18 сентября 2020 г.

Новые статьи:

Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Общество
Владимир ГОРЯЧЕВ
Политическое и правовое учение преподобного Иосифа Волоцкого
Общество
Сергей ГРИНЯЕВ, Александр ФОМИН
Иерархия кризисов
 
 
 

Статьи: Государство

Юрий ХАТЧЕНКОВ
О некоторых идеологических аспектах модернизации в Китае

Хатченков Юрий Александрович — кандидат философских наук

Как известно, КНР в настоящее время являет собой уникальный пример успешной и стремительной хозяйственной трансформации и адаптации в условиях сохранения всей полноты государственной власти в руках Коммунистической партии Китая (КПК) и декларируемой незыблемости марксистско-ленинской идеологии. В основу преобразований положены проведение всесторонней модернизации, совершенствование системы социальной защиты населения, активная интеграция в мировое хозяйство, сохранение жесткой вертикали власти на базе однопартийной системы с ее постепенной подстройкой под требования рынка и открытости внешнему миру. На сегодняшний день ни в правящей элите, ни среди населения не существует сколько-нибудь влиятельной концептуальной и идеологической оппозиции этому курсу.

В целом ситуация в Китае накануне XVII съезда КПК (осень 2007 г.) свидетельствует о достаточной прочности политического механизма страны, сохраняющихся резервах его гибкости и адаптации к новым реалиям внутриполитической ситуации. Китайская экономика пока демонстрирует высокую сопротивляемость внешним воздействиям, значительный потенциал дальнейшего относительно устойчивого развития, а также способность быстрой и успешной интеграции в мировой рынок. Новое руководство страны, сохранив преемственность основного курса на экономические реформы и возрождение КНР, заявляет о своей готовности к проведению адекватной политики в рамках существующей политической системы, которая обеспечила бы дальнейший экономический рост и социальную стабильность. Вместе с тем некоторые издержки рыночных преобразований вызывают серьезное недовольство и протест широких слоев населения, пока, впрочем, не оформившиеся в организованное движение в масштабах страны. Правительство в свою очередь, работая на упреждение, предпринимает все меры для удержания указанных процессов в рамках, не создающих угрозы внутриполитической стабильности.

Серьезный социальный конфликт в современном Китае развивается главным образом по трем основным направлениям: традиция и современность (адаптация традиционной культуры и мировоззрения к современным условиям социалистических рыночных отношений), идеология и современность (адаптация партийной доктрины к современным условиям), личность и современность (адаптация конкретной личности в зависимости от ее социального статуса к условиям развития общества). Было бы нелепо отрицать необходимость удовлетворения насущных человеческих потребностей в современном мире, однако в отдельных случаях в Китае материально-прагматическая компонента значительно превосходит все общепринятые критерии нравственности. Стремление к достижению сию¬минутных личных целей в ущерб долговременным социальным интересам пока имеет тенденцию к нарастанию.

С развитием рынка и в процессе реформирования экономики в КНР духовные ценности незаметно отступают на второй план, уступая место материальной культуре и личным (в редких случаях — групповым или национальным) амбициям. Страсть к наживе и нарастающий индивидуализм, требование еще большей (временами — неограниченной) социальной независимости, разобщенность и межличностная конкуренция, углубление коррупции в партийных и государственных структурах все чаще перевешивают годами создававшиеся государственные идеологические установки, критерии самооценки и самопозиционирования индивида/социальной группы в китайском обществе, что свидетельствует об отставании идеологии от требований времени, а также о слабости мотивации предлагаемых социальных, политических, экономических и морально-этических формулировок.

Соответствующими партийно-государственными исследовательскими структурами и институтами ведется безостановочная и кропотливая аналитическая работа, однако выработка любого рода новых идеологических концепций, тем более применимых в рамках уникальной политической системы КНР, — процесс невероятно сложный, медленный и мучительный. Кроме того, китайские реалии, а также требования социально-экономической и политической стабильности не позволяют начинать работу с чистого листа, а вынуждают партийное руководство адаптировать, дополнять, а порой и просто переписывать не укладывающиеся в рамки современности теоретические выкладки классиков марксизма.

Китай уже длительное время находится в процессе глубокой социально-экономической и политической трансформации, где традиционная мораль уже не действует, а новая еще до конца не сформировалась. Подобный переходный период, как представляется, чреват серьезной социальной дезориентацией, потерей доверия к руководству страны, искажением моральных и духовных принципов общества. Благодаря растущей открытости Китая и экономическому реформированию компартия оказывается не в самой лучшей ситуации за всю историю своего существования. Тем более, что с появлением и быстрым ростом класса предпринимателей и бизнесменов, мобильных и главным образом озабоченных лишь удовлетворением личных потребностей, а не борьбой за общественные интересы, а также с увеличением численности беднеющего крестьянства, сезонных рабочих или городской бедноты, уже не представляющих первостепенной значимости в плане партийного строительства в силу политической пассивности, фактически не охваченными партийным контролем, а значит и потенциально «опасными», оказываются два мощных пласта китайского общества: средний класс и кочующий по стране в поисках заработка пролетариат.

К настоящему моменту в верхних эшелонах власти уже сложилось понимание того, что создание новых внутренних условий развития общества в целом невозможно без соответствующего инструментария и смены подходов к реализации поставленных задач. В сфере духовности и культурного воспроизводства с точки зрения партийной стратегии это, в частности, означает воспитание новых моральных и социально-культурных качеств китайского гражданина, а также обеспечение согласованного безостановочного развития материальной и духовной компоненты культуры. Переход от концепции «социалистической культуры и морали», выдвинутой к 30-летию образования КНР (1979 г.), к положениям XVI съезда КПК о «более полном обеспечении базовых потребностей общества через стимулирование всестороннего и максимального развития социалистической культуры и социалистической духовной культуры», концепции «трех представительств» и «построения гармоничного общества» на основе принятых ранее Программ патриотического (1994 г.) и нравственного (2001 г.) воспитания населения означает выход стратегической линии КПК в качественно новую плоскость, предполагающую координацию процессов социально-экономической и политической трансформации с преобразованиями в нравственной и духовной сферах, адаптацией и обеспечением преемственности в области традиционной культуры. Подобный подход позволит КПК гибко реагировать на внутри- и внешнеполитические изменения и добиваться поддержания равновеликой динамики и согласованности реформирования общества и партийных структур.

Предложенный в конце 90-х годов тезис об управлении государством на основе категорий высокой морали (идэ чжиго), или известного даосского принципа Дэ, был призван, с одной стороны, сократить разрыв между современной идеологией и китайской традицией, сделать более понятными для простого населения страны положения партийной доктрины, а с другой, в сочетании с еще одним призывом: управлять государством на основе законности (ифа чжиго), — обозначить стремление партийной власти оградить население от произвола коррумпированных чиновников за счет повышения моральных качеств партийных и управленческих кадров.

В некоторых отдаленных селениях Китая (главным образом на западе страны) до сих пор ощущается культурный и политический вакуум. Туда зачастую еще не проложены телефонные и радиолинии, отсутствует телевидение. Население лишь в общих чертах знает о существовании КПК и генерального курса партии и уж совершенно не разбирается и не стремится разобраться в проблемах политического и экономического развития государства. Уклад жизни подобных селений до сих пор строится на основе тысячелетних народных традиций, а десятилетия проходят как один день. Факт подобной серьезной культурной и духовной отсталости отдельных районов руководство КПК не замечать просто не вправе, в связи с чем и появляются в официальной идеологии положения о необходимости духовного и культурного воспитания населения, с одной стороны, а с другой — выдвигаются имеющие определенное созвучие с национальными традициями (а значит, понятные обывателю) идеи государственного и социального реформирования.

Немалое беспокойство руководства компартии Китая вызывает незримая идеологическая интервенция стран Запада. Население, включая абсолютно все его слои, зачастую оказывается не готовым противостоять вторжению западных мировоззренческих «демократических» концепций. В этой связи для китайцев совсем небезынтересен «печальный» опыт России и бывших социалистических стран Восточной Европы. Многочисленные аналитические структуры и исследовательские Институты КНР «заряжены» на поиск путей сохранения национальной идентичности в современном мире в рамках действующей модели политического устройства. По мнению китайских аналитиков, любая, даже «самая древняя и устойчивая традиция, мысль или учение нуждаются в своевременном обновлении, подтверждении, продолжении и развитии».

На рубеже XIX и XX веков подобной экспансии западной культуры в Китае противостояли такие мыслители, как Кан Ювэй, Лян Цичао, Лу Сюнь, Чжан Тайянь и др. В наше время противопоставить западной традиции ни в теоретическом, ни в личностном плане китайскому обществу практически нечего. Строго говоря, партийное руководство пожинает плоды ошибок предыдущих десятилетий. Запрет на свободомыслие и длительное подавление естественного движения научной мысли, фундаментальных теоретических исследований, национальной традиции, духовности и религиозной жизни в социалистическом Китае привел к критическому снижению интереса и потребности людей в их освоении и развитии, истощению творческого потенциала и духа новаторства в рядах самой партии и возникновению оторванных от реальной жизни идеологических концепций. Как результат — отчетливо обозначившиеся в последнее время процессы «маргинализации» населения.

В качестве одного из инструментов противодействия идеологической интервенции и принудительной демократизации по западному образцу китайскими аналитиками предлагается укрепление в массовом сознании идей патриотизма и беззаветного служения Родине. В ход идут апробированные в прошлом методы искусственного создания образов «героев современности», при одновременном реанимировании понятных старшему поколению персонажей революционной пропаганды времен становления республики (Лэй Фэн и др.). Для Китая, бережно относящегося к своей истории, одинаково важен исторический и современный опыт, тысячелетние и молодые революционные традиции. Последние просто необходимы для «правильного» воспитания подрастающего поколения, для которого революционная борьба, Большой скачок, Культурная революция и даже сам Мао Цзэдун уже не более чем историче¬ские дефиниции. В последнее время в китайских газетах стали чаще публиковаться материалы о героических поступках людей различных профессий, совершенных на рабочем месте или боевом посту, что, как предполагается, должно способствовать воспитанию чувства ответственности, долга, беззаветного и бескорыстного служения Родине, а также скорректировать возникшее на волне рыночных преобразований существенное смещение и размывание ориентиров в сфере морали и нравственности.

Вместе с тем излишняя «героизация» далекого и ближайшего исторического прошлого, гипертрофированное возвеличивание образов национальных героев имеет и обратную сторону, весьма неблагоприятную для развития добрососедских отношений КНР с другими странами. На волне раскручивания патриотизма и национализма некоторые исследователи, при молчаливом попустительстве партийных органов, допускают определенные вольности в трактовке исторических фактов и событий. Среди них — обострение полемики с Республикой Корея по вопросу о завоевании Китаем в IV–V веках н.э. древнего корейского государства Когуре, регулярные «опечатки» на географических картах, касающиеся принадлежности спорных (в т.ч. российских) территорий, «своеобразная» трактовка событий марта 1969 г. на острове Даманский и пр. Указанные моменты не только не способствуют углублению отношений Китая с его ближайшим окружением, но и дают дополнительные козыри в руки сторонников концепции о «нарастающей китайской угрозе».

Впрочем, стимулируемая необходимостью обеспечения дальнейшего развития страны, КПК вынуждена подвергать себя болезненным процессам адаптации к реалиям современности. При этом зачастую при декларировании концептуальных идей или новых направлений стратегического курса развития государства в расчет осознанно не берутся реальные возможности выполнения поставленных задач, так как партии не из чего выбирать, и подобные ее решения продиктованы необходимостью выживания в новых непростых условиях, требующих внешней открытости и поступательной демократизации общества, что, в свою очередь, означает борьбу за лидирующие позиции, борьбу идеологическую, очень жесткую и принципиальную.

Как далеко продвинется коммунистическое руководство Китая в процессах внутренней трансформации и насколько глубоко зайдет демократизация китайского общества — предсказать сложно. Вероятнее всего, высшее руководство КНР пока само еще точно не представляет конечных пределов реформирования, имея при этом четкое понимание необходимости поддержания стабильности, предсказуемости и управляемости ситуации в стране. К настоящему моменту уже безвозвратно ушла в прошлое эра борьбы за революционные идеалы, объединявшая на ранних этапах строительства социалистического государства не только партийные ряды, но и общество в целом. Перед КНР стоят современные задачи и новые цели, достижение которых, как предполагается, позволит Китаю навсегда избавиться от комплекса неполноценности, противоречащего традиционным взглядам китайцев на себя и на окружающий их мир.

(17 сентября 2007 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов