07 августа 2020 г.

Новые статьи:

Государство
Дмитрий Волков
Вступление в Имперскость
Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Государство
Федор СЕЛЕЗНЕВ
Царская забота: государство и промышленность в самодержавной России
Общество
Владимир ГОРЯЧЕВ
Политическое и правовое учение преподобного Иосифа Волоцкого
Общество
Сергей ГРИНЯЕВ, Александр ФОМИН
Иерархия кризисов
 
 
 

Статьи: Религия

Вильям ШМИДТ
Патриарх Никон: наследие Святой Руси

Шмидт Вильям Владимирович — советник РФ 1-го класса, кандидат философских наук, доцент кафедры дипломатии Дипломатической академии МИД России

Продолжение. Начало — № 3 за 2007 г.

Патриарх Никон в своих рассуждениях схож с Григорием Богословом и Симеоном Новым Богословом, когда говорит, что между человеком и Богом разделение — риза (растленная грехами плоть) (л. 275): ...Риза бо и покров души плоть есть— и может быть преодолена покаянием17; Аще кто плоти своея не разстелет, сиречь не смирит о Христе, еже суть Путь и Живот, и в Нем присно не пребывает, уклоняяся от всякаго беззакония и неправды, и не восходит нань Господь. Тем не менее, несмотря на непостижимость Божию, человек не оставлен в полной тьме и неведении. Напротив, человеку даны указания, образы, о Боге необходимо постоянно свидетельствовать всей своей жизнью, делами.

Вместе с тем Бог непостижимо постижим для человеческого ума: Он Тот, Кто показывает нам то, что выше нас. Степень нашего знания о Боге пропорциональна степени нашей веры, исполнения заповедей Его (л. 165 об., 167: Божия наречемся и есмы. Возлюблении, ныне чада Божия есмы, не дивися, что будем, вемы же, яко аще явится, подобни Ему будем и узрим Его, якоже есть). В Боге есть нечто доступное нашему разуму — наш собственный опыт исповедания любви: ...всяк любяй от Бога рожден есть и разумеет Бога, а не любяй, не позна Бога, яко Бог любы есть... (л. 168)... Бога никто же нигде же виде, аще любим друг, Бог в нас пребывает и любы Его совершенна есть в нас. Бог любы есть, и пребываяй в любви, в Бозе пребывает, и Бог в нем пребывает. Бог непостижим в Своей сущности, но может быть постигнут в Своих энергиях, действую¬щей благодати, восхищающей любви.

Патриарх Никон понимает и проводит различие между тем, что в Боге совершенно непостижимо, т.е. Его «природой», или «сущностью», и тем, что человек может постичь, — таинственными и поистине невыразимыми созерцаниями славы Сына и воплотившегося Слова Божия посредством ниспосылаемой благодати Святого Духа.

Нужно особо заметить, что терминологически воззрения Святейшего Патриарха не столь системны и разработаны, как у отцов-каппадокийцев, но близость взглядов очевидна — здесь ощутим синтез святоотеческого учения о непостижимости и непознаваемости Бога. Хотя Бог есть величайшая непостижимая тайна, тем не менее она может быть приоткрыта тем, кто достиг обожения, и, хотя все равно остается далеко за пределами человеческой способности к постижению этой тайны, стремится постичь ее (л. 216 об.).

Для Патриарха Никона исповедь Христа всем своим существом есть как задача личного спасения, так и пример, образ, призыв к спасению и иных, ради которых он и призван к высокому служению, а поэтому он и свидетельствует делом18, мыслью о Боге, «ознайменовывает» Имя Его. В связи с этим всякому по нем грядущему настоятелю в своем «Духовном завещании» Патриарх говорит (л. 487): Прежде всего подобает самому настоятелю и всей братии его многое тщание и попечение, и подвиг прилежныя о сем показа, яко дався, иже [есть] во обители его благообразна и по чину духовному да бывает изряднее же чин святый церковный и вся [прочия] службы монастырския, якоже повелевают нам Божественная писания святая; (л. 491) ... ты не оставляй врачевания, любимиче, аще бо ти днесь и враг бывает, но утре и друг прелюбезный будет ти. Ащели же он и утре враг ти будет, но сам Бог друг тебе будет. Понеже сице творяще, братию спасаем и себе милость от Бога о согрешениих наших приобрящем и премногое дерзновение, или рещи, надеяние величайшее имам ко Богу, и вящшу мзду восприимем паче и молящагося... (см. также: л. 490 об.).

Через подобное Патриарх Никон свидетельствует, что Имя Божие есть тот луч Истины, в котором видна вся Полнота. Всякое имя, каким человечество всуе именует Бога, есть слово (знак) протяженное и бессодержательное до тех пор, пока не отнесено к Богу, но, когда эта обыкновенная идея, согласно Божественному Откровению, употребляется для именования Бога, то перестает быть пустой идеей и становится истиной о Боге, с которой согласуются-соединяются все иные богооткровенные истины; таким образом, все, что человек помышляет о Боге, есть совокупность Его Имен, и вне Его Имен нет никакой чистой мысли о Боге. Поэтому Имена Божии, через которые и посредством которых человек, созерцая образное и предметное, прославляет Бога, не суть идейные символы, не тождественные мысли о Боге, а суть сами истины о Боге: Имя Божие есть Истина о триипостасной Истине, и, когда происходит именование Его по какому-либо Его Имени, мыслятся-зрятся все прочие Истины, выражаемые иными Именами: (л. 125) ...Со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа не Он сице, но сице, но имя Господне на всяком месте, тех же и нашем19.

Понимание Имени Божия в чудесах, священных предметах, священнодействиях как силы, содействуемой силой Святого Духа, основывается на понимании Имени Божия как Глагола Божия, как вербальной деятельности (энергии) Божией. Если Глаголы Иисуса Христа и имя Его во время земной жизни и повторении их апостолами были действующей силой, то таковыми по существу они являются и ныне при прочтении Евангелия, так как Дух Святой «взял» эти слова от Сына и «возвестил» нам (Ин. 16, 13–14) «по воле Отца» (Ин. 16, 15), а об Имени Отца Господь говорит, что Он не только сказал это Имя апостолам, но и скажет (см.: Ин. 17, 26), т.е. Глагол будет вечно глаголать Имя Божье; и об Имени Иисуса Христа сказано, что «никто же может рещи Господа, точию Духом Святым» (1 Кор. 12, 3, 5). Таким образом, в Именах Отца и Сына и Святого Духа и других действуют и Отец, и Сын, и Святой Дух, а не один Святой Дух, так как и они суть глагол Сына, «без Него же ничего же бысть еже бысть и суть», словесное действие Его, о котором говорится: «нося же всяче¬ская глаголом силы Своея». Таковы же и действенность молитвенных слов в священнодействиях, и символическое раскрытие образа, которые тоже суть реальность, и действие как глагол ипостасного Слова, возвещенный Церкви Духом Святым, в котором пребывает Отец благоволением Своим и Дух Святой силой Своей20.

Такое созерцание Бога в Богооткровенных свойствах Его, называемых Именами Божьими, вера во имя Божие как в Самого Бога, страх перед Именем Божьим как перед Самим Богом, сознание неотделимого присутствия Бога — все это задавалось многоуровневой системой символических рядов как внутри, так и вне храмов, особенно Воскресенского монастыря Нового Иерусалима. Подтверждалось это и первой заповедью: «Аз есмь Господь Бог твой, да не будет тебе бози иныи разве Мене». Здесь заключено и повеление, и запрещение. В Катехизисе, который, правда, был составлен позднее, определяется: «Сими словами Бог как бы указует на Самого Себя человеку, и, следственно, повелевает познавать Господа Бога», а из повеления познавать Бога можно вывести, что «должно учиться Богопознанию как важнейшему из всех знаний»21. В этом заключается и мысль о том, что познание — важнейший элемент всей вероучительной системы Православия22, которая открывается человеку прежде всего Евангелием, деяниями Апостольскими, святым Преданием Церкви: так вновь напоминается и утверждается посредством уже описанной образно-символьной системы примат аксиолого-аскетического принципа познания богозданной реальности с соответствующими общественными процессами, а для познания последних предполагается традиционная методология соборной верификации.

Любовью к Священному Писанию (великолепное знание его, постоянное свидетельство о Боге словами Писания, постоянное напоминание о смыслах и поиск скрытых смыслов со ссылками на литургическую жизнь слушающих, молящихся, посредством чего передавался духовный опыт, устанавливалась прямая связь между Писанием и духовной жизнью, открывающая познание Бога) были организованы вся жизнь и служение Патриарха Никона. Патриарх завещает своей братии: Божественная и всеспасительная словеса сладчайшая послушником прилежным паче меда и сота, и паче тысящ злата и сребра, по святому Давиду. Аще кто прежде приидет, той прежде и благодати святыя насладится. А иже ленив и небрежлив, таковый спасительныя благодати чюжд есть, и яко лукавый и ленивый раб осужден будет (л. 489).

Польза и значимость чтения и знания Священного Писания очевидны, о чем Патриарх неоднократно напоминал, особенно Царю и ближайшему окружению, а в их лице и всем христианам (л. 305, 307, 311, 313, 314, 316–318, 320, 355, 356, 361, 364). Полезно прочтение, но важнее исполнение, при котором необходимо вглядываться в себя, изучая свою душу, и через это происходит осуществление написанного на практике — открываются Божественные тайны.

III. Экклезиологические воззрения Патриарха Никона

При анализе восточно-патристической мысли становится очевидным, что никто из Отцов не дал четкого догматического определения Церкви, не сделали этого и Вселенские Соборы. Лишь отдельные экклезиологические идеи получали развитие — их совокупность и составляет так называемую святоотеческую экклезиологию, заключающую в себе: принцип «вне Церкви нет спасения»; свойства Церкви согласно Символу веры — «Единая, Святая, Соборная и Апостольская»; образность и метафоричность определений: «тело Христово», «невеста Христова», «Матерь верных», «рай», «храм», «виноградник» и т.д.; учение о Церкви земной, «странствующей», и «небесной, Града Небесного». Все эти аспекты традиционной святоотеческой эк¬клезиологии присутствуют в значительном объеме в трудах Патриарха Никона.

Как любой богослов, Патриарх Никон много занимался экклезиологической и эсхатологиче¬ской проблематикой — все его богословие экклезиологично. Он также традиционно сводит и отождествляет Церковь Небесную с эсхатологическим Царством, единственным местом спасения, но в то же время старается выработать некоторые принципы преобразования этого мира, придав ему экклезиологические свойства, черты. В связи с этим у Патриарха Никона много внимания уделяется каноническим вопросам, которые выступают основой для построения и позитивного осуществления симфонии властей и такого же «симфонического» существования иерократических систем — церковной и государственной23.

Патриарх Никон указывает на свойства Церкви — святость, единство, соборность, вселенскость и апостольность (л. 124 об.–125 об.). Основываясь на святоотеческой традиции и используя богатый язык образов, Святейший строит экклезиологическую концепцию: доминирующим является образ Церкви как тела, восходящий еще к апостолу Павлу и получивший значительное развитие в Предании (л. 207 об.): ...глава есть Христос... яко о Нем создана всяческая на небеси, яже и на земли видимая и невидимая. Аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти всяческая тем и о Нем создашася. И Той есть прежде всех, и всяческая о Нем состоятся. И Той глава телу Церкви, иже есть Начаток, перворожден из мертвых, яко да будет во всех той первенствуя, яко в Нем благоизволили все исполнение (л. 208) вселитися и тем примирити всяческая к Себе, умирив кровию Креста Своего Собою, аще земная, аще небесная... Якоже тело едино есть и уды имать многия, вся же уды тела многия сущия, едино есть тело, тако и Христос. Достояще, рещи, тако и Церковь, сие бо бе последователно. То убо не глаголет вместо оноя Христа полагает, на высоту возводя Слово и множае посрамляя слышателя, а еже глаголет, сие есть тако и Христово тело, еже есть (л. 127) Церковь. Якоже и тело и глава един есть человек, тако и Церковь и Христос едино быти глаголет. Тем же и Христа вместо Церкве положи и тело Его тако именуя, якоже убо рече, едино нечто есть наше тело, аще и от многих Та слагается. Тако и в Церкви едино нечто вси есмы, аще бо и от многих Та слагается удов, но многия сия едино бывает тело... (л. 128) Церковь нарицается, собирая всех воедино и связуя, ни бо будет Церковь едина раздравшимися иже в ней и друг на друга восставшем24.

При этом Патриарх Никон указывает, что все сотворенное — яко о Нем создана всяческая на небеси, яже и на земли видимая и невидимая — сотворено о Христе, так как все исполнение вселитися (т.е. Боговоплощение. — В.Ш.) и тем примирити всяческая к Себе, умирив кровию Креста Своего Собою, аще земная, аще небесная, и в Нем заключено в восстановлении Богочеловечества. Христос есть глава Церкви и Бог, так Он сам есть и Церковь, которая прекрасна в красоте своей невыразимой. Поскольку Церковь есть единство небесное и земное, то и (л. 331об.): ...яко небесная, такожде подобает и земная украшати в славу Божию... Но паче земнаго царства саном и славою и честию и силою Ея украшати подобает.

Представление же о Церкви как невесте, жене Христовой восходит к апостолу Павлу и вполне традиционно для Отцов. Убеждения Патриарха Никона также эсхатологичны: Церковь вынуждена скитаться в мире зла, она ждет своего исполнения в будущем веке, когда будет «устроена по образу» Сына Божия (см.: л. 204–204 об.).

Хорошо зная и помня о времени и признаках Второго пришествия Иисуса Христа, Патриарх Никон указывает на окончательное распространение Евангелия во всем мире и полноту приятия его в языческом и иудейском мире: это не значит, что все примут Евангелие, но оно будет проповедано всем, произойдет «исполнение язычников»25, которые восполнят Церковь по числу своему (имеется в виду вся полнота Церкви), Израиль примет Христа Спасителя; усилением зла в мире, прежде всего в виде безбожия и антихристианства в различных формах, усилятся общественные бедствия (л. 48, 103, 103 об.–104). Здесь же особое внимание отводится и антихристову действию, особенно в приложении к идее и образу монастыря Нового Иерусалима.

Патриарх Никон строго отстаивал традиционно-исторические и канонические взгляды на место и роль Московской Патриархии среди Церквей-сестер26. Опираясь на пророчества, Святейший понуждает понимать Воскресенский монастырь действительно как образ, как икону, но никак не претензию, тщательно продуманную и якобы соответствующую его, Никона, папоцезаристским установкам на первенство как Московской Патриархии, так и его самого среди Вселенских Патриархов.

Особое значение видит Патриарх Никон в церковной жизни, исполнении духовных законов и исповедании веры, как это прообразовали апостолы, которые есть основание дольней Церкви: Церковь же, глаголю, не место точию, но нрав, не стены церковныя, но законы церковныя (л. 198). Церковь бо не стены и покров есть, но вера и житие. Како (помета: 1 Кор. 6) же ли не одолеша врата адова Церкви, како ли всегда с нами Хрис¬тос, не бо аще не был с нами, одолена бы Церковь. Како Евангелие простреся всюду по Вселенней от святых апостол, яко (помета: Апок. гл. 23 стих 12) основателем церковном Евангельскаго словесе сеятелем, воистину же суть и основания Церкви апостоли. И (помета: Апок. гл. 23 стих 14) стена града, имущая 12 оснований и на них 12 имен 12 апостолов Агнчих. Основания же стены, якоже глаголет, блаженнии суть апостоли, на них же Христова Церковь основана бысть, их же имена аки в предписании, и дщицы на сих написана быша ко удобному навыкновению и научению чтущим, (л. 198 об.) стена же велия церковная, высокая же и хранителная сущим во Святем Граде Христос есть и Глава той же есть.

С данной темой тесно связана и тема предназначения. У апостола Павла и мужей апостольских встречается мысль о том, что Церковь «предызбрана» и «предназначена от века» волей Божьей. Впоследствии эти темы получили развитие и была выражена мысль, что спасение зависит не столько от усилий человека, сколько от Божьей воли и милости. Вместе с тем подчеркивается большое значение свободной воли как источника добра и зла и, следовательно, как средства спасения или возмездия.

Основываясь на святоотеческой традиции и делая различия между «промыслом» и «предопределением», Святейший Патриарх Никон говорит о Церкви, которая составляется верующими и исповедующими Христа: Церковь, на востание любящим Христа и почитающим (л. 133) святыя Его Страсти, а на падение всем ненавидящим, иже Христос усечет выя их усечением вечных мук, соответственно и Наше бо житие на небесех есть, и живот наш тамо сокровен со Христом в Бозе, и почести тамо (л. 365) и течение о сущих тамо венцех, ниже бо разоряется по скончании сей живот, но тогда сияет болшее. Поэтому все живущие во Христе, в Церкви, призваны ко спасению через покаяние и приобщение таинств. Спасение, как и отцы-каппадокийцы, Патриарх Никон видит возможным только посредством Христа и Его Церкви: все призваны и предопределены к Нему, но от самого человека зависит волеизъявление к выбору и следованию этим путем.

Богоустановленность иерархии

Утверждая свое правомыслие в святоотеческой и канонической традиции, Патриарх Никон с особой ревностью относится к охранению богоустановленной церковной иерархии, власти, полномочиям и ответственности (л. 91): ...Едина Глава Христос есть и Который нарицается и златая Глава, архиереи толко суть глаза и уста, а мирстии людие составы церковнаго тела, всевластию суд 12 апостол наследителие, истинныя каково и всякия священников 72 учеников. И помянутым глагол по воскресении от смертных Христос всем апостолом: Приимите Духа Святаго вязати и решити. Для чего и самаго того приславнаго началу имеют сию же совершенную власть... (л. 211) ...Ини уставы царствия и ини уставы священничества, но сие есть более онаго.

Нисхождение Святого Духа на 12 апостолов, а от них далее устанавливает-определяет принцип иеро¬кратии в Церкви: немногие являются апостолами, а остальные получают от них спасительную благодать (л. 199 об., 83, 73–73 об., 79–80). С возрастанием Церкви в ней устанавливаются структурная иерархия и соответственные строго соблюдаемые обязанности, говорит Патриарх Никон (л. 203): ...Подобает каждому своя мера знати, а не совосхищатися не сущая своя, ниже се строение Церк¬ви, но паче гонение... Праведно есть и нам всякую церковных ограждений новину потребляти или разоряти, видящим новины всегда виновны бывати церковнаго смятения и разлучения, но Уставом последовати Святых отец и яже наученая невредимо без приложения коего любо и отъятия приемлющим, по 1 Вселенскаго 7-го Собора правилу сице имущу... (л. 75) ...от единаго бо вси Святаго Духа озарени бывше, повелеша яже на ползу. И их же проклятию предаша, и мы проклинаем, и их же извержению, и мы извергаем, и их же запрещению, и мы запрещаем, и их же отлучению, и мы отлучаем.

Патриарх занимает особое положение в церковной иерархии, так как Патриарх есть образ жив (л. 97) Христов и одушевлен делесы и словесы в себе живописуя истину...

К экклезиологическим воззрениям Патриарха Никона тесно примыкают его канонические взгляды: иногда, взаимопереплетаясь, они поясняют и расширяют толкование друг друга, давая основание для строительства иных, уже государственных, законов с целью утверждения государственной иероавтократии (самодержавности) без цезарепапистских амбиций для формирования посредством «симфонии» властей (светской и духовной) государства, образом которого было Царство Небесное, довлеющее Святой Руси, частью которой выступает Святейший Патриарх.

IV. Церковно-канонические убеждения Патриарха Никона

Церковь имеет основания как сакрально-мистиче¬ские, так и социальные, поэтому и обладает в этом мире законной духовной властью над людьми и, являясь неотмирной, имеет конечную свою цель в мире Горнем; благоустроение в мире дольнем — непосредственная цель государства. Соответственно в богословском и социально-философском, аксиологическом аспектах две эти власти — как две медные колонны, поддерживающие портик храма (3 Цар. 8, 15; Иер. 3, 21) — служат одному Создателю и управляют одними и теми же людьми, обязанными воздавать каждой власти принадлежащее (Мф. 22, 21). Эти власти разделены, но они должны быть соединены, как две ветви одного ствола. Хотя одна из них имеет ближайшей целью земное, а не небесное счастье, последняя цель обеих одна — Божья слава и счастье человечества. Как замечал Г.В. Лейбниц, отними религию — и ты не найдешь подданного, который бы подчинялся приговору об имуществе и жизни за отечество, за общественное дело, за правое и справедливое.

Союз, «симфония» двух властей диктуется общей целью и скрепляется взаимной нуждой. Правительства нуждаются в епископе, говорил Папа Геласий (V в.), для духовных дел, чтобы приобрести добродетели, которые должны открывать небесные врата, а епископ нуждается в правительстве светском, чтобы распространять среди людей ревность к дому Божию, дела любви и христианской справедливости.

Принцип согласного действия государства и Церкви не есть только принцип исторического права, вытекающего из контрактов и законов, которые могут меняться в зависимости от эпох, — это принцип, вытекающий из святоотеческого учения о Церкви и государстве, это задание, поставленное человеческому обществу свыше для его блага.

Сфера Церкви — вся Вселенная; как дерево, посаженное рукой Божьей (горчичное зерно. — Мф. 13, 31), Церковь должна объять всю землю, все народы должны получить защиту от ее ветвей; ее закон должен царствовать над всеми народами (Мф. 16, 15). Государство имеет партикуляристские основания, выражаемые в законах социального и политического порядка. В отличие от множественности государств с соответствующими устройствами Церковь в основе своей едина и неизменна; если бы государство не ставило в качестве конечной цели стремление к вечному счастью человека (общества) и не имело в планах стремления к Истине (Божественной Премудрости), то государство и Церковь были бы полностью изолированы друг от друга.

Эта изоляция может преодолеваться только в отношении к человеку и через попечение о человеке как венце творения Бога. В руках государства — меч, поражающий физически, у Церкви — меч Божественного слова, «проникающий» до разделения духа и тела, ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоостро: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные (Евр. 4, 12). Таким образом, понятие цели дает общие вехи распределения полномочий во взаимодействии государства и Церкви.

Государство призывается содействовать Церкви в ее заботе о том, чтобы знание не сходило с основ веры и нравственности. Церковь призывается не только хранить истину, но и освящать мир людской и человека посредством таинств в отправлении культовых действ. Это право Церкви, основанное на ее Божественном полномочии, и потому она не может зависеть от согласия и одобрения государства. Эти права Церковь строго охраняла и каноническому нигилизму цезарепапистской теории противопоставляла учение о Божественной основе своих прав, которое разработано в трудах русских канонистов27: епископа Иоанна Смоленского, митрополита Филарета, Т.Барсова, Н.Остроумова и других, конечно же, и Патриарха Никона, явившегося, если и не канонистом-систематиком, то прекрасным знатоком, ревностным защитником канонов, устраивающим всю жизнь в соответствии с их духом и буквой28.

Христианское государство принимает Церковь Христову со всем ее вероучением и нравоучением как обязательный принцип. Отстаивая права и обосновывая их, Святейший Патриарх Никон посвящает экклезиологическим, церковно-государственным вопросам (в том числе с учетом эсхатологических, сотериологических, апостасийных аспектов) большую часть своего «Возражения...» (см., в частности, л. 450–1039 и др.), всячески подчеркивая, что властвование этатистских элементов должно быть служением на пользу Церкви, основываясь на догматической и святоотеческой экклезиологической традиции: ина убо власть царю и ина архиерею, но едина другой преболе, архиерейство, глаголю, царства, якоже небо земли болши и честнейши есть, яко выше в молитвах поставления явлено есть. Архиерей убо подобник Божий и на престоле Божии седит. Царь ни в чтецы, ни в поддиаконы, ни во диаконы, ни во презвитеры, ни во архиереи не ставлен есть, но на царьство мира сего помазан есть. И еже дарова ему власть Бог чрез архиерейское благословение, послушай. Поставляемому царю преклоншу главу и Патриарх возложит на верх главы его руку (л. 374) и глаголет молитву во услышание всем.

Сообразно различным природам — духовной и мирской — устанавливаются и власть, обладателями которой являются священствующие во главе с Предстоятелем, и власть государственная во главе с царствующим; соответственно этому определяются их права и обязанности, которые в самой общей части своей относятся к независимости, схожи и не противостоят друг другу: Ведати подобает, яко не вредит закон царьский ни в чем закону духовному, понеже в вещех духовных воля царская не имать быти выше закона духовнаго, ниже что пристойнаго в Церкви царь того проуставляти или властелствовати имать. Такожде разумети должно и о архиереох и о правилех духовных, (л. 393) яже повелевают содержати и предстрегати законов царьских, ибо един единаго законы подтверждают, никто же имать правилам церковным и законом царьским и отец святых учению противитися или отвещати что. От сего разумети можеши, яко в коегождо от них уразумети, но и паче что яко душевному избавлению в вещех духовных належащих, в сих архиерей великий вышши царя.

Два меча (л. 386 об.) владычествовати, иже есть духовный и мирский во представителство людей своих Господь Христос в Церкви утвердил, от них же архиерей духовный, царь же мирский... Аще которые архиереови не хощут быти послушны от царя, в послушание имут быти принуждени, такожде убо от архиерея, которыя бы царя послушати не восхотели, идеже употребление будет, а сия меча суть владычества и суды двоякия, духовныя и мирския, убо яко мечем мирским казнь имут злодеи. Такожде духовным мечем души грешныя бывают удержани, ту бы кто могл промышляти, аще владычества духовное и мирское теми двема (л.387) мечами содержится, который убо от них выщий и достойнейший. Едини разумевают тако, иже бы царь выщи был, неже архиерей, тыя сумнения своего тако подкрепляют. Первее. Яко господьство ни от кого инаго не походит, токмо от Господа Бога. Второе. Егда бы архиерей имел быти выщи, нежели царь, тогда бы и начатки шли от него до архиереа, чего не бывает. Над сими же царь во время дар победы от церк¬ви емлет, а не архиерей. До сего и то прииде, яко цареви дан есть меч предстателство закона, правды, вдов и сирот, им же и судити всякия вещи может, чего архиереови не благоизволено. Якоже слышим о святем Петре, ему же Избавитель рек: (л. 387 об.) Вложи меч твой в место его, хотяще всем показати, дабы со властию мира сего не общался и сим помышления своего тощно ограждают. Противу сего суть нецыи тако утверждают, яко архиерей выщи есть, неже царь. И тое убо толкуют сице, яко Господь Бог архиерею великому даде обое владычество и мира сего и духовную судитися в том, яко Господь Иисус Хрис¬тос святым апостолом рек: аще кого свяжете на земли, будет связан на небесех. И сие восхоте распространити на вси тыя наместники. И глаголаша же, яко архиереови дана есть власть на небеси, яже есть достойнейша, нежели мира сего. Се уже известнейше архиерей вышшим имать быти (л. 388) над сими же, яко архиерей во время и меча и суда мирских потребует, может то творити, что царь обыкл творити, творит бо законы православными. Еще же к тому сице, еже царя архиерей поставляет и мощен его и вязати по заповедем Божиим, аще бо священницы, им же царие исповедуют греси своя и наричют их отцем духовным, могут и вязати, колми паче архиерей великий, иже над священником, царевым отцем духовным, власть имея, должне есть царя вязати и решити. Царь убо при помазании на царьство должен есть исповедатися, правду разпространяти, неправду же сокрушати, но отложити сопротивление, со обою страну служащее, буди ведати, како тое (л. 388 об.) противное совопрошение разрешити, иже в вещех духовных во славу Божию подлежащих, архиерей есть вышши нежели царь. Тако бо суд духовный содержит, но в тех, яже в заступлении мира сего належат, не менее до службы Божией прилежат, между же собою противления не имут. Обаче архие¬рей в суде мирском пристяжание имать для лучшаго исправления и в пристойных вещех. Царь же не к тому в церковных и священных правлениих, якоже выше есть писано, ибо естли царь не творит ему пристойнаго в Божественных законех, такожде и архиерею возможно быти противу его запрещати, не яко противу царя, но яко противу изступленнаго от закона.

Архиереи и священники, призванные хранить закон духовный и оберегать его, обладают и соответствующими правами, данными от Бога, — вести ко спасению верующих во Христа людей, в связи с чем кийждо человек православный Патриарху в послушание повинен, понеже он есть отец наш в вере православней, ему же вверена Православная Церковь... (л. 393 об.), принимая от священника прещения за свои грехи для скорейшего исцеления, совершенствования и наследования Небесного Царства. Проявляя истинное человеколюбие и душепопечение, священник помогает очиститься от греха, за который при нераскаянии в здешнем мире человек понесет суровое наказание от Судии мира.

Помогая людям врачеваниями духовными в деле спасения, пастырь и сам угождает Богу, а нерадивый и ленивый осуждается, говорит в своем «Духовном завещании» Святейший на л. 486.

* * *

Если не краеугольным камнем, то важным вопросом во взаимоотношениях государства и Церкви является имущественный вопрос29. Патриарх Никон подробно останавливается на нем, он рассматривает понятие о церковных имуществах и доказывает неотъемлемость имуществ от Церкви, прибегая к примерам и свидетельствам и Священного Пиcaния, и Пpeдaния, и истории. Обращаясь к примеру боголюбцев, Патриарх Никон находит достойные подражания образцы в лице Константина Великого, Юстиниана, Владимира Великого и более близкий пример — Филарета Никитича и Михаила Феодоровича и в заключение говорит: Такожде и христолюбивыя их Царицы и благоверныя Княгини усердне в похвалу свою лапотную утварь и всякую нарочитую казнь и светлыя ризы, злато же и камение драгое, и великий жемчуг и святыя иконы и Евангелия, и царьскими сосуды престолы украсивше, обогатили паче тех, от кого сия прияли суть, внимающе писанию апостолских правил.

Так смотрит на это и сама Церковь: она во многих правилах оберегает церковное имущество как неотъемлемое. Много доказательств приводит Патриарх Никон в подтверждение такого взгляда, особенно обращает внимание на правило VI Вселенского собора, которое гласит: Яже суть к монастырю имения, да будут неотъемлема без вины. Сама цель и назначение церковных имуществ так высоки, что ни у кого не должна была бы подниматься рука на отъятие их: Церковное богатство нищих и убогих есть богатство, еже сим издовляти весь освященный чин и вся причетники церковныя и возраста ради сирот, и в старости пришедшим, и в немощи, и в недуги впадших, нищим в прекормление и многоубогия чады, и странным в прилежание, и убогим сиротам в промышление, вдовицам же пocoбиe, девицам потребы, обидимым заступление, пленным искупление, во гладе прекормление, церк¬вам пустым и монастырем подъятие, живым прибежище и утешение, а мертвым память. Поэтому и сам Бог жестоко отмщает всякое поползновение завладеть имуществами.

Кем же являлся Патриарх во взаимоотношениях со светской властью?

Патриарх Никон был весьма высокого мнения о миссии духовенства вообще. Священник да будет по священному слову свет миpy, соль земли, око слепых, врач больных, заблудившихся обращаяй и стоящих утверждаяй. Патриарх по самой высоте своего сана должен быть таким по преимуществу. Поэтому все бедные, угнетенные, приниженные и несчастные находятся под его покровительством, помогать всем им — его прямая обязанность. Царствуй истины ради и кротости... помогая немощным и безсилным... а что о правде говорили, — пишет он в грамоте Патриарху Дионисию, — и бедных от бед избавляли, и то мы архиереи на сие поставляемся.

В этой области Патриарх по необходимости сталкивается со светской властью, так как нередко несчастья происходят от несправедливости, недосмотра ее органов. Его обязанность — бороться против всякой неправды, против злоупотребления властью: Препояши оружие твое по бедре твоей, сильне, сиречь меч твой по бедре твоей, и борися с мучителем. Это завет самого Христа: Нам же Христос Бог наш Собою узаконоположи... обличати, — пишет Патриарх Никон. Святейший может обличать за неправду даже самого Царя: Досаждати Цареви, или князю всем возбранено есть, а не apxиepeoм, обличати же по достоянию несть возбранено, аще и обличения словеса люта зело... по правде кто обличает Царя несть муки достоин. Даже больше: глаголати о видениях Божиих пред Царем, не стыдяся, — прямая обязанность Пaтpиapxa. И Царь не должен на это гневаться, а должен смотреть на это как на прямую обязанность Патриарха, его долг: О истине кто еще к Царю глаголет, не подобает ему гневатися или отмщати самому себе, или обидети.

Стремясь вполне прочно утвердить это право за Патриархом, Святейший Никон признавал личность Пaтpиapxa неприкосновенной, не подлежащей суду Царя ни при каких обстоятельствах, поэтому он с такой силой протестовал против царского приказания провести в его палатах обыск. Дивлюсь, как ты скоро дошел до такого дерзновения? — писал он Царю. — Прежде ты боялся произнести суд над простым причетником, а теперь захотел видети гpеxи и тайны того, кто был пастырем всего миpa, и не только сам видети, но и мирским объявити. Вскую наше ныне судится от неправедных, а не от святых.

Таковы должны быть взаимные отношения власти Царя и Патpиapxa. Так как всякого рода попытка нарушить эти отношения есть «презорство», «насильство», «лихоимство», «любодейство», «гонение» против Церкви, Царства Божия, то величайшие наказания ожидают виновных в том. Для отмщения таких действий есть свыше Царь царем и Господь господем, иже oбещался всякую неправду неправедником и насилующим отмстити вскоре, якоже и прежде гордящим и превозносящимся над Божиим достоянием и наследием множицею мстил есть Бог, якоже Фараону, Моаву, Гевалу, Аммону в потоце Киссове и Ассуру, Мадиаму и Cacapе и Авиму, и Амалику, и Ориву, Изиву, Изевею и Салмону, Дафану и Авирону, Навуходоносору, царю Вавилонскому, неправедне судившему Даниила пророка и трех отроков, и Валтасару, глумящемуся в святых сосудех, и Саулу, пожирателю скверн, и Озии, не преподобне кадящему, и Ахаву пророкоубийце и гонителю, Ироду, Понтийскому Пилату, архиереом и старцом жидовским и прочим святых пророков и святых апостол и всех святых неправосудцам, гонителем и убийцам — Максентию, Юлиану законопреступнику, Валенту. Участь всех этих презорцев ожидает теперь всякого поступающего подобно им, всякого осмеливающегося поднять руку на права Церкви и ее достояние. Bсe таковые им же судом судят, тем и осудятся. Их ожидает участь «горше паче Содомлян и Гоморрян».

Таковы взгляды Святейшего Патриарха Никона на значение патриаршей власти30.

17 Никон, Патриарх. Возражение или Разорение... (л. 177об.): ...аще не покаетеся, вси такожде погибнете. Или о богатстве благости Его и пождании и долготерпении не радиши, не ведый, яко благость Божия на покаяние тя ведет. По жесточеству же твоему и по непокаянному сердцу, щадиши себе гнев в день гнева и откровения праведнаго суда Божия, иже воздаст коемуждо по делом его.

18 Уже отмечалось, что свидетельство Истины в мире дольнем для Святейшего Патриарха Никона было задачей всей его жизни, личного крестоношения. Как в теоретических разработках, так и в практических поступках он есть неотъемлемая часть и воплощение святоотеческого наследия, о чем также свидетельствует статья М.Ю. Люстрова «Уход Патриарха Никона как подражание образцам (к вопросу о самосознании Московского Патриарха)» (Герменевтика древнерусской литературы. СПб., 2000. С. 447–459). М.Люстров отмечает, что в XVII в. в России появляется новый тип церковного деятеля — воинствующего обличителя, неистового, упрямого, беспощадного к врагам Церкви и к своим противникам бойца... По мнению М.В. Зызыкина, «уход Никона является центральным фактом его Патриаршества» (Патриарх Никон: Его государственные и канонические идеи. М., 1995. Ч. 2. С. 190). Патриарх Никон причисляет себя к числу подобных автору «Книги бесед», уподобляется Иоанну Златоусту, в жизни во многом повторяя Златоуста (см: Георгий Флоровский, прот. Пути русского богословия. С. 67; Терновский Ф. Изучение византийской истории и ее тенденциозное приложение в Древней Руси. Киев, 1875. Вып. 1. С. 54–55).

К началу 80-х гг. XVII в. в России разыгрывалась история, подобная византийской истории V в. Главным героем ее являлся Патриарх Никон: как Царь получил от «новых константинополян» — воскресенцев письмо, так и заточенный Святейший получил письмо от Царя. Подобно Императору Феодосию, молившему Иоанна Златоуста вернуться из ссылки, Федор Алексеевич склонялся перед осужденным Патриархом и объявлял о его возвращении: «О Святом Дусе отцу нашему Никону Патриарху грешный Царь Федор и с супругою своею поклон сотворяем и чести твоей возвещаю, аще Бог повелит сему писанию вручитися тебе, и ваша честность да весть что, надеялся на Бога, преведение твое не умедлит быти... И посем я грешной Царь Феодор и с женою своею благословения вашего при свидании вашем с нами и чрез писание желаем» (цит. по: Николаевский П.Ф. Жизнь Патриарха Никона. СПб., 1886. С. 128).

Для Святейшего Никона и его современников возвращения Константинопольского и Московского Патриархов были равнозначными: даже тот факт, что Златоуст был «реабилитирован» посмертно, а Никон — при жизни, не являлся принципиальным. Это обстоятельство подтверждается другими западноевропейскими и русскими средневековыми текстами (см.: Люс¬тров М.Ю. Земные средства общения с небожителями в Средневековье // Герменевтика древнерусской литературы. М., 1998. С. 338–345). В статье М.Сухотина об английском авторе труда по истории Русской Церкви A.Стэнли (Stanley А. Lectures of the History of the Eastern Church) находим следующую цитату: «Фотий в девятом столетии и Златоуст в четвертом в некоторых отношениях напоминают нам карьеру Никона. Это сходство может доказать нам, что на расстоянии шести столетий один и тот же Дух одушевляет две главные отрасли Восточной Церкви» (цит. по: Сухотин М.М. Станлей // Православное обозрение. 1862. № 7. С. 355).

Вместе с тем из принадлежащих Патриарху Никону текстов можно вы¬явить тех героев Священной и церковной истории, на которых он ориентировался. В послании Патриарха Паисию Лигариду (июнь 1662 г.) находим: «И наше отхождение не нерадения ради еже от стада нашего есть, но некако и божественно мнитца нам быти по писанном во Евангелии, яко множицею и Христос от навета Иродова и июдейских тайно и явно отходил и бегал, тако же и апостоли, якоже Павел от Дамаска и Петр от темницы избежа, и прочии, такожде и в первосвятителех, якоже Григорий Богослов и Афанасий Великий являются отходя мучительских ради гонений» (цит. по: Гиббенет Н.А. Историческое исследование дела Патриарха Никона: В 2 ч. СПб., 1882–1884. Ч. 1. С. 224–225).

Таким образом, Патриарх Никон последовательно подражал Христу, апостолам и первосвятителям. Вопрос о допустимости в Древней Руси имитаций поступков Христа и посвященная этому предмету литература рассматриваются: Плюханова М.Б. О национальных средствах самоопределения личности: самосакрализация, самосож¬жение, плавание на корабле // Из истории русской культуры. М., 1996. Т. 3. С. 414; вопрос о сакрализации Московского Патриарха вообще и Патриарха Никона в частности: Она же. О некоторых чертах личностного сознания в России XVII в. // Художественный язык Средневековья. М., 1982. С. 191–192; Живов В.М., Успенский Б.А. Царь и Бог: Семиотические аспекты сакрализации монарха в России // Языки культуры и проблемы переводимости. М., 1987. С. 101–102, 110; см. также: Успенский Б.А. Царь и Патриарх. М., 1998. С. 103–107.

19 Имя также необходимо считать образом (по-гречески — иконой), следовательно, то и другое символично, с разницей в том, что имя есть не только напоминание, но естественный образ, т.е. истинное феноменальное отображение свойств: так, Сын Божий называется «Печатию равнообразной Отца», называется «Именем Отца» (Литургия Василия Великого), называется «Образом Отца» (Евр. 1). В Имени отображается и все естество, и в данном случае нераздельность по сути равнопоклоняема и прославляема — это традиционное святоотеческое понимание (Св. Максим Исповедник. Толкование на молитву Отче наш. М., 1853. С. 15; Св.Феодор Студит. Творения. М., 1907. С. 129). Известно непреодоленное заблуждение иконоборцев, отделявших образ от Образуемого и воздававших поклонение лишь образам. В то время как поклонение, воздаваемое иконе, нераздельно относится к первообразу.

20 См. здесь же: VII. Богослужение Патриарха Никона...

21 Пространный катехизис. М., 1889. С. 129. Нужно подчеркнуть, что в этот период уже довольно широко распространены и Толковое Евангелие Феофилакта Болгарского, и толкование на Божественную литургию (см.: Бусева-Давыдова И.Л. Символика архитектуры по древнерусским письменным источникам XI–XVII вв. // Герменевтика древнерусской литературы. Сб. 2: XVI — начало XVIII в. М., 1989. С. 279–308).

22 Интересно начало бытования в русской книжной традиции сборников богословского содержания, в которых опубликованы не только основные вероучительные тексты и их толкования (см. напр.: РГБ. ОР. Ф. 310. № 601: Литургия толковая; Ф. 178. № 2190: Сборник богословский; Ф.310. № 614: Сказания и толкования священных и богослужебных изречений и обычаев и др.; Опт. 117: Сборник правил и поучений монахам и т.д.), но и тщательно подобранные материалы, имеющие структуру особого типа, выступающие прообразом современных полных молитвословов (см. напр.: РГБ. ОР. Ф. 178. № 1408: Псалмы, молитвы, составленные из текстов псалмов, и книги библейские и др.).

23 Непревзойденным по глубине и масштабу анализа богословских воззрений Патриарха Никона остается труд профессора М.В. Зызыкина «Патриарх Никон. Его государственные и канонические идеи»; здесь данные вопросы будут представлены в кратком изложении.

24 Апостол Павел говорит о Христе как о Главе и христианах как о членах тела Церкви: Еф. 1, 23, ср.: 1 Кор. 12, 12.

25 А еже вместо иныя другую укажет, несть разорение, но строение... то есть место немалое и людей множество. К ним же прилежат страны язык немало и есть тамо немало останок языческих обычаев. Нецыи же глаголют и идолопоклоннических останков останцы есть. И сего ради... таковое дело соделано... (Никон, Патриарх. Возражение или Разорение // Патриарх Никон. Труды. Л. 133 об.). В этом отрывке видна забота и попечение Святейшего Патриарха Никона о расширении Церкви, ее миссионерской деятельности. Большое внимание Святейший уделяет и социальному служению: Церковное богатство убогих богатство святое Писание именует, и подобает раздавати его убогим. Аще бо и нам, требующим раздавати, церковнии властели должни суть, якоже пишет, колми паче сущия под ними причетники миловати и даяти им потребная должни суть. Сего же (л. 216) не творящии да отлучатся, пребывающии же неисправлени да извергнутся, понеже сами быша братоубийцы, ибо, не имея потребных на составление живота, умирает, аще убо и не умре он, отинуду Божественному промышлению, даровавшему ему потребная животу.

26 (л. 82)...глаголеши, яко римская слава и честь преиде на Москву. Откуда ты то навык, покажи ми. Се видел еси деяние святых отец Собора в Константинополи и ничто же о сем глаголано бысть в них, якоже выше писано есть, но равночестием Московский Патриарх Иерусалимскому почтен в помяннике же по Иерусалимстем Патриарсе. И радуемся в таком Уставе и утвержении пребывати, а не преходити меры и Устава святых отец Святейших Вселенстих Патриарх (см.: Никон, Патриарх. Возражение или Разорение... //Патриарх Никон. Труды).

27 См.: Глубоковский Н.Н. Русская богословская наука в ее историческом развитии и новейшем состоянии. М., 1992; Лисовой Н.Н. Обзор основных направлений русской богословской академической науки в XIX — начале XX столетия // Богословские труды. 2002. № 37.

28 «Возражение или Разорение...» Патриарха Никона представляет собой историческое, догматическое и каноническое обобщение и трактовку весьма широкого спектра вопросов, связанных с предметом и сутью Церкви, государства, власти, системы церковно-государственных взаимоотношений и т.д., которые составляют значительное наследие не только Русской Православной Церкви, но и Вселенского Православия. Ярким подтверждением тому является панихида, совершенная участниками Поместного Собора 1917–1918 гг. на гробнице Патриарха Никона в Воскресенском монастыре, которой знаменательно начался Собор, восстановивший Патриаршество и принявший ряд важнейших положений, регулирующих жизнедеятельность Русской Церкви.

29 Церковь являлась крупнейшим хозяйственным институтом государства. Рост церковного землевладения сокращал общегосударственный земельный фонд, из которого служилые люди получали поместья в качестве жалованья за службу. К концу XVI в. в результате подавления боярской оппозиции царская власть укрепилась и могла принимать серьезные меры к ограничению роста церковного землевладения: в 1580–1584 гг. монастырям было запрещено приобретать земли. После ликвидации польско-шведской интервенции, когда первоочередной задачей Русского государства и правительства было восстановление разоренного хозяйства и пополнение опустошенной государственной казны, неизбежно вставал вопрос об отношении к церковному землевладению. В 1619 г. был создан Сыскной приказ, который занялся пересмотром жалованных грамот и подтверждением их от имени Царя Михаила (см.: Веселовский Б.С. К вопросу о пересмотре и подтверждении жалованных грамот в 1620–1630 гг. в Сыскных приказах // ЧОИДР. 1907. Кн. 3. С. 1–2).

Правительство в XVII в., не отказываясь в принципе от соборных постановлений XVI в., запрещавших рост церковного, в частности монастырского, землевладения, тем не менее допускало некоторые отступления от этих решений, особенно когда во главе Русской Церкви были отец Царя Патриарх Филарет и Патриарх Иосиф (см.: Горчаков М.И. О земельных владениях всероссийских митрополитов, патриархов и св. синода (988–1738 гг.). СПб., 1871. С. 329–330). В 1648–1649 гг. правительство под давлением дворянства, поддержанного посадским населением, категорически запретило духовенству и церковным учреждениям приобретать новые земли и внесло это решение в Соборное уложение 1649г. (гл. XVII, ст. 42). По Уложению, Церковь не только утрачивала легальную возможность увеличивать свои земельные владения, но и лишалась многих городских владений — торгово-ремесленных слобод и дворов на посадах: «А впредь, опричь государевых слобод, ничьим слободам на Москве и в городех не быти» (там же. Гл. XIX. Ст. 1, 8, 9; см. также: Смирнов И.И. Посадские люди и их классовая борьба до середины XVIIв. М.; Л., 1948. Т. 2. С. 593–607).

Церковь все же продолжала оставаться крупнейшим землевладельцем и сохранять привилегии, например право иметь своих служилых людей (этим правом пользовались Патриарх, митрополиты и архиепископы — имели своих дворян и детей боярских, получавших поместья из патриарших и иных домовых земель, денежное жалованье (См.: Горчаков М.И. Указ. соч. С. 403–404, 409–410, Приложения: с. 100–110, 116, 185).

Митрополиты, архиепископы, епископы, монастыри и население их вотчин в первой половине XVII в. находились в отношении суда и управления в ведении царского Приказа Большого дворца (Патриарх имел собственные четыре Приказа: Дворец, ведавший общим управлением патриарших вотчин, Разряд, ведший учет патриарших служилых людей, назначавший их на службу и назначавший им поместное и денежное жалованье, Казенный, ведавший финансами, и Судный (см.: Соборное уложение. Гл. XIII, ст. 1; Богоявленский С.К. Приказные судьи XVII в. М.; Л., 1946. С. 100–113). Таким образом, огромные земельные богатства Церкви, сложившиеся административно-судебные ее привилегии входили в противоречие с проводимой в течение всего XVII в. централизацией государственного управления и вызывали постоянное возмущение со стороны дворянства. Это и определяло в известной мере политику правительства по отношению к Церкви и отразилось в решениях Зем¬ского собора 1648–1649 гг.

Если вопрос о церковных землях и не был радикально решен, то привилегии Церкви в области управления и суда подверглись значительному ограничению (сохранил свои привилегии только Патриарх); все церковные и монастырские земли были изъяты из ведения Приказа Большого дворца и подчинены вновь созданному Монастырскому приказу, здесь же были сосредоточены и все судебные дела по искам к духовенству и населению церковных и монастырских вотчин. Во главе Монастырского приказа были поставлены царские окольничие и дьяки: если в первое время вместе с окольничим князем И.А. Хилковым в состав судейской коллегии Приказа входили представители духовенства, то с 1655 г. их уже не было (см.: Богоявленский С.К. Указ. соч. С. 85–87). Это было прямое вмешательство светской власти в хозяйственные и судебные дела Церкви — отказ от старых иммунитетных грамот, распространение централизации в области государственного управления на ту сферу хозяйственной жизни, которая до середины XVII в. практически не затрагивалась.

30 Подобными идеями руководствовались многие из дея¬телей Православной Церкви. «Елико отстоит небо от земли, толико отстоит наш сан паче всякаго сана мирскаго», — говорил митрополит Фотий в своем обращении к духовенству (Православный собеседник. 1861. Т. II. С. 315; Русская старина. 1879. Апрель. С. 735). Митрополит Кипpиaн проводил мысль о независимости епископов от воли Великого Князя, который не должен ни назначать, ни судить их (см.: Русская старина. 1879. Апрель. С.732). Максим Грек об этом предмете пишет так: «Да учится преподобие твое, яко святительство и царство мажет и венчает и утверждает, а не царство святителей, и сего ради руки их с желанием и благоговейнством целуют, аки освященных Богу Вышнему, и главу свою приклонь, аки прочий народ, знамением чест¬наго Креста знаменуется от них по премногу. Убо болши есть священство царства земскаго, кроме бо всякаго прекословия менша от болшаго благословляется, глаголет божественный апостол. Тем же аще изгнашася Божиим судом мирский царствующей, но духовне царствуяй не отриновен есть руки Божия благодати (см.: Творения Максима Грека. Казнь. Ч. III. С. 155); также см.: Епифанович С.Л. Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие. Киев, 1915; Иванов А.И. Литературное наследство Максима Грека: Характеристика, атрибуция, библиография. Л., 1969; Живов М.В. «Мистагогия» Максима Исповедника и развитие византийской теории образа // Художественный язык Средневековья. М., 1982).

(15 февраля 2008 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов