24 октября 2019 г.

Новые статьи:

Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Общество
Владимир ГОРЯЧЕВ
Политическое и правовое учение преподобного Иосифа Волоцкого
Общество
Сергей ГРИНЯЕВ, Александр ФОМИН
Иерархия кризисов
 
 
 

Статьи: Государство

Елена Хаула
Религиозная миссия Империи

Хаула Елена Валерьевна родилась в Москве в 1961 г. В 1985 г. окончила МИФИ. В 1999 г. окончила миссионерский факультет Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета и аспирантуру.

Духовная жизнь отдельного человека и целого народа неизбежно отражается на его внешней жизни. Как под влиянием внутреннего безбожия формируются особый быт и уклад жизни, образование, культура, государственность, так все эти области приобретают воцерковленные формы под влиянием внутренней жизни во Христе.

И, как писал св. Феофан Затворник, бывает внешнее без внутреннего (как, например, сухое безжизненное дерево), но внутреннего самого по себе, без внешнего, никогда не бывает, как и жизни без живых организмов. Там, где нет хотя бы минимально воцерковленных форм быта, там духовная жизнь просто невозможна. Поэтому Церковь, основная задача которой состоит в том, чтобы приводить к общению с Богом всех произволяющих, не может быть равно «аполитичной» (порождение антихристианского гуманизма) и к тому государству, которое принимает учение Церкви, содействует воцерковлению культуры и быта, — и к тому государству, которое отвергает учение Церкви, покровительствует кампании нравственного растления народа, беззаконию… Церковь не может быть равнодушна к осуществлению Правды Божией в жизни общества и государства и не сочувствовать той государственной форме, в которой власть существует не для власти, но для исполнения высших христианских целей, а властители являются не «возлежащими», но служащими.

И «пусть никто не верит наговорам обольстителей, которые говорят, что для христианина совершенно безразличен тот или иной порядок гражданской жизни, — говорил новомученик владыка Андроник, — нет, мы — христиане — в мире живем и из этого мира до времени, определенного Творцом, выйти не можем (1 Кор. 5, 10). А потому нам вовсе не безразлично — что совершается в гражданском нашем быту, ибо тот или иной строй, те или иные порядки жизни могут содействовать или препятствовать делу спасения»1.

После грехопадения, для противостояния злу внутри себя и вовне Бог дал людям Свои законы и государственную власть, которая обеспечивает соблюдение этих законов и защищает народ от зла (от того, что апостол Павел назвал «тайной беззакония» (2 Фес. 2, 3–8). Следовательно, государство существует не ради удовлетворения насущных потребностей, а ради установления совершенной жизни, поэтому удерживающая государственность есть универсальный вселенский принцип, преподанный в Св. Писании и осмысленный в святоотеческой традиции (например, Иоанном Златоустом, Кириллом Иерусалимским, блж. Иеронимом, Тертуллианом, Феофилактом Болгарским…). Закон Божий един для всех людей, един для всех и идеал государственного устройства (Втор. 17, 14–20), удерживающего мир от зла и произвольного распада в хаос. Одним народам по мере исполнения Закона более других удается приблизиться к этому идеалу, а особо цельным удается стать таким удерживающим центром и для других племен, объединяемых в многонациональную империю.

Подобную роль Божиим Промыслом суждено было играть не только христиан¬ским, но и языческим империям, упоминаемым в книге пророка Даниила: Ассиро-Вавилонской, Мидо-Персидской, Греко-Македонской. «Так говорит Господь помазаннику Своему Киру (персидскому царю): Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы» и сохранить богоизбранный народ (Ис. 45, 1–13). Вспомним также, как близко к почитанию истинного Бога приближались цари Навуходоносор и Дарий в явленных чудесах Божиих (Дан., гл. 3, 4, 6).

Но Римская языческая империя стала уникальной по факту и месту воплощения в ней Сына Божия, Который положил начало ее христианизации и придал именно ей значение того последнего царства, которое, согласно видению пророка Даниила, будет существовать до второго пришествия Иисуса Христа, то есть до конца истории. Универсализм римской ?????????2 провиденциально соединился с христианским универсализмом. Рим от самого своего основания для того лишь как будто и нужен был, чтобы, обняв собой весь мир3, сделать всемирным рождение Богочеловека. И Церковь подчеркивает связь этих двух эпохальных событий — Рождества Спасителя в Вифлееме и рождения Империи в Риме — в самом рождественском богослужении.

В знаменитой стихире инокини Кассии поется: «Августу единоначальствующу на земли…». В современном русском переводе: «Когда Август один властительствовал на земле, прекратилось у людей многоначалие, и когда Ты, Христос, воплотился от Девы Марии, исчезло языческое многобожие. Государства подчинились единому Всемирному Царству, народы уверовали в единого Владыку Бога»4.

Такая — преображенная в Православное царство — Империя может быть только одна (потому что един Закон Божий), и она не может исчезнуть ранее конца земного мира. Поэтому название Рима после его падения стало переходящим: духовный смысл Вселенской империи как удерживающего стержня истории был важнее территориального, и она в виде странствующего царства становится поочередно достоянием различных народов, сопричастных жизни Христа.

Таким образом, Римская империя всвоем историческом развитии прошла через три этапа совершенствования. Сначала это был языческий Рим, ложной верой освящающий государство. Он объединил народы в служении себе, прагматически осознав правовой идеал: предпочтение единого государственного порядка — хаосу и произволу сильного племени, в результате чего ранее истреблялись целые народы. Организованная структура римской власти удерживала зло, поэтому апостолы и призывали подчиняться ей.

Так, апостол Павел говорил о противящихся власти, что они противятся Божию установлению (Рим. 13, 1–2), которое не только подавляет зло, но и созидает добро (Рим. 13, 3–7). И параллельное место: «будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро… Бога бойтесь, царя чтите» (1 Пет. 2, 13–17).

Это «почитание» с самого начала имело литургический характер: «прежде всего, прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте»

(1 Тим. 2, 1–12).

Первенствующая Церковь недвусмысленно восприняла и исполнила призыв первоверховных апостолов. В этом нас убеждает «Великая молитва» священномученика Климента, папы Римского. Эта молитва сравнительно недавно была обнаружена. Вот часть ее, относящаяся к царям:

«…Подаждь единомыслие и мир нам и всем населяющим землю, якоже дал еси отцем нашим, призывающим Тя свято в вере и истине, покорным бытии всемогущему и всесовершенному Имени Твоему, и князем и вождем нашим на земли. Ты, Владыко, дал еси власть царства им великолепныя и неизреченныя Твоея державы ради, воеже знающим нам данную Тобою им славу и честь покорятися им, ничимже противящееся воле Твоей; подаждь сим, Господи, здравие, мир, единомыслие, благостояние, воеже исполняти им Тобою данное им водительство непреткновенно. Ты убо, Владыко пренебесный, Царю веков, даеши сыновом человеческим славу и честь и власть над сущими на земли; Ты, Господи, исправи совет их ко благому и угодному пред Тобою, яко да совершающее в мире и еротости благочестно данную им Тобою власть, обретут Тя милостива»5.

По-видимому, апостолы и их ученики уже видели в Империи ее религиозную миссию, как видел ее Даниил в «царе царей» Навуходоносоре, поэтому и призывали «чтить» Императора и молиться за него, независимо от того, каков его нравственный облик и как он относится к христианам и Церкви. «Блага мира и согласия» — это результат функционирования Империи, а сакральный смысл ее существования — удерживание зла, обеспечение всем людям и всем народам (в той или иной форме) «пространства спасения», то есть создание благоприятных условий для спасения души6. Поэтому христианская Империя, которая пришла на смену языческой, не отменила и не зачеркнула последнюю, по природе своей тоже теократическую, но наполнила ее форму истинным содержанием.

Православная Церковь не гнушалась языческого государства, а прибегала к его помощи. Первым таким прямым обращением к власти было обращение апостола Павла к дамасскому тысяченачальнику. Апостол попросил помощи и защиты от преследовавших его сторонников иудейского синедриона, искавших его смерти (Деян. 23, 12).

Даже в период гонений Церковь обращалась к государству за помощью в восстановлении порядка в ней. Так, при царствовании Аврелиана Церковь просила его помочь в реализации исполнения соборного приговора над еретиком Павлом Самосат¬ским, который не хотел оставлять епископской кафедры и епископского дома. Аврелиан решил спор в духе имперского централизма. Рассудив, что из всех христианских церквей самая главная — Римская7, он выяснил, какая из сторон находится в общении с Римской Церковью, и решил дело в ее пользу.

Таким образом, в учении Нового Завета сохранилось то же отношение к власти вообще и в частности к государственной власти, что и в Ветхом Завете. Христианство первых веков связало идею царской власти с идеей Божественного устроения и направления дел человеческих ко благу.

Второй этап имперского существования начался с признанием христианства государственной религией. Удерживающая роль Вселенской империи усилилась тем, что она обрела истинное знание о смысле истории и идущей в ней борьбе между силами добра и зла. Новой столицей Империи стал Константинополь, который на II Вселен¬ском Соборе в 381 году был назван Новым Римом. А после завоевания первого Рима и западной части Империи варварами в 476 году римская государственность продолжилась в ее восточной части в виде православной Византийской империи, Император которой сохранил звание римского (ромейского). Христианское государство явилось осуществлением теократических чаяний Ветхого и Нового Заветов. Отныне историче¬ская миссия Православия и религиозная миссия Империи — созидание наиболее благоприятных условий для жизни во Христе — совпали. Поэтому о Церкви и Царстве нельзя говорить, что это два иноприродных общества, но это два служения в едином церковно-государственном организме. При этом единство цели совсем не означает бесконфликтное сосуществование и допускает взаимное обличение друг другом: печалование духовенства за опальных, обличение им светской власти за беззаконие и неправду и наоборот: упреки в адрес духовенства за отступление от Предания в учении или жизни.

Византия была озабочена уже не только внешней организацией жизни входящих в нее народов, но и открытием им истины оЦарствии Божием. Организация жизни Империи во всех областях: образовании, экономике, юриспруденции, обороне, внешней политике — была направлена на облегчение людям достижения главной и конечной цели: вечной жизни в Царствии Небесном.

С падением Константинополя в 1453 г. православный мир содрогнулся, но урок, преподанный Константинопольским патриархом Антонием великому князю Васи¬лиюI, был усвоен: «Невозможно христианам иметь церковь и не иметь царя»8. Взятием Константинополя неверными царская власть не может быть упразднена. Благодать Божия должна почить на новых Его избранниках.

Именно с этим связано венчание Ивана III на великое княжество и его внука — Ивана IV на царство, отсюда и учение о «Москве — Третьем Риме».

В соборной грамоте Вселенского патриарха Иоасафа и епископата Великой (Константинопольской) Церкви, утвердившей Ивана IV на царство после его венчания в 1547 г., собор называет его своим царем и употребляет титул, который до того принадлежал только византийским императорам: «Сеже сия наша благочестная грамота непоколебимо и твердо дана, еже благочестивому, боговенчанному и христолюбивому Царю нашему Господину Иоанну»9.

Таким образом, из Византии удерживающий центр переместился в Московскую Русь — преемницу чистоты православного церковного учения и православного Царства, высший смысл которого заключался в преуготовлении людей к вечной жизни, к спасению во Христе.

Россия стала третьим и последним во¬площением «Ромейского царства», которое не имеет пространственно-временной характеристики, но необходимым условием функ¬ционирования которого является конфессиональная чистота и царство как политический гарант.

«Ромейское царство» — это не парадигма власти завоевания, но держава — вместилище истинной христианской Церкви. Не мессионизм вдохновлял Филофея Псков¬ского10 , но мысль об исторической и религиозной ответственности православного царства, оставшегося после падения Византийской империи единственным внешним гарантом и политическим защитником Православия и православного образа жизни при продолжающихся военно-политическом и идеологическом натисках с Запада и Востока. И не экспансизм заботил современников Филофея, но протяженность во времени последнего христианского царства, которое «удерживает» приход антихриста и свидетельствует миру о воскресшем Христе.

Уж очень поучителен был византий¬ский исторический опыт. На Востоке те поместные Церкви, которые остались без ограды православного Царства, продержались очень недолго и либо исчезли под ударами гонителей, как, например, Карфагенская Церковь, Церкви Малой Азии и Ближнего Востока, либо были поглощены ересью, как персидская — несторианством, армянская и сирийская — монофизитством и т.д. Оказавшиеся под властью магометан остатки Александрийского, Антиохийского, Иерусалимского патриархатов сначала держались исключительно поддержкой православной Византии, откуда к ним присылали пастырей и все необходимое для Церкви, а после падения Константинополя — поддержкой Русского Царства, которое служило гарантом существования христиан в мусульманском мире. Трудно представить, что осталось бы от восточных Церквей, если бы не постоянная военная, дипломатическая, материальная и иная помощь России.

В подобном же положении оказалась впоследствии и западнорусская Церковь в пределах Польши. Никакие влиятельные покровители, даже князья Острожские, не смогли собой заменить ограждающей власти православного самодержца. Несмотря на героическое сопротивление церковного народа, объединенного в братства, Православие в Западной Руси неуклонно таяло и к моменту присоединения этого края к России в основном было поглощено унией. Вновь возродилось оно только под державой Российских Императоров.

Таким образом, история Церкви красноречиво свидетельствует, что Церковь может какое-то время существовать при любой власти и даже в условиях гонения, но с течением времени неизбежно ее вырождение или еще хуже того — перерождение.

Православная Церковь, являясь мистическим Телом Христовым, живет жизнью Духа, общением со Христом. Основная задача Церкви состоит в том, чтобы приводить к этой небесной жизни всех произволяющих. Она указывает отдельному человеку и целому народу высшую цель его бытия — жизнь с Богом, которая начинается уже в этом земном бытии, но в полноте своей раскрывается в вечности.

Но в Империи живет своя тайна, свое служение Богу, своя религиозная миссия— это создание условий для спасения. Исторический опыт показывает, что государственное отсечение хотя бы основных, грубых греховных соблазнов очень сильно влияет на нравственное состояние общества и помогает уберечь от зла многие души. Именно поэтому благая воля Божия, желающая «всем спастися и в разум истины прийти», в исторической жизни Церкви большую часть времени отвела под благоприятный период Православного Царства, охраняющего чистоту христианской веры, культуру и воцерковленный быт народа, то есть под условия, наиболее благоприятные для спасения.

Об этом как нельзя лучше говорят восточные минологии. В них, обобщая, мы найдем четыре категории святых. Хронологически на первом месте стоят мученики и исповедники. С ними связано и само возникновение культа святых. Затем идут отцы и учители Церкви. Одновременно с ними выступает многочисленный лик преподобных — подвижников и монахов. Но есть еще один чин святых, этот чин — святые цари, прославляемые Церковью христианские императоры.

Мы отлично знаем, как знали это — еще лучше нас — современники, что далеко не всегда в своей личной жизни императоры являли собой тот образец святого, который с течением времени все больше и больше приобретает монашескую окраску. Но в канонизации императоров дело совсем не в этом. Здесь мы касаемся самой основы православного понимания религиозной миссии Империи. Император причисляется клику святых именно в своем императорском служении, так как именно он отвечает перед Богом за создание «пространства спасения» своим подданным, как главный носитель и выразитель религиозной миссии Империи.

«Достигать через царство человеческое целей царства Божия, осуществлять в жизни государства и посредством государства задачи христианства — религии любви, мира, искупления: проводить путем государственности христианские нравственные начала; обратить царство Божие в цель, а царство человеческое в средство, соединить их воедино, как душу и тело, — вот идеал и заветы, вот сокровенные стремления и чаяния наши!» — говорит святой новомученик, отец Иоанн Восторгов11. Так где же наше «Аминь»?

1 Епископ Андроник. Русский гражданский строй жизни перед судом христианина, или Основание и смысл царского самодержавия. М., 1995. С. 6.

2 ????????? (греч.) — обитаемый мир.

3 Рим — весь мир.

4 Служба Рождеству Господа нашего Иисуса Христа //Минея праздничная. М.: Изд. Московской Патриархии, 1970. О стихире и ее авторе см.: Монахиня Игнатия. Церковно-песнотворческие труды инокини Кассии //Богословские труды. 1983. № 24. С. 203.

5 Писания Мужей Апостольских. Рига, 1992. С. 397–398.

6 Лисовой Н.Н. «Святой Диоклетиан»: таинство Империи //Трибуна русской мысли. 2002. № 2. С. 64–68.

7 Сами папы уже имели к 275 г. достаточно высокое представление о своем вселенском значении.

8 Преосв. Макарий. История русской церкви. СПб., 1870–1874. Т. V. С. 470.

9 Оболенский М. Соборная грамота духовенства восточной Церкви, утверждающая сан царя за Иоанном IV. М., 1850. С. 24.

10 Концепция «Третьего Рима» достаточно полно изложена в Посланиях Филофея Псковского (1521–1524 гг.). См.: Синицина Н.В. Третий Рим. М.: Индрик, 1998.

11 Прот. Иоанн Восторгов. Смысл Царского коронования //Полн. собр. соч. СПб., 1995. Т. 2. С. 266.

(16 апреля 2007 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов