17 января 2021 г.

Новые статьи:

Государство
Дмитрий Волков
Вступление в Имперскость
Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Государство
Федор СЕЛЕЗНЕВ
Царская забота: государство и промышленность в самодержавной России
Общество
Владимир ГОРЯЧЕВ
Политическое и правовое учение преподобного Иосифа Волоцкого
Общество
Сергей ГРИНЯЕВ, Александр ФОМИН
Иерархия кризисов
 
 
 

Статьи: Религия

Николай Колчуринский
Свидетельствует ли Библия в пользу ислама?

Колчуринский Николай Юрьевич — кандидат психологических наук, катехизатор при Московском подворье Свято-Троице-Сергиевой лавры, доцент кафедры теологии МГУПС

Мизерабли всех мастей.

Ф.М. Достоевский

Ты меня знаешь, Абдулла, я мзды не беру, мне за державу обидно.

Белое солнце пустыни

В настоящее время очень часто можно встретить мусульманские материалы, посвященные критике христианства. Они подаются как высоконаучные и основанные на анализе текстов христианского Св.Писания. При этом публике это подается как критика христианства вообще.

Параллельно с этим мусульманские критики христианства излагают своею аргументацию в пользу исламских трактовок текстов Библии, при которых Библия оказывается якобы подтверждающей догматы ислама (материалы на эту тему широко представлены на пропагандистском сайте islam.ru).

Сталкиваясь с любой критикой какого-нибудь учения, для того чтобы оценить справедливость этой критики, необходимо понять по крайней мере две вещи.

Во-первых, надо определить ее «адресность», поскольку нередко бывает, что оппоненты критикуют не взгляды своих противников, а свои собственные представления о них. (Применимы ли библейские аргументы магометан к критике взглядов православных христиан — это вопрос, который нам предстоит уяснить.) И, во-вторых, надо оценить методы самой критики, в том числе и то, насколько эти методы соответствуют нормам логики и здравого мышления. Попробуем посмотреть на исламскую критику христианского понимания Библии и «христианства вообще», представленную в статьях указанного сайта, с позиций Православия1.

Так что же критикуют упомянутые исламские библиоведы? В первую очередь христианские догматы, и методом их критики оказывается «демонстрация» их несоответствия, как кажется упомянутым библиоведам, текстам Св. Писания. Присутствует и критика самих текстов, и весьма избирательная; об этом далее. Поскольку библейские тексты, как хорошо известно, весьма часто не поддаются однозначному истолкованию, то возникает вопрос о том, какие именно интерпретации выбираются исламскими критиками в качестве аргументов в борьбе с догматами христианства? Каковы их интерпретации? Ими оказываются интерпретации библейских текстов, построенные на произвольных самостоятельных суждениях, ни на чем ином не обоснованных, как на своих собственных соображениях и ощущениях, иногда буквалистские — что все очень характерно для всех протестантских сект, поэтому такого рода аргументация и имеет вес для протестантов, толкующих Писание исключительно этим методом. (В указанных статьях достаточно ясно прослеживается именно антипротестантская направленность критики исламистов, которую, впрочем, стремятся адресовать против всего христианства в целом.)

Самостоятельные (от своего ума) и очень часто буквалистские интерпретации, которые преимущественно встречаются у протестантов, действительно нередко ведут к выводам, противоречащим общепринятой православной догматике (и в частности той ее части, которая обща для всех или почти всех христианских конфессий), а то и просто к абсурду.

Необходимо подчеркнуть, что при попытках антихристианской интерпретации Библии исламистами берется не библейская истина как таковая, а ее интерпретации — протестантские или же придуманные самими магометанами — но в любом случае самостоятельные истолкования. На основе подобных аналитических экскурсов исламистами и делаются далеко идущие выводы о ложности христианских догматов вообще, причем так, как будто христианство существует как некое надконфессиональное учение, единое по своим вероучительным догматам. Они критикуют «христианство вообще», а ведь хорошо известно, что «христианство вообще» не существует. И на деле они критикуют именно протестантизм.

В связи с этим каждый грамотный православный христианин сразу скажет, что, во-первых (что самое главное), никаких аргументов, построенных на самостоятельном истолковании Писания, он не примет, поскольку такая аргументация для него не обладает каким-либо авторитетом2; во-вторых, догматика Св. Православия и протестантизма — вещи далеко не всегда совпадающие, да и «христианства вообще» (и соответственно его единой догматики), как пытаются показать писатели-библеисты с упомянутого сайта, просто не существует. И, таким образом, критика «христианства вообще» со стороны исламистов оказывается «не по адресу» — к Православию она никак не применима. Для православного христианина протестанты — еретики, подвергнутые анафеме, так что беспомощность их догматических схем перед исламской критикой только лишний раз показывает, куда может привести отход от святоотеческого христианства.

В качестве положительной части своей программы толкователи-исламисты предлагают вниманию удивленной публики интерпретации текстов Св. Писания в соответствии со своими догмами (например, то, что Моисей пророчествовал не о грядущем Христе, а о грядущем Мухаммеде и т.д.).

При этом для доказательства своей правоты авторами статей с упомянутого сайта используются опять-таки библейские тексты. Но поскольку эти тексты однозначному пониманию поддаются далеко не всегда, ими опять используются некие интерпретации. Какие? Совершенно аналогичные вышеупомянутым — то есть самостоятельные, «от своего ума» (и нередко весьма тенденциозные) трактовки библейских текстов, которые точно так же для православного христианина, отвергающего любое понимание Св. Писания вне традиции, не имеют ровном счетом никакого значения. Посему такие интерпретации православным христианином должны просто игнорироваться, как не основанные на Св. Предании Церкви, точно так же, как и все прочие сектантские произвольные его толкования.

Таким образом, вся или почти вся критика, представленная в статьях библеистов-исламистов и направленная против догматов Христовой веры, с нашей точки зрения — критика «не по адресу», в том смысле, что мы таких аргументов (в отличие от протестантов), какие предлагают они, не признаем, и поэтому такие попытки выявления противоречий между православными догматами и библейскими текстами для нас не имеют никакой цены.

Точно так же и приводимые попытки исламских интерпретаций библейских фрагментов с нашей точки зрения никакой богословской ценности не представляют, будучи построенными на самостных, произвольных истолкованиях. Наши рамки понимания Писания — значительно более узкие, и поэтому такие вольные экскурсы в область библеистики, какие предлагают нам совершать исламские «библиофилы», нам чужды.

Поговорим, однако, о том, какие логические и полемические приемы используются мусульманами при применении упомянутых методов критики «христианства вообще» и попытках утвердить в нашем сознании исламские версии библейских событий.

Поскольку основной и даже единственный вероучительный фундамент для всякого протестанта (и якобы и для всякого христианина, как стремятся доказать мусульманские полемисты) — это Св. Писание, то именно по поводу текстов Св.Писания и разворачиваются преимущественно все обсуждения. При этом «виртуально проигрываются» или реально воспроизводятся ситуации дискуссии с христианами (на самом деле исключительно с протестантами, но нам предлагается интерпретировать эти ситуации как ситуации спора с христианами «вообще»).

Исламских критиков и протестантов роднит нечто общее — метод понимания текстов Св. Писания — «так, как (кто-то) на душу положит» (разумеется, при этом толкования исламистов не должны противоречить догмам ислама). И вследствие этого мы можем слышать нередко из уст исламских проповедников аргументацию «от Писания», разумеется свою, разумеется не нашу, но формально «от Писания», и слова закоренелых мусульман иногда приобретают тот смысл и тон, который слышим мы от многих протестантских проповедников: «Как? Ведь это же слово Божие так говорит» и т.д. И также, как и протестанты, при таком способе понимания текстов Св. Писания они находят и довольно-таки много мест в Библии, якобы свидетельствующих в пользу ислама... «Закон что дышло — куда повернем, туда и вышло»...

Но есть и очень существенная разница. Она в том, что магометане в спорах с протестантами (возможно, кто-то из магометан думает, что и со всеми православными), аргументируя словами Св. Писания, находятся сами при этом в более выгодном положении, чем их оппоненты. Именно — навязывая (вследствие единства метода истолкования — «от ума») своим противникам свои толкования текстов Библии, они никаких контраргументов, построенных на библейских текстах и направленных против исламских тенденциозных толкований, не принимают (что отличает их от всех христиан-протестантов, признающих всю или почти всю Библию). «Библия целиком» не является для них аргументом. И это может создавать у незадачливого наблюдателя впечатление неуязвимости их позиции.

Дело в том, что исламисты, признавая, что в Библии содержится истина, не имеют четкого понимания того, где же она там собственно есть, и это позволяет им на любой библейский аргумент или контраргумент, направленный против их взглядов, отвечать указанием на то, что приводимый оппонентом библейский фрагмент — это, де, пример интерполяции, искажения богооткровенной истины. (Поскольку они считают, что Библия, которой пользуются христиане и иудеи — слово Божие, но искаженное.)

Подобные «доказательства», построенные исключительно на основе избирательного отношения к материалу (когда все данные, подтверждающие идею, принимаются, а все противоречащие ей отвергаются только в силу несоответствия с этой идеей), очевидно противоречат как логике научного познания, так и вообще здравому смыслу. Эта структура доказательств носит название «круговой аргументации». Аналогичная структура мышления в психиатрии носит название «паранойяльного бреда» (см.: «Психиатрия» Портнова и Федотова).

Вследствие этого споры между исламистами и протестантами могут носить весьма односторонний характер: с исламской стороны — множество библейских аргументов, с протестантской стороны — ничего, поскольку ни один аргумент от текста Св. Писания против ислама представителями последнего всерьез не рассматривается. Опровергнуть самостоятельные, от своего ума построенные библейские аргументы магометан протестанты сами не могут, оперируя тем же принципом толкования Библии; опровергнуть их, опираясь на другие места библейского текста, также не могут, поскольку магометане не принимают никакие библейские фрагменты, противоречащие исламу, считая их интерполяциями. И вся эта ситуация, естественно, может создать у пристрастного и недостаточно осведомленного зрителя иллюзорное впечатление триумфальной победы магометанства в споре с христианами вообще.

Упомянутая выше «неопределенность» местонахождения истины в Библии (согласно учению ислама) создает для исламской библеистики в ее дискусси с христианами (независимо от конфессии) выгодную позицию еще в одном отношении: в случае провала какой-либо версии истолкования Писания, принадлежащей какому-нибудь исламскому библеисту, всегда можно списать этот провал на личность провалившегося, оставив при этом саму идею пребывания исламской истины в Библии незапятнанною. И, таким образом, потенциально дискуссии с применением библейской аргументации магометанами могут вестись бесконечно.

Однако «впечатление истины», на которое на самом деле опираются как протестанты, как магометане, так и прочие, с дерзновением пытающиеся навязать свои значения Слову Божию при попытках истолкования библейских текстов — это одно, а истина — это совсем другое. И всякий здравомыслящий человек, хоть раз побывавший на такого рода библейских баталиях, должен сделать вывод о том, что если и есть у Библии истинное значение, то для его раскрытия совершенно необходимо какое-то средство для того, чтобы сузить число «степеней свободы» при толкованиях священных текстов, и если тексты священны, то и способ, при помощи которого мы должны их понимать, должен быть особый, священный, а не такой, какой взбредет в голову... И каждый православный, знакомый с учением своей матери-Церкви, знает, какой это способ, — Св. Предание. В частности, творения Св. Отцов, угодников Божиих, прославленных Церковью, истолковавших слова Св. Библии, — вот где предел всем умствованиям, положенный Самим Духом Святым. Понимают это и сами мусульмане, которые дозволяют толковать Коран не иначе как на основе Сунны — их «священного предания». Но представить, что и у подлинного христианства может быть такой же подход к священному тексту, мешают им двойные стандарты.

С опорой на веру в слово Св. Писания, с опорой на веру в согласные друг с другом толкования богодухновенных толкователей Св. Писания попытаемся оценить аргументы, предъявляемые представителями ислама, для обоснования того, что Библия якобы свидетельствует в пользу мусульманской версии ее истолкования и противоречит основным догматам истинной веры во Христа. В качестве примера возьмем статью видного исламского апологета Стивена Джонсона (Фаруха Абдаллаха) «Правда об Иисусе», помещенную на сайте islam.ru (Стивен Джонсон является магистром химических наук, магистром психологии, магистром истории и сравнительного образования, доктором философии и логики).

В статье Стивена Джонсона мы видим целую панораму антихристианской аргументации, направленной против догматического учения Православной Церкви о Христе.

I

Автор приводит целый ряд, как ему представляется, очевидных библейских свидетельств в пользу того, что Иисус не есть Бог. Заметим сразу — вопреки ясным свидетельствам Библии, в частности (Ин. 1,1 и 1 Ин. 5, 20). Но, как мы уже отмечали, все, что не подходит под концепцию, при анализе Библии мусульманскими библиоведами просто игнорируется. При таком подходе успех может показаться «обеспеченным», однако так ли это?

Для начала утверждается, что существует «целая серия свидетельств, на которые исторически указывают христиане, доказывающих, по их мнению, что Иисус (мир ему) является Богом, связана с его способностью творить чудо».

1. И «одно из них (таких чудес), наиболее часто упоминаемое христианами, — непорочное зачатие Иисуса (мир ему)». Любопытно узнать, где, в каком месте Св.Писания или Священного предания автором была взята эта идея. Во всяком случае, о ней в современных православных церковных кругах не известно ничего. Отсутствует она, в частности, в перечне доказательств, приводимых для подтверждения божественности Иисуса в наиболее авторитетных источниках по догматическому православному богословию (См.: список литературы. 1, 4, 16, 22).

Автор далее всерьез «опровергает» вышеприведенный «аргумент», приводя слова новозаветного текста Послания к евреям святого апостола Павла: «“Без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни, уподобляясь сыну Божию, пребывает священником навсегда” (Евр. 7:3). Этот библейский стих относится не к Иисусу (мир ему), а к Мелхиседеку, и в буквальном смысле означает, что ветхозаветный Мелхиседек, не имевший ни отца ни матери, вечен. Согласно этой логике можно предположить, что Мелхиседек есть Бог». Автор пользуется приемом «сведения к абсурду» — произвольные, буквалистские понимания Писания, очень часто используемые протестантами, действительно к абсурду приводят. К нам такие аргументы не применимы, хотя у протестантов это действительно ахиллесова пята, как известно, наверно, всем их оппонентам3.

2

«Утверждают (христиане), что поскольку Иисус (мир ему) обладал властью лечить больных и даже воскрешать мертвых, то он должен быть Богом, поскольку только Бог обладает властью над жизнью и смертью. Однако сама Библия наглядно демонстрирует нелогичность этого утверждения. Так, например, в Деяниях святых апостолов упоминаются следующие эпизоды о св. Петре: семьи “выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя тень проходящего Петра осенила кого из них” (Деяния, 5:15); и апостол Петр поднимал из мертвых Тавифу, и при этом он не упоминал имени Иисуса (мир ему) (Деяния, 9:40)».

О способности творить чудеса и лечить больных в качестве достаточного аргумента в пользу того, что Иисус есть Бог, в Библии ничего нет, тем более нет этого и в Св. Предании Православной Церкви, поскольку на протяжении всей своей истории Церковь признавала такую способность в частности и за служителями сатаны (см. 5, Житие Св. Апостола Петра). В приведенной цитате есть доля правды — она в том, что мы действительно считаем, что способность Иисуса «властвовать над жизнью и смертью» — достаточное свидетельство Его божественности, так об этом свидетельствует Библия (Господь умерщвляет и оживляет — 1 Цар. 2, 6).

Ну а вот что касается аналогичной способности апостола Петра совершать воскрешения тем же методом, то приводимые в связи с этим слова Стивена Джонсона — это просто неправда. Приводим дословно библейский текст: «Петр выслал всех вон и, преклонив колена, помолился и, обратившись к телу, сказал: Тавифа! встань. И она открыла глаза свои и, увидевши Петра, села» (Деян. 9, 40). (Что дело было именно так — в этом можно убедиться и из толкований Св. Отцов Православной Церкви — см. например, 8.) Таким образом мы выясняем, что Тавифа была воскрешена по молитве Петра ко Господу, а вовсе не своей силой! Но у исламских толкователей Писания, как и у страдающих паранойей, метод один: все, что не подходит под концепцию, даже в том случае, если оно лежит под носом, — игнорировать.

Теперь рассмотрим целый ряд цитат из Нового Завета, приводимых Стивеном Джонсоном и якобы непосредственно свидетельствующих о том, что Иисус ниже Бога и, следовательно, Богом являться не может. Эти аргументы с соответствующими цитатами являются в основном старыми аргументами ариан против православных, и поэтому в свое время такие аргументы были подробно разобраны Св. Отцами, в частности, св. Василием Великим, св. Афанасием Великим и св. Григорием Богословом, но мы не станем обременять читателей приведением множества цитат, а будем приводить преимущественно толкования на Евангелия, сделанные в свое время бл. Феофилактом, принятые всей Церковью.

3. Согласно мнению Джонсона, следующие слова в Евангелии от Иоанна говорят якобы о том, что Иисус не может быть Богом, в силу того, что «Иисус (мир ему) получает свою власть от Бога»: «Я ничего не могу творить сам от себя. Как слышу, так и сужу, и суд мой праведен; ибо не ищу моей воли, но воли пославшего меня Отца (Ин. 5:30; 6:38)».

Толковать буквально всем «вольно», но каков же действительный смысл этих евангельских цитат? Посмотрим, что говорят нам Св. Отцы.

«Слова сии: “Я не могу творить Сам от Себя” и им подобные... указывают на равенство Сына с Отцом. Я ничего не могу творить новаго и чуждаго от Отца; ибо Я не имею ни воли, ни силы, отличной от Отчей. “Как слышу” от Отца, “так и сужу”, то есть как Сам Отец судит, так и Я. — Говорит сие... для того, чтобы показать отсутствие различий и в делах, и в словах, и в судах» (7).

Второй фрагмент из Евангелия, указанный Джонсоном, им не цитировался, он выглядит так: «Ибо Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю Пославшего Меня Отца», и, согласно бл. Феофилакту, свидетельствует также о тождестве воли Отца и Сына, соответствующей тождеству их естества (7).

Таково значение этих текстов, согласно православному святоотеческому его пониманию, — ровно противоположное, чем смысл толкований Джонсона, и мы, надо твердо это сказать, в силу этого никаких других толкований, которые вышеуказанный фрагмент будут истолковывать противоположным образом, чем это делает консенсус патрум, не примем — простите, но мы не протестанты.

4. Следующая цитата, используемая Стивеном Джонсоном для иллюстрации арианской идеи: «всякому мужу глава Христос, жене глава — муж, а Христу глава — Бог» (Кор. 11:2)».

Понимание православное этого места (согласно консенсус патрум) диаметрально противоположно по смыслу:

«Муж — глава жене, потому что господствует над нею. Бог глава Христу, потому что есть причина Его, как Отец Сына. Сказанное о главе не нужно понимать в одинаковом смысле и о Христе. Христос — глава нам и потому, что Он Творец наш, и потому, что мы — Его тело, а Отец глава Христу, как причина Его. Если же название Отца главою Христа будешь понимать и по человечеству, в таком смысле, в каком сам Христос назван главою нам, тут не будет ничего нечестивого. Ибо Отец называется и Богом Христа по человечеству (Ин. 20, 17)» (11).

«Этими двумя примерами хотел (Апостол) показать, что как то тело, которое названо Христом, поскольку оно одной природы с человеком, есть глава мужа, и как муж, имеющий одинаковую с женою природу, есть глава жены: так и глава Сына не есть какой-либо другой, от Него отличной природы, так как Бог имеет ту же природу и есть глава Его» (21).

5. Еще одно аналогичное место из Писания, приводимое Фарухом для подтверждения арианской версии: «иду к Отцу; ибо Отец мой более Меня (Ин. 14:28)». «В каком же ином смысле Отец может быть более Иисуса (мир ему), чем в том, что Отец — это Бог, а Иисус (мир ему) — Посланник Его?» Мысль о Посланнике берется из других параллельных мест Евангелия (Ин. 12, 44 и др.). Опять видим произвольную и буквальную трактовку текста, при этом применяется и еще один типичный протестантский прием — использование опять-таки произвольного истолкования «параллельных» мест («Посланник»), и этот прием, как мы видим, прекрасно работает против протестантов. Однако цитированное выше место трактуется у Св. Отцов так:

«Некоторые думают, что Он назвал Отца большим в том отношении, что Он виновник Сына. Отец, говорит, больше потому, что Он причина и начало Мое, ибо Я от Него родился. А что Отец больше, это не значит, что Он и иного существа. Ибо и у людей, можно сказать, отец больше сына, но не другого существа. Потом, пусть скажут еретики, чем Христос отходил ко Отцу, божеством или человечеством? Без сомнения человечеством. Ибо, как Бог, Он всегда был на небесах и не отделен от Отца. Итак, Отец называется большим Его, как Человека» (7).

Таким образом и эта интерпретация Джонсона для нас не имеет никакого значения — все это уже давно рассмотрено и опровергнуто.

6. Еще одна попытка в арианском стиле представить Иисуса «ниже Бога»: «Эта подчиненная роль Иисуса (мир ему) раскрывается также и в том, что сам он рассматривал себя как Посланника...» При этом для иллюстрации приводятся ссылки на Евангелие от Матфея и Ионна (Мф. 10, 40, Ин. 5, 36). Приводится (как весьма важная для подтверждения арианской интерпретации) и еще одна цитата из Евангелия от Иоанна (Ин. 12, 44).

И общий вывод таков: «Очень важно в этой связи вспомнить, что написано в Евангелии от Иоанна: “Истинно, истинно говорю вам: раб не больше господина своего, и посланник не больше пославшего его” (Ин. 13, 16). Таким образом Иисус (мир ему) признает, что он Посланник, и что Посланник не больше Того, Кто послал его».

Разумеется, Он не больше Бога — ведь это невозможно и абсурдно, но Он и не меньше Отца, будучи равен Ему и един с Ним по естеству. В толкование на Ин. 5, 36 (на это место ссылается Джонсон) бл.Феофилакт указывает на смысл посланничества — соблюдение заповедей Отца, кои и соблюдал Богочеловек по человечеству и учил всех подражать Ему в этом (7). При этом другой фрагмент, цитируемый Джонсоном, говорит не о подчиненной роли, а о равенству Отцу: «Иисус (мир ему) же возгласил и сказал: верующий в меня не в меня верует, но в Пославшего меня (Ин. 12:44)». Толкование бл. Феофилакта: «Показывая же, что Он Сам равен Отцу и не противник Богу, говорит: “верующий в Меня не в Меня верует, но в Пославшего Меня”... Примечай и точность в словах. Господь не сказал: верующий “Мне”, но: верующий “в Меня”, что означает веру в Бога» (7).

В выводе, сделанном Джонсоном, ясно видно непонимание (или нежелание понимать) того, что в Лице Иисуса в принципе могут быть два естества одновременно — Божество и человечество, и Тот, Кто есть Бог, может быть одновременно и человеком.

7. И еще один пассаж на ту же тему, опять используемый для доказательства тех же идей в арианском стиле. Именно — того, что слова посланник или посредник означают нечто «ниже Бога». «К такому же заключению можно прийти на основе Первого Послания к Тимофею апостола Павла: “Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, предавший себя для искупления всех” (Тим. 2:5)».

И православное толкование: «Сказав, Бог хочет, чтобы все спаслись, он (Апостол) подтверждает, говоря, что для этого именно Он и послал посредником Сына Своего, чтобы Он примирил Его с людьми. Итак, почему же не все спасены? Потому что не хотят. Сказав же “един Бог”, он говорит это не для противопоставления Сыну, а идолам. Что Сын есть Бог, это ясно из того, что Он посредник: так как посредник должен приобщаться обеим сторонам, по отношению к которым он есть посредник. Итак, поелику Сын — посредник между Богом и людьми, то Он принадлежит той и другой стороне, есть Бог и человек, — один в двух естествах...» (11).

8. И еще одна аналогичная цитата из Евангелия: «...Говоря о дне Страшного Суда, Иисус (мир ему) свидетельствует: “О дне же том, или часе никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец” (Мк. 13:32)», якобы прямо свидетельствующая против божественности Иисуса Христа. Заметим, что это — древний арианский аргумент, который имеет столь же древнее опровержение.

Согласно толкованиям Св. Отцов (св. Афанасий Великий, св. Григорий Богослов, св. Кирилл Иерусалимский), здесь Господь говорит о том, что Сын не знает «по человечеству». Поскольку Христос есть Богочеловек, то обладает и двумя знаниями — Божественным всеведением и ограниченным знанием человека, соответствующими двум Его природам. Мы также можем обладать знаниями как бы разной природы. Например, я могу знать словесное описание дороги в магазин, но при этом могу не иметь о ней никаких конкретных зрительных представлений.

Св.Григорий Богослов говорит об этом: «Для всякого явно, что Сын знает, как Бог, приписывает же Себе незнание, как Человек, поскольку только видимое может быть отделяемо от умопредставляемого. Такую мысль подает и то, что наименование Сына поставлено здесь отрешенно и безотносительно, то есть без присовокупления, чей Он Сын, чтоб разумели мы сие неведение в смысле более сообразном с благочестием и приписывали оное человечеству, а не Божеству» (20).

Теперь группа аргументов Джонсона, якобы опровергающих Воскресение Христово.

9. «К сожалению, единственным свидетельством воскресения Иисуса (мир ему) является Библия».

К счастью свидетелями воскресения являются св. Апостолы, свидетельствовавшие на протяжении всей своей жизни о Воскресении Христа и оставившие свои свидетельства Церкви в ее Священном Предании, и само распространение христианства. Свидетельством о Воскресении является также и то, что почти все они претерпели насильственную смерть за веру в Распятого и Воскресшего, Которого воскресшим они видели воочию. А ведь никто не пойдет на казнь за ложь или собственные фантазии!

Божественным свидетельством о Воскресении является и ежегодно наблюдаемое всем цивилизованным миром (включая многочисленных палестинских арабов — мусульман, признающих факт этого чуда), чудо схождения благодатного огня на Гробе Господнем в Иерусалиме, происходящее ежегодно накануне праздника Православной Пасхи (дня Воскресения Христова), когда огромное множество людей (10–20 тысяч) становятся живыми свидетелями явления чудесного света и огня, не обжигающего и не жгущего человеческое тело.

10. «Изложение связанных с ним (воскресением) событий представляется чрезвычайно непоследовательным. Например, Евангелие от Матфея, откуда мы узнаем, что первыми к гробнице пришли Мария Магдалина и другая женщина, которую тоже звали Мария (Мф. 28:1). В Евангелии от Марка говорится, что первыми свидетелями пустой гробницы были Мария Магдалина, Мария Иаковлева и Саломия (Мк. 16:1). В Евангелии же от Луки говорится, что первыми у пустой гробницы оказались Магдалина Мария, Иоанна и Мария, мать Иакова (Лк. 24:10). А в Евангелии от Иоанна говорится, что пустую гробницу обнаружила одна Мария Магдалина (Ин. 20:1). Между этими свидетельствами нет единства. Не ясно, кто же все-таки первым обнаружил пустую гробницу».

Действительно, непосредственно из текста Евангелия не ясно, кто же был первым. Да нам это, по существу, и не важно... Зато ясно совершенно иное — то, что Джонсон грубейшим образом интерполирует текст Евангелия. Ни в одном из указанных Джонсоном мест евангельского текста нет указаний на то, что упомянутые жены пришли первыми! Это напоминает уже не просто паранойяльные явления, а явления еще более грубого расстройства психики, при котором человеку видятся в напечатанном тексте те слова, которых там на самом деле нет...

11. «Кроме того, описание числа ангелов в пустой гробнице также отличается в разных евангельских хрониках (Мк. 16:5, Лк. 24:3, 4)». (И это якобы тоже свидетельствует о путанице.) Вопрос — а почему это число вообще должно было быть постоянным в разных фрагментах Евангелия, если ко Гробу приходило несколько групп жен-мироносиц (7), а ангелы во время происходивших событий могли то исчезать, то появляться (7)?

12. «Оборот “сын Божий” в применении к Иисусу (мир ему) вовсе не означает его божественность. Но говорят, что Иисус (мир ему) не просто сын Божий, но “Единородный Сын Божий”, поскольку в Евангелии от Иоанна свидетельствуется: “Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал сына Своего единородного, дабы всякий верующий в него, не погиб, но имел жизнь вечную” (Ин. 3:16). Можно предположить, что это свидетельство дает Иисусу (мир ему) особую, выдающуюся роль среди других пророков — выше всех других детей Божиих. Однако слово “единородный” (в греческом оригинале monogenes) можно обнаружить и в Послании к евреям св. апостола Павла, где оно употреблено по отношению к Исааку — сыну Авраама (Евр. 11:17)». (У Авраама, как хорошо известно, был и второй сын — Исмаил.) Здесь опять перед нами произвольное толкование, в подтверждение которого используется также произвольное толкование другого места Писания.

Не вдаваясь в тонкости этимологического анализа слова monogenes4, стоящего в греческом тексте, приведем толкования св. Отцов и первого и второго места Библии, на которые ссылается Джонсон:

«Ариане говорят, что единородный Сын называется потому, что Он один только произведен и сотворен Богом, а все прочее уже Им сотворено. Ответ им простой. Если бы Он был назван единородным без слова “Сын”, то ваша тонкая выдумка имела бы основание. Но теперь, когда называется единородным и Сыном, слово “единородный” нельзя понимать так, как вы, но так, что Он один только рожден от Отца» (7).

«В каком смысле Исаак был единородным, когда у него был еще и Измаил? Но что касается обетования, то он был единородным: ибо он и был в собственном смысле семенем: яко о Исааке наречется тебе семя» (Быт. 21, 12) (11).

13. «Каким бы ни было совершенство Иисуса (мир ему) в новозаветных хрониках, он всегда описывается и характеризуется как человек, стоящий ниже Бога и подчиненный Ему». Здесь только надо лишь добавить: в «паранойяльных» интерпретациях библейского текста Джонсоном и Ко», поскольку «новозаветные хроники» (достаточно прочитать хоть одно из четырех Евангелий) безусловно «описывают и характеризуют» Иисуса как Бога (См.: Ин. 1,1 и 14; 1 Ин. 5, 20; Ин. 10, 30 и др.)

А вот и некоторые «описания» чудес, которые, согласно ветхозаветным критериям, могут быть отнесены только к чудесам, совершаемым Божественной силой, что должно было придавать в глазах всякого иудея словам Христа силу пророческих, богооткровенных: подлинное изгнание бесов (Мф. 12, 24–27 — см. 7), создание из «ничего» хлебов, которыми питались тысячи людей (Мф. 14, 15–21), исцеления, сопровождаемые мгновенным созданием новых органов человека из праха (Ин. 9 — см. 7), воскрешение мертвых не по молитве, а лишь повелительным словом (Ин. 11, 39–43, 14 и др.), самостоятельное воскресение из гроба (Мф. 28 и др.). Причем последние два действия прямо и непосредственно указывали на то, что Он есть Бог, а не просто пророк, действующий силой Божией.

Так что утверждение о том, что Иисус «всегда описывается и характеризуется как человек, стоящий ниже Бога и подчиненный Ему», — просто грубая ложь... В Евангелии Он только как человек не описывается и не характеризуется.

«Паранойяльные» толкования Библии не новость в истории. Их существует очень много. Например, в виде «евангелий» «от Гегеля», «от Толстого», «от Штейнера», «от Порфирия Иванова», Рерихов или Геннадия Зюганова, в т.ч. и «от ислама», и напридумывать их можно, вероятно, огромное число... Но эти тенденциозные и фрагментарные толкования как фактов действительности, так и Писания ничего не дают для понимания истины.

II

Вторая часть аргументации, направленная против христианства, приводимая Стивеном Джонсоном в упомянутой статье, не имеет прямой связи с текстами Библии, и поэтому эту аргументацию следует рассмотреть отдельно. Эта аргументация так или иначе имеет отношение к христологии, однако опирается уже не на Библию, а на исламское учение в целом как на безусловной источник богооткровенной истины.

1. «В Исламе отсутствует доктрина первородного греха. Поэтому и нет необходимости Богу посылать своего сына на распятие. Из Корана мы узнаем, что Аллах создал человека в наилучшей форме и что исходная природа человека чиста, а не грешна. Конечно, нам дана свобода воли, и мы грешим».

«В Исламе отсутствует доктрина первородного греха». Вопрос не в доктринах, а в том, что существует на самом деле. Если нет первородного греха и «Аллах создал человека в наилучшей форме», то тогда становятся непонятными особенности поведения человека в младенчестве. «Грех первородный в своих следствиях продолжается в человеке непрерывно. Его останок не может истребить совершенно ни воспитание, ни образование, ни казни, ни награды. Во всех состояниях он обнаруживается свойственным себе образом; во всех возрастах приносит свои плоды: в самом бессознательном состоянии на груди матери открывается завистью, упрямством, злостию, и первое ощущение жизни в родившемся младенце изъявляется жалобным и плачевным криком» (4, пар. 146). А именно эти особенности и являются ярким подтверждением того, что каждый человек, рождающийся в эту жизнь, несет в себе греховную отраву страстей.

2. «Но каждый человек в ответе за свой и только за свой грех. В Исламе принято, что понятие первородного греха несовместимо со справедливостью и милостью Аллаха. Как может справедливый и любящий Бог заставить невинного ребенка нести тяжесть грехов своего далекого предка?!»

На первый взгляд — весьма справедливый укор в адрес христианства.

Но дело в том, что концепция перенесения казней за чужие грехи есть концепция неправославная, хотя и достаточно распространенная среди малограмотных православных (См. толкование бл. Феофилакта (7) на Ин. 9, 1–2).

Сущность первородного греха по православным понятиям совсем не в отмщении ребенку за грех предков: Адама ли, родителей ли и т.п., а в том, что будучи (по крайней мере по телу) физической частью своих родителей, ребенок заимствует от них заразу греховных страстей — стремлений ко греху (4, пар. 150).

Впрочем, и такая позиция может некоторым показаться проявлением как несправедливости, так и немилости Божией.

Совершенный Бог не пребывает там, где совершается грех. Он удаляется от грешника, и это лишение Бога называется в православном богословии духовной смертью — точно так же, как телесной смертью называется состояние лишения тела души. Эта смерть является справедливым Божиим наказанием, воздаянием за любой грех.

По учению Церкви, Адам, согрешив первый раз, тут же умер духовной смертью. Особенность состояния духовной смерти состоит в том, что человек, будучи духовно мертвым, не способен к подлинному добру, воспринимает в себя яд греховных страстей, попадает под влияние диавола.

Вот что находим у Св. Отцов о состоянии человека, пребывающего в духовной смерти.

Преп. Макарий Египетский: «...Тело есть подобие души, а душа — образ Духа; и как тело без души мертво и не может ничего делать, так без небесной души, без Духа Божия, и душа мертва для царства» (12, беседа 30; см. также 10, пар. 387).

Св. Григорий Палама: «...Как оставление тела душею и отделение от него является смертью тела, так и оставление души Богом и отделение ее от Него является смертью души» (13, Омилия 16).

Отравление человеком происходит полное. Ни один его член (души ли или же тела) при этом не свободен от греха, как минимум от стремления ко греху. Духовная смерть неизбежно сопровождается грехом, новый грех неизбежно (вследствие правосудия Божия) рождает духовную смерть снова. Так выстраивается цепь: духовная смерть — грех — духовная смерть— грех... и т.д. до бесконечности. В этом существо первородного греха и механизм передачи отравы грехом во времени. «Как из зараженного источника естественно течет зараженный поток: так от родоначальника, зараженного грехом и потому смертного, естественно происходит зараженное грехом и потому смертное потомство» (1). При зачатии младенец получает свою плоть от отца и матери и является их частью (как одного, так и другого). Что же он может воспринять от них, как не духовную смерть, поразившую грехом их плоть всю до малейших ее частей? Духовная смерть (а это означает не более как отсутствие соединения с Богом), как уже говорилось, неизбежно приводит к греху. Так первым моментом бытия новозачатого становится грех; далее разворачивается вся вышеописанная цепь событий.

Является ли по отношению к личности младенца то состояние, когда он зачинается в состоянии духовной смерти, проявлением несправедливости? Нет, поскольку он как личность «до того» еще не существовал, и отсутствие в нем в первый момент его бытия Бога нельзя назвать казнью за что-то, он просто «чего-то недополучил» от божественной всеблагости.

Может быть, скажут, что это немилосердно по отношению к нему, поскольку младенец оказывается лишенным самого насущного для его бытия — Божией благодати. На первый взгляд так, но такое ниспосылание благодати (духовное воскресение из духовной смерти) было бы, очевидно, несправедливо по отношению к его родителям, которые получают свое воздаяние в виде духовной смерти своего отпрыска (части своего тела). Это был бы справедливый упрек, если бы Господь не послал избаления, которым стал Он Сам. Совершенный Бог — не человек, наносящий вред одним, с тем чтобы сделать благо другому. Совершенная любовь любит всех.

3. «Многие христиане нередко спрашивают меня, что мы, мусульмане, делаем, когда грешим? Ответ очень прост — когда мы грешим, мы каемся, возвращаемся к своей вере в Аллаха и совершаем благие дела, чтобы заслужить право на Спасение: мы знаем, что помочь своему соседу — это благое дело, убрать препятствие с дороги тоже считается благотворительностью в Исламе. Сказанное нами доброе слово — это благое дело, каждый шаг по направлению к месту моления для совершения молитвы — это благое и богоугодное дело, улыбнуться своему брату — это благое дело. Каждое, каждое доброе дело, подкрепленное благими намерениями, приближает нас к Богу. <..> В священном хадисе говорится: “Когда решил Он создать все, Он написал слова, которые на Троне Его: «Истинно, милосердие Мое пересилило гнев Мой»”. Или еще один священный хадис, который глубоко тронул мое сердце: “О сын Адама! Пока ты взываешь ко Мне и просишь Меня — Я буду прощать тебя за твои прегрешения. О сын Адама! Даже если грехи твои достигнут облаков неба и ты попросишь Меня простить их тебе — Я прощу их тебе. О сын Адама! Если ты придешь ко Мне с грехами, огромными как сама земля, и обратишься ко Мне и никого не припишешь Мне в сотоварищи — Я одарю тебя прощением столь же великим [сколь грехи твои]”».

Заметим сразу, что заявление Джонсона (доктора логики и философии!!!) о справедливости Бога (см. выше пункт 2) находится в очевидном противоречии с вышеприведенным фрагментом из цитируемого им хадиса, в котором указано как раз на противоположное — на несоблюдение Богом Своей справедливости.

Бог — справедлив, и это означает, что каждый рано или поздно должен получить свое, по заслугам, иначе справедливость не выполняется. Естественно возникает вопрос о том, какова же она, эта мера ответственности человека за любой грех перед Богом. А она вот какая:

«Грех всякой ограниченной твари пред ее Творцем, бесконечно совершенным, есть грех бесконечный; а такой грех требует бесконечного наказания. Наказание твари за грех пред ея Творцом должно вполне растлить ея существование: ад с своими лютыми и вечными муками удовлетворяет этому требованию неумолимой справедливости» — так писал св. Игнатий Брянчанинов в своей книге «Слово о смерти», составленной по творениям других св. Отцов (15).

И если оскорбление Бога есть зло бесконечно большое, то человек, будучи существом ограниченным, никогда и никак ничего компенсирующего на противоположную чашу весов божественного правосудия положить не может и не сможет. И никакие добрые дела, даже творимые на протяжении целой вечности, загладить зло греха не могут.

Вот что в связи с этим находим у св.Тихона Задонского:

«Должник, когда не отдаст долга заимодавцу, в темницу ввергается: тако грешник, когда не отдаст долга своего Создателю своему, ввержется в темницу вечную. Но чем грешнику отдать Богу, который столько раз оскорбил бесконечное величество Его? За един грех нечем заплатить: а чем уже за многие и тяжкие грехи? Ибо и един грех, яко оскорбление безсконечнаго величества Божия, вечныя казни и смерти достоин: тако научает христианское Богословие» (17).

Увы, этого наивно не понимают многие читатели Корана. Бог милосерд в совершенстве, но Он, проявляя свое милосердие, при этом не может перестать быть справедливым! Отрицание справедливости Бога под любым благовидным предлогом есть очевидная хула на Его божественное совершенство.

На первый взгляд мы, православные христиане, когда согрешаем, делаем то же, что и мусульмане, — и каемся, и приносим дела покаяния, свидетельствующие перед Богом о нашем покаянии. Но за всем этим стоит совершенно иное. Потому что покаяние христианина есть не что иное, как такое состояние, которое, соединяя человека со Христом, присваивает человеку крестную смерть и страдания Искупителя-Христа, смерть и страдания, уже перенесенные за него (авансом), смерть и страдания «бесконечной цены и достоинства, как смерть и страдания безгрешного и Богочеловека» (1). «Итак, нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу» (Рим. 8, 1–1). Оправдаемы туне (то есть даром) благодатию Его, избавлением (искуплением) еже во Христе Иисусе (Рим. 3, 24). И кроме искупительной Христовой жертвы нет и не может быть никакого оправдания перед Богом. И не просто так во время совершения Таинства исповеди в православном храме на аналое обязательно лежит распятие, которое по обычаю целует всякий, получивший благодать прощения... В этом смысл страданий и смерти Христа, и никто никогда не мог бы оправдаться иначе, никакими добрыми делами и никакой верой, вообще ничем, в противном случае Бог перестал бы быть справедливым, то есть правосудным...

Христос — жертва в том смысле, что Его добровольными страданиями, перенесенными за все грехи мира, становится свободным от вины за грех всякий кающийся, потому что человек, соединенный со Христом, оказывается уже пострадавшим (в нем все Христово (Кол. 3, 11), значит, все перенесшее страдания и смерть на Голгофе) и, значит, не подлежащим каким-либо справедливым казням. В этом смысл Голгофской жертвы.

«Обретение Милости и Щедрости Божией для прощения наших грехов не нуждается в кровном жертвоприношении <...>. Милость Аллаха намного превосходит Его гнев для того, чтобы требовать такой жертвы» — утверждает Стивен Джонсон и, похоже, пытается приписать упоминаемое им мнение христианам.

Но для православного христианина совершенно чужда идея звероподобного кровожадного Бога (более или менее свирепого), действительно насыщающегося невинными жертвами, от которых у Него пропадает аппетит для дальнейшего совершения своих справедливых казней. С этой идеологией мы не имеем ничего общего. Не Бог нуждается в жертвах, а мы все нуждаемся в искуплении, которое подарил нам «Распятый за ны», потому что «не оправдится пред Тобою всяк живый» (Пс. 142, 2) и это место понималось святыми Отцами буквально — то есть ни у кого из потомков Адама нет никаких собственных возможностей для оправдания пред Всевышним (9).

«Сей всесильный и преблагий Бог не требует жертв, подобных вашим, и не ублажается закланием неповинных жертв, но только требует, чтобы мы хранили Его заповеди твердо и непоколебимо» (Слова св. великомуч. Екатерины, обращенные к язычникам — Житие ее, 12, ноябрь // 5). Так что вместе со Стивеном Джонсоном могу повторить и приводимую им цитату из пророка Исаии в пользу того, что Богу действительно не нужно никаких жертв (Исаии, 1:11–16). А Голгофская жертва не исключение из правила, а просто нечто совершенно иное по существу — страдание вместо нас, выкуп от наших страданий и смерти (неизбежно вытекающих из нашей вины и неизменности Божественного правосудия) страданиями и смертью, усваимый нами живой верой в Страдальца и приносящий нам все дары благодати — в том числе и воскресение из духовной смерти, которое становится возможным только в силу снятия вины за грехи. И осуществляется это только при условии того, что человек решается жить без греха, решается полностью разорвать всякую дружбу с диаволом.

«Христиане утверждают, что Иисус (мир ему) исполнил закон, освободив их от его исполнения. Апостол Павел говорит в Библии, что закон стал тяжким бременем. Однако без закона дух не имел практического воплощения. Привязанность человека к Иисусу (мир ему) заменила закон...».

Где и когда Православие утверждало то, что Иисус освободил человека от необходимости совершения Божиих заповедей? Достаточно привести лишь эту цитату из новозаветного Св. Писания, (а ими оно изобилует), чтобы понять всю поразительную нелепость вышецитированного утверждения: «Не всякий говорящий Мне: “Господи! Господи!” войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небеснаго» (Мф. 7, 21). Об этом же говорят и бесчисленные творения Св. Отцов.

Единственное, от чего действительно свободен христианин, так это от исполнения обрядовых и гражданских ветхозаветных законов. Но нравственный закон или «праведность» обязательны для него еще в большей степени и объеме (!), чем для людей Ветхого Завета: «Доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота и ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все <...> Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5, 18 и 20; см. также: 16, ч. 3, отв. 47).

Так что никогда Православная Церковь такого рода утверждений не делала и делать не могла. (Впрочем, может быть, какие-то сектанты так и утверждают, однако мы за еретиков-сектантов не в ответе.)

Я уважаю мусульман и не навязываю им своей точки зрения, пусть сами решают, где правда о Христе, у самих есть головы на плечах...

Заканчиваю словами Стивена Джонсона: «Тому, кто встал на путь поиска знания, Бог облегчит путь к Раю (слова Корана). Так пусть же Аллах благословит нас в нашем поиске!»

Только вот жаль, что на пути поиска истины нашим российским мусульманам (а заодно и всем российским пользователям Интернета) на сайте islam.ru предлагаются такие «творения», как статьи Джонсона (Фаруха Абдаллаха) и подобные им. Право слово, обидно и за российских мусульман, и за державу.

Литература

1. Пространный христианский катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви. М., 1911.

2. Св. Феофан Затворник. О Православии с предостережениями от погрешений против него. М., 1902.

3. Св.Игнатий Брянчанинов. О ереси и расколе. СПб., 1997.

4. Догматическое богословие Православной кафолической восточной Церкви. СПб., 1857.

5. Жития святых... по руководству Четьих-Миней Св. Димитрия Ростовского. М., 1904.

6. Бл. Феодорит. Псалтирь. М., 1997.

7. Бл. Феофилакт Болгарский. Благовестник: В 2 ч. М., 1993.

8. Бл. Феофилакт Болгарский. Толкование на Деяния и Соборные послания св. Апостолов. М., 1993.

9. Толковая Псалтирь преп. Ефимия Зигабена. М., 2000.

10. Св. Тихон Задонский. Об истинном христианстве // Творения Тихона Задонского.

Т. 2–3. М., 1899.

11. Бл. Феофилакт Болгарский. Толкования на послания св. Апостола Павла. М., 1993.

12. Преп. Макарий Египетский. Духовные беседы, послания и слова. МДА, 1904.

13. Св. Григорий Палама. Беседы. Ч. 1. М., 1993.

14. Св. Игнатий Брянчанинов. Сочинения. Т. 2. СПб., 1905.

15. Св. Игнатий Брянчанинов. Сочинения, Т. 3. СПб., 1886.

16. Православное исповедание Кафолической и Апостольской Церкви Восточной. М., 1900.

17. Св. Тихон Задонский. Сокровище духовное, от мира собираемое. Ч. 1–4. СПб., 1898.

18. Св. Игнатий Брянчанинов. Слово о человеке. СПб., 1995.

19. Преп. Иоанн Дамаскин. О ересях вкратце. — www.um-islam.nm.ru

20. Св. Григорий Богослов. Пять слов о богословии. М., 2000.

21. Преп. Ефрем Сирин. Толкование на первое послание к коринфянам // Творения.

Т. 7. М., 1995.

22. Послание Патриархов Восточно-Кафолической Церкви о православной вере // Догматические послания православных иерархов ХVIII–ХIХ веков о православной вере. Троице-Сергиевская Лавра, 1995.

1 Для православного христианина единственное достаточное основание всякой истины — учение Св. Церкви. «Святый Ириней пишет: не надо у других искать истины, которую легко заимствовать от Церкви. Ибо в нее, как в богатую сокровищницу, Апостолы в полноте положили все, что принадлежит истине, так что каждый желающий может принимать от нея питие жизни. Она есть дверь жизни». (Прот. ерес. кн. 3, гл. 4.). Богооткровенную истину, служащую мерилом для всякого рода учений, аргументов и т.п., православный христианин находит в двух источниках богооткровенной истины — Св. Писании и Священном Предании. Важнейшим из Священного Предания является, в частности, согласное учение Св. Отцов (консенсус патрум), всегда выражающее только чистую истину. Вот с этих позиций мы и попытаемся проанализировать как указанную критику, так и библейскую аргументацию в пользу ислама.

2 «...Понимать оное (Св. Писание) должно согласно с изъяснением Православной Церкви и Святых Отец»; «Подобает иерею вседушно прилежати чтению Божественых Писаний, и не инако сия толковати, но якоже Церковная Светила, Святии и Богоноснии Отцы наши, Пастыри и Учители, великим согласием истолковали» — так написано в Грамоте, выдаваемой архиереем иерею по его рукоположении (цит. по 3).

3 Хотя аргумент «1» не имеет с точки зрения православного никакой цены, заметим, что ни один православный христианин так, как привел Стивен Джонсон (буквально), текст Послания к евреям не понимает. В качестве иллюстрации можно посмотреть, например, толкование на него бл. Феофилакта Болгарского: «Без отца, без матере, без причта рода... Мелхиседек же без отца и без матери не на самом деле, ибо это не возможно; но в том смысле, что в Писании не упоминаются родители его. Посему выражение: “без причта рода” служит как бы пояснением другого выражения: “без отца и без матери”. Апостол как бы так говорит: я сказал о Мелхиседеке, что он без отца и матери, потому, что в Писании нет его родословия и не упоминается о его роде» (11).

4 Этимологический анализ значений библейских слов — распространенный прием произвольного протестантского толкования Библии. И применение этого приема мусульманскими критиками против самих протестантов, кажется, иногда достаточно эффективно. Да вот только мы этимологиями заниматься не будем, соображения падшего разума при толковании Библии не является для нас аргументом, мы — не последователи Лютера.

(11 сентября 2006 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов