим. В.П.) была диавольским делом, дабы помешать мне приехать в Рим. Если бы я хотя бы частично предвидел, каким нужным и неожиданно полезным будет мой приезд, то приказал бы, чтобы меня несли на станцию даже умирающего. За три дня Бог дал мне больше, чем вся наша Церковь получила от Брестской Унии. Поблагодари за меня Сладчайшее Сердце и крепко молись за меня» [27].

На правах примаса российских униатов в марте 1908 г. митрополит Андрей обращается с Посланием к греко-католическому духовенству России по вопросам веры и обряда. Текст послания предваряется грифом: «Сообщается под строжайшим секретом». Шептицкий именует себя в послании «Божией Милостию и Святаго Апостольского Престола Благословением Смиренный Андрей (Русский) Митрополит греко-католических церквей в России». В то же время к клирикам-униатам он обращается, как к «Православному Духовенству Своих Богоспасаемых епархий» [28]. Помимо традиционных католических формулировок о папском примате в Церкви и демагогических призывов к единству церковному, послание содержит и вполне конкретную программу, регламентирующую отношение греко-католических общин в России к православным верующим. Здесь, в частности, говорится: «Священники же древле-православного обряда должны строго держаться следующих основных положений:

1) Враждебно настроенных к нашей общей Католической Матери Церкви или к Кафедре блаженного Петра и его Вселенскому Верховенству конечно не должно принимать в общение.

2) Православных христиан, находящихся во внешнем разрыве с означенною Кафедрой и игнорирующих Верховенство св. Апостольского Престола или, по незнанию, без вины, отрицающих его, — не допускать к Таинствам. Во-первых — потому, что это может соблазнить признавших единство и других католиков, во-вторых — потому, что означенные православные, имея своих священников, не нуждаются в этом.

Впрочем, последнее не есть правило безусловное и не должно служить причиною удаления православных от нас — тогда мы бы сами теряли нашу цель, т.е. их присоединение, а потому, если — secluco scandalo publico — преподание таинств, или совершение треб и проч. может послужить для привлечения благочестивых душ в послушание Верховному Первосвященнику Римскому, то думаю, что в этом случае мы можем не отказывать приходящим к нам.

3) Православных, искренне признающих первенство и главенство Римского Первосвященника, можно допускать в общение, не требуя точного знания догматов, т.к. признавая авторитет Вселенского Пастыря, они тем самым в скрытом виде признают все католические догматы.

Это правило относится только до мирян; от священников же должно требовать признания всех догматов.

4) При принятии в церковное единство не требовать другого исповедания веры, кроме символа Никео-цареградского, в случае когда все формулы исповедания веры, предписанного Урбаном VIII, не понятны в надлежащей мере, что у не-богословов обыкновенно можно предполагать. К исповеданию веры по Никео-цареградскому символу следует присоединить краткую формулу признания власти Вселенских Архиереев, напр. «Верую, исповедую, что римский Епископ есть наместник св. апостола Петра, глава и учитель всей Вселенной и подчиняюсь его власти». В случаях каких-нибудь затруднений и опасений, следует обращаться к нам» [29].

На редкость прагматический подход демонстрирует митрополит Андрей, говоря об отношении к русским святым и святыням:

«5) При принятии в общение (т.е. при преподании таинств) или при формальном присоединении не должно требовать отречения от каких-либо исторических святынь Русской церкви или от ее святых и т.д., так как все, что есть положительного в содержании Православия, то, само по себе, приемлемо. Относительно сего может в благопотребное время воспоследовать авторитетное суждение Апостольского Престола, которому подчиняются все его послушные сыны. Ныне же у нас нет никаких оснований запрещать почитание этих святынь — во-первых потому, что эти святыни для народа являются христианством in concreto, а потому ниспровержение этих святынь было бы ниспровержением нашей миссии, потому что народ не доверял бы тем, кто приходит отвергать то, что для него освящено веками и что говорит более его сердцу, чем отвлеченные догматы. Во-вторых потому, что в виду доброй веры Русского народа — существует сильная пресумп¬ция в пользу действительности этих святынь. На этом основании думаю, что нет затруднений в том, чтобы вы ритуалы своих служений по возможности согласовали с почитанием народных святынь, дабы вы могли ближе стоять к народу, действовать на его благочестивое сердце и привлекать его к св. Единству» [30].

Шептицкий был настолько воодушевлен связанными с революцией 1905 г. переменами в России и полученными от папы широчайшими полномочиями, что рискнул начать через переписку-диалог с православными иерархами по вопросу о церковном единстве. Наиболее оживленные отношения митрополит Андрей поддерживал еще с 1903 г. с епископом Волынским и Житомирским Антонием (Храповицким). Однако судя по тому, как первоначально довольно теплый тон посланий владыки Антония становится со временем все более жестким, епископ Волынский очень скоро сумел понять, с каким активнейшим проводником католического прозелитизма он имеет дело в реальности. Вероятно, впоследствии отношение епископа Антония к Шептицкому стало вообще резко отрицательным. Об этом свидетельствует письмо Леонида Федорова к Шептицкому, написанное после встречи будущего экзарха российских греко-католиков с епископом Волынским: «Не буду вспоминать его подлых инсинуаций относительно болезни Вашей Екселенции. Он более, чем другие, смотрит на ГКЦ (греко-католическую церковь. — В.П.) как на хорошо организованную банду проходимцев» [31].

Но несмотря на то, что диалог Шептицкого с владыкой Антонием (Храповицким) не привел к позитивным для дела униатского прозелитизма результатам, есть серьезные основания полагать, что среди русского православного епископата нашлись лица, проявившие интерес к унии. В частности, такое впечатление оставляет письмо митрополита Шептицкого к епископу Петру (Другову), который в 1899-1908 гг. возглавлял Смоленскую епархию (с февраля 1908 г. на покое, ум. в 1917 или 1918 гг. [32]). 1 июля 1907 г. Шептицкий писал епископу Петру: «Господь наш Иисус Христос, как Всемогущий Кормчий, ведет Свой церковный корабль по бурному морю житейских треволнений своими премудрыми путями так искусно и благонадежно, что даже сами не находящиеся в сем Корабле, невольно удивляются этому обстоятельству и желают участвовать в этом Богомудром плавании, о чем сделано нам уже несколько заявлений. Но всего радостнее для нашего смирения то обстоятельство, что Вы, как просвещенный и преосвященный пастырь по ревности ко спасению себя и вверенных Вашему Преосвященству Христовых овец, по внушению Святого Духа, поняли сие и расположены к принятию участия в этом богомудром плавании» [33].

Одновременно с попытками вести прозелитическую работу среди православного духовенства Шептицкий обращает внимание и на русских старообрядцев, которых также считает возможным привлечь к делу унии. Причем, с самого начала митрополит Андрей зорким оком иезуитского воспитанника улавливает одну из самых болевых точек старообрядчества — проблему законности раскольничьей иерархии. Шептицкий решает использовать этот момент в целях пропаганды унии. В письме к старообрядческому епископу Иннокентию от 1 июня 1907 г. глава греко-католиков пишет: «Я слышал, что русская церковь при воссоединении старообрядцев вашей партии не утверждает священнослужителей в их санах. Это очень естественно, она не имеет на это власти при своем отделении от Матери всех Церквей, по доводам святых епископов Иринея Лионского и Киприана Карфагенского. Но Вселенская Церковь, по данной ей благодати утвердившая некогда на Цареградском престоле неблагодарного Фотия после его вполне беззаконного поставления, без всяких препятствий может утвердить соединенное с нею старообрядческое священство, которое по многим доводам несравненно законнее Фотиева Патриаршества» [34].

Эту же мысль Шептицкий неоднократно развивал и в переписке с другими старообрядцами. Униатского примаса и староверов парадоксально сближало свойственное обеим сторонам слабое знание православной догматики и недопонимание значимости вероучительных вопросов при повышенном интересе к обрядовой стороне. В письме к старообрядцу Арсению Морозову (от 8 ноября 1909 г.) Шептицкий, в частности, писал: «...Г. Сусалев принят в сущем сане. Наша Церковь признает за рукоположениями старообрядцев полную каноническую силу, т.е. признает старообрядческих дьяконов, священников и епископов действительными дьяконами, священниками и епископами. Мы не признаем, что дьякон, священник и епископ могут быть лишены преподанной им при хиротонии благодати. Следовательно, митрополит Амвросий (митрополит Босно-Сараевский, основоположник т.н. «Белокриницкой» или «Австрийской» иерархии старообрядцев. — П.В.), хотя бы даже и находился под патриаршим запрещением, тем не менее не мог быть лишен дара благодати, который от него не мог бы отнять даже Вселенский Собор. Поэтому все посвященные митрополитом Амвросием являются действительными епископами и священниками» [35].

Митрополит Андрей в письме к Морозову также отмечал: «Мы думаем не без основания, что именно старообрядческая церковь, живо сохранившая принцип необходимости духовного авторитета и полной церковной независимости от светской власти, стоит к нам гораздо ближе, чем это можно было бы думать. Любовь к старине и чистоте церковного обряда достойна всякого уважения и похвалы со стороны каждого дорожащего священными преданиями Христовой Церкви. Если Вы еще более пожелаете познакомиться с нами, то Вы увидите, что в нашей Церкви Вы найдете тот же дух Христа, который одушевляет Вас в долгой и тяжкой борьбе с земными началами и властями» [36].

В письме к другому старообрядцу — И.Е. Макарову — Шептицкий в том же 1909 г. писал: «Вы сами глубоко чувствуете эти недостатки и знаете их, знаете также, что все они легко устранимы при помощи духовной власти, имеющей свои полномочия от Бога. Это — единственный путь, потому что основные истины христианского учения, таинства и священство вы сохранили неповрежденными, следуя преданию древней Вселенской Церкви. Вам остается только усвоить учение Церкви во всей ее полноте, и тогда вы увидите, что все так называемые спорные пункты являются только одной цепью недоразумений, возникших на политически-национальной почве по вине византийского абсолютизма и бюрократизма» [37].

И все же несмотря на колоссальную энергию митрополита Андрея и предпринятые им действия в направлении распространения католицизма восточного обряда в России результаты на ниве прозелитизма были весьма скромными. Никакого массового движения в сторону унии с Римом в России так и не возникло. Первоначально Шептицкий, вероятно, еще надеялся поправить дело довольно необычным шагом, на который он решился: осенью 1908 г. граф Андрей под видом торговца, сотрудника велосипедной фирмы Збигнева Олесницкого, нелегально выехал в Россию [38]. Целью поездки было установление контактов с православным духовенством и мирянами на предмет их перехода в унию. Однако и эта экстравагантная затея Шептицкого особых результатов не принесла — ее итогом было лишь совращение в католицизм нескольких представителей аристократии и интеллигенции и организация греко-католического прихода в Петербурге во главе с Алексеем Зерчаниновым.

На свертывание миссионерской деятельности униатского митрополита значительно повлияло и то обстоятельство, что она попала в поле зрения российских властей, у которых получила далеко не самую лестную оценку. Об этом свидетельствует, в частности, донесение, направленное 3 мая 1910 г. на имя директора департамента духовных дел Н.П. Зуева [39]:

«Его Превосходительству Н.П.Зуеву

Директору

Департамента

Дух. Дел

Доверительно

Милостивый Государь Нил Петрович

В Департаменте Духовных Дел имеются сведения, что униатский Митрополит Львовский и Галицкий Андрей Шептицкий осенью 1908 г. предпринял, очевидно, по подложному паспорту, путешествие в Россию, причем побывал в Западном крае, в Петербурге и Москве. Целью означенной поездки было желание Шептицкого осведомиться воочию о положении вещей в России, в смысле возможности успешной униатской пропаганды среди русского населения.

Исходя из указанной основной цели, Шептицкий вообще явно и тайно направляет все свои усилия к восстановлению у нас унии, как переходной ступени к принятию склонными на сие лицами русского происхождения р.-к. веры. В этом направлении Шептицкий, по частным сведениям, вел, во время посещения им русских пределов, переговоры с некоторыми ксендзами, а также бывшими православными и старообрядческими священниками, принявшими католичество (Сусалев, Зерчанинов — в Петербурге, Сторожев — в Москве). Кроме того, с тою же целью упомянутый Львовский Митрополит содействовал организации издающегося в С.-Петербурге особого журнала на русском языке, имеющего задачею укрепление и развитие католичества в массах русского населения («Вера и Жизнь»). Наконец, Шептицкий в минувшем году, уже в официальном порядке, в целях насаждения в России унии, при посредстве колонизации русских земель Униатами из Галиции, возбуждал перед русским Правительством ходатайство о предоставлении Ему права приобретения в губерниях: Витебской, Минской, Могилевской и Смоленской — земельных участков для перепродажи их переселенцам-галичанам.

Митрополит Шептицкий, происходящий из русского рода, выдает себя за русского националиста-католика (униата); он воспитанник иезуитов, под руководством которых протекла вся его монашеская жизнь; как видный деятель, Шептицкий заслуживает самого серьезного внимания; он влиятельный и тонкий противник православия, на борьбу с коим направлены все его усилия.

В виду изложенного и имея основания думать, что Шептицкий в текущем году или сам повторит свою поездку в Россию, или же поручит совершить ее с указанною выше целью кому-нибудь из своих сотрудников-иезуитов, я позволяю себе покорнейше просить Ваше Превосходительство, не признаете ли Вы возможным установить тщательное в означенном направлении наблюдение, а равно принять меры по обнаружению личности Шептицкого или доверенных его лиц, если бы они вновь сделали попытку приехать по подложным паспортам.

В ожидании отзыва о последующем, пользуюсь случаем покорнейше просить Вас, Милостивый Государь, принять уверение в глубоком моем уважении и совершенной преданности.

Подписал: Ал. Харузин

Верно: За столоначальника (подпись)

3 мая 1910

N 4703"

После нелегального визита митрополита Андрея в Россию, группа русских католиков стала вызвать у властей очень серьезные подозрения, что повлекло за собой ряд репрессивных мер в отношении петербургских униатов. Поскольку Шептицкий имел в России немало агентов, ему, вероятно, стало известно об отношении российских властей к нему и его деятельности, и митрополит счел за лучшее умерить свою миссионерскую активность. Кроме того, деятельность Шептицкого вызывала стойкое неприятие у российских католиков польского происхождения, ратовавших за неукоснительное следование латинскому обряду. Группа окормляемых Шептицким русских греко-католиков привлекла внимание римской курии и лично госсекретаря Ватикана кардинала Мерри Дель Валь, к которому на митрополита Андрея неоднократно поступали жалобы от не разделявших его униатских проектов поляков-католиков латинского обряда. Шептицкий был вынужден оправдываться перед курией, оставляя в тайне дарованные ему папой полномочия. В результате он прибегнул к самой настоящей лжи, заявляя в своем письме к кардиналу Дель Валь следующее:

«Я очень признателен Вашему Высокопреосвященству за знак расположения, которое Вам было угодно выразить мне сообщением об упреках, сделанных петербургской группе русских католиков, и о вызванном в отношении меня подозрении. <...> Подозрение в наличии тайных сношений между этой группой и мною основано на совершенно ложных сведениях. После письма Вашего Высокопреосвященства от 14 июля 1909 г. (N 18661), я тщательнейшим образом не только прекратил всякие официальные или официозные отношения, но старался избегать и малейшего намека на вмешательство в этот вопрос, зная, что он принадлежит всецело и исключительно юрисдикции Высокопреосвященнейшего Архиепископа Могилевского. Я ограничился тем, что старался быть в курсе происходившего, и, в большинстве случаев, даже не отвечал на письма, которые мне посылались. В этих письмах никто не высказывал мне, что считает меня своим церковным начальством; они ограничивались тем, что осведомляли меня» [40]. О степени правдивости этих строк нетрудно судить на основании выше изложенных документов.

Между тем ход истории стремительно изменялся — все более реальной становилась угроза мировой войны. Отношения между Россией и союзной Германии Австро-Венгрией непоправимо ухудшались. Митрополит Андрей, однако, не отказался от своей мечты привлечь православных верующих России к унии. Он, оставаясь верным своей иезуитской выучке, лишь изменил тактику — накануне Iмировой войны Шептицкий пришел к мысли использовать в своих прозелитических целях грядущее военное противостояние держав. Митрополит Шептицкий вознамерился принести унию на Восток с помощью австрийских штыков. Однако и эта затея униатского примаса не удалась. Но в жизни греко-католического первоиерарха будет еще немало новых проектов и связанных с ними крутых поворотов в убеждениях: он успеет посотрудничать с галицкими националистами, попробует использовать в своих целях гитлеровских оккупантов и даже, на исходе своих дней, воздаст хвалу генералиссимусу Сталину. Однако умереть графу Шептицкому доведется с сознанием того, что на пути совращения православной России в унию он по сути не продвинулся ни на шаг.

Источник: Богословский Сборник. Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт. Вып. 7. М. 2001, С. 204-229.

Примечания:

1. прот. Олексiй Добош. Унiя на Украiнi. Вiк ХХ. Кам’янець-Подiльський. Вид. «Дзвiн». 1996. С. 18.

2. ЦГИА во Львове, ф. 201, оп. 4б, дело 1502, листы 26-27, 29-30, 31-32.

3. ЦГИА во Львове, ф. 201, оп. 4б, дело 1502, листы 39-44.

4. Там же.

5. Там же.

6. ЦГИА во Львове, ф. 201, оп. 4б, дело 1502, лист 84.

7. ЦГИА во Львове, ф. 201, оп. 4б, дело 1439, листы 16-17.

8. ЦГИА во Львове, ф. 201, оп. 4б, дело 1502, листы 147-148.

9. Там же.

10. Там же.

11. Там же.

12. Цит. по: Диакон Василий, ЧСВВ. Леонид Федоров, жизнь и деятельность. Рим, 1966, С. 77–91.

13. Посланiе Пастирське Андрея Шептицького... до духовенства Галицькоi Провiнциii («Зближають ся часи...»). Жовква, 1907.

14. Диакон Василий, ЧСВВ. Леонид Федоров, жизнь и деятельность. Рим. 1966, С. 77–91.

15. Там же.

16. Там же.

17. Нагаевський I. Iсторiя Римських Вселенських Архiереiв. Ч. 3. Рим. 1979, С. 248.

18. Диакон Василий, ЧСВВ. Леонид Федоров, жизнь и деятельность. Рим. 1966, С. 77–91.

19. Там же; Нагаевський I. Iсторiя Римських Вселенських Архiереiв. Ч. 3. Рим, 1979. С. 249.

20. Диакон Василий, ЧСВВ. Леонид Федоров, жизнь и деятельность. Рим, 1966. С. 77–91.

21. Там же; Королевський К. Митрополит Андрiй Шептицький. Рим, 1964. С. 191–192.

22. Диакон Василий, ЧСВВ. Леонид Федоров, жизнь и деятельность. Рим. 1966, С. 77–91.

23. Там же.

24. ЦГИА во Львове, ф. 358, оп. 1, дело 3, лист 76 (оригинал латинск.).

25. Диакон Василий, ЧСВВ. Леонид Федоров, жизнь и деятельность. Рим. 1966, С. 77–91.

26. Там же.

27. ЦГИА во Львове, ф. 201, оп. 4б, дело 1549, листы 30–30 обор. (оригинал польск.).

28. ЦГИА во Львове, ф. 201, оп. 4б, дело 1502, листы 35-36.

29. Там же.

30. Там же.

31. ЦГИА во Львове, ф. 201, оп. 4б, дело 1518, лист 127 (цит. по: прот. Олексiй Добош. Унiя на Украiнi. Вiк ХХ. Кам’янець-Подiльський. Вид. «Дзвiн». 1996. С. 20–21).

32. Смолич И.К. История Русской Церкви. 1700–1917. Ч. 1. М. Изд. Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. 1996. С. 754.

33. ЦГИА во Львове, ф. 201, оп. 4б, дело 1583, лист 3.

34. Цит по: Диакон Василий, ЧСВВ. Леонид Федоров, жизнь и деятельность. Рим. 1966, С. 770–771.

35. Цит по: Диакон Василий, ЧСВВ. Леонид Федоров, жизнь и деятельность. Рим, 1966. С. 773–775.

36. Там же.

37. Цит по: Диакон Василий, ЧСВВ. Леонид Федоров, жизнь и деятельность. Рим, 1966. С. 772–773.

38. прот. Олексiй Добош. Унiя на Украiнi. Вiк ХХ. Кам’янець-Подiльський. Вид. «Дзвiн». 1996, С. 23.

39. ЦГИА (СПб), ф. 821, оп. 125, дело 3310, листы 32–35.

Цит по: Диакон Василий, ЧСВВ. Леонид Федоров, жизнь и деятельность. Рим, 1966. С. 217–235.

(26 декабря 2007 г.)


Читать комментарии ( 1 )

Даешь две (25.08.08 20:40)
Кто-то еще что-то хочет?

Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов