21 января 2020 г.

Новые статьи:

Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Общество
Владимир ГОРЯЧЕВ
Политическое и правовое учение преподобного Иосифа Волоцкого
Общество
Сергей ГРИНЯЕВ, Александр ФОМИН
Иерархия кризисов
 
 
 

Статьи: Государство

Максим Соколов
Как уйти из грамматической ловушки

Cпоры вокруг страшных лозунгов «Россия — русская земля» и «Россия — для русских» основаны на внятно нигде не прописанном, но de facto чуть ли не обязательном представлении, согласно которому слово «русский» надлежит употреблять лишь применительно к предметам, лишенным политического смысла. Язык, литература, водка, березка, душа, поле, красавица — это можно называть русским, хотя тоже не следует злоупотреблять. Когда же речь идет о том, что хоть как-то касается дел гражданственных и государственных, тогда слово «русский» недопустимо. Только «российский». Решив откликнуться на рассуждения В.В. Путина о пользе продвинутой деревообработки, Б.В. Грызлов тут же сообщил, что фракция ЕР разрабатывает программу «Российский лес». «Русский лес», хотя бы оно и было более освящено традицией, — никак невозможно, поскольку многонациональному народу РФ будет обидно. В михалковском гимне v3.0 слово «русский» тем более отсутствует, а от греха подальше — и «российский».

Покуда слово «русский» употребляется в партикулярном контексте — ладно, так и быть, но когда речь идет о смыслах более нагруженных, тогда это слово отдается в бессрочное и безвозмездное пользование тов. Поткину. Это у него русские, что есть фашизм, а у нас будут дистиллированные россияне, что нас от фашизма убережет.

Как так получилось, история довольно давняя. Различные языковые влияния и эксперименты XVIII века привели к грамматической аномалии. Страна стала называться Россией, прилагательным же, обозначающим то, что до России относится, до ней принадлежит, стало «русский». Аномалия в том, что грамматически регулярным прилагательным к слову «Россия» должно было стать «российский», однако оно, в отличие от «русского», не было стилистически нейтральным, знаменуя либо официозный, либо богослужебный стиль («Всех святых, в земле Российстей просиявших»). И наоборот: стилистически нейтральное «русский» восходило к названию «Русь», в обыденном языке неупотребительному. Получился синонимический дублет «русский — российский». Доколе господствовало имперское сознание «Русский — к России надлежащий», а применительно к лицам — «Русский — подданный русского царя (он же всероссийский император) безотносительно к крови и вероисповеданию», больших проблем от дублета не было. Дипломатическое представительство Российской империи называлось русским посольством — и никого то не удивляло. «Мы русские, какой восторг!» никак не предполагало справку о пятом пункте и наблюдение над формой носа.

Но только до поры до времени, поскольку наличие дублета всегда соблазняет разводить значения. См., например, «прах — порох», где смыслы сильно разошлись. Тут соблазн был в том, чтобы развести по сферам употребления. «Российский» — государственное, «русский» — этническое. До 1917 г. соблазн в полной мере не состоялся, дублет продолжал существовать, но после 1917?го двусмысленность разрешилась самым жестким образом. Как несущее государственный смысл, появилось слово «советский», а «русский» оказалось на задворках в отчасти дозволенном партикулярном значении. «Советский гражданин», «советская армия» — ну и где-то там «русская душа». То, что мы имеем сегодня, т. е. официозное словоупотребление, вполне совпадающее с требованиями антифашистов, — это модель времен СССР, только с заменой «советский» на «российский». Все тот же Союз нерушимый, но немного языком Феофана Прокоповича.

У официозно-антифашистской модели — «К России надлежит только “российский”» — есть, однако, два слабых места. Данная конструкция на практике совершенно не воспринимается внешним миром. Наши хитроумные перегородки до врагов не доходят. Лозунг дудаевских времен «Русские, не уезжайте, нам нужны рабы!» в равной степени касался как великороссов, так и евреев, армян, украинцев etc. — всех, кто не принадлежал к ичкерийской нации. Немцы, в 1941–1945 гг. называя русских Иванами, не делали никакого различия между грузинскими, татарскими и великорусскими Иванами. Да и сегодня, когда наши соотечественики за границей отмечают существенное различие в отношении разных ведомств к ним и, допустим, к жителям Северной Африки — в сильную пользу последних, то ведь чиновников ничуть не интересует, какая фамилия в паспорте: Иванов, Хабиров, Шевченко или Вайсберг. Для них существенно, что на обложке двуглавый орел, следственно, податель документа — русский. Случай, когда бьют по морде, но строго руководствуясь паспортом.

С другой стороны, конструкция, будучи искусственной, не выдерживает кризисов. Когда принадлежность к России определяет жизнь и судьбу, искусственные прилагательные тут же развеиваются в прах, а слово «русский» произносится с молитвенным жаром, как последняя надежда: «По русским обычаям, только пожарища на русской земле раскидав позади, на наших глазах умирали товарищи, по-русски рубаху рванув на груди». О замере черепов речь никак не идет, но замена на «советский» («российский») — невозможна. Когда речь жизненно важна, говорят только «русский», ибо это естественно, как дышать. Ломать же язык, когда вершится судьба, — неестественно.

То есть и тогда, когда русскость определяют внешние силы, и тогда, когда человек сам определяется, вплоть до готовности умереть за Россию, состав крови и форма носа никого не интересуют. Разумно применить тот же подход и в мирной жизни. Отдавать слово, естественное, как дыхание, в полное владение тем, кто способен лишь осквернять его зловонием — с какой, собственно, радости?

В силу естественности старого словоупотребления вернуться к нему весьма легко. Достаточно в официальной и публичной речи употреблять слово «русский» в смысле «до России надлежащий». Всего лишь привести норму в соответствие с требованиями языка и души, а если будут вопросы, то спокойно разъяснять, что русский — это до России etc. Кроме того, что не ломать язык всегда лучше, возвращение к естественной норме делает страшные призывы простыми трюизмами. «Россия — русская земля» — само собой. «Русский, вперед!» — так не назад же. «Россия — для русских!» — а для чьих еще подданных, если не русской державы? американской, что ли? китайской? Если же кто желает связать эти совершенно нормальные призывы с исследованием крови — это совсем другой разговор. Это бунт против спокойствия русской державы, влекущий за собой по закону неприятные последствия. Тут вполне уместен лозунг «России — русский порядок!», предписывающий сажать в тюрьму тех, кто натравливает одних русских на других.

Источник: журнал «Эксперт»

(16 ноября 2006 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов