18 сентября 2020 г.

Новые статьи:

Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Общество
Владимир ГОРЯЧЕВ
Политическое и правовое учение преподобного Иосифа Волоцкого
Общество
Сергей ГРИНЯЕВ, Александр ФОМИН
Иерархия кризисов
 
 
 

Статьи: Государство

Александр ГОЛУБЕВ
История империй с точки зрения «этической историософии» (Древний Рим)

Голубев Александр Юрьевич — полковник, сотрудник Центра зарубежной военной информации и коммуникации. Кандидат философских наук

Окончание. Начало — № 2/2007.

Новый временщик Вителлий был ничуть не лучше Отона. Сразу по прибытии в Рим он заявил, что образцом для подражания для него будет… Нерон. Самым выдающимся его качеством было непомерное обжорство. Во время движения его легионов к Риму им даже приходилось часто останавливаться, чтобы дать своему предводителю время для того, чтобы набить утробу. «Между тем Италия терпела беды и страдания еще худшие, чем во время войны. Рассыпавшиеся по стране вителлианцы крали, грабили, насиловали; жадные и продажные, они любыми правдами и неправдами старались захватить побольше и не щадили ни имущества людей, ни достояния богов. Находились и такие, что переодевались воинами, дабы расправиться со своими врагами. Легионеры, хорошо знавшие местность, выбирали самые цветущие усадьбы и самых зажиточных хозяев, нападали на них и грабили, а если встречали сопротивление, то и убивали; командиры понимали, что сами находятся во власти воинов, и не решались запрещать им что бы то ни было»80.

Такое положение долго сохраняться не могло. Вскоре египетские легионы провозгласили императором своего начальника Веспасиана. Затем к ним присоединились сирийские, иллирийские и дунайские. Однако Рим был захвачен легионерами Веспасиана еще до его прихода туда. В городе началась страшная резня. А римский народ… «рукоплескал, как будто перед ним происходит бой гладиаторов… Капитолий предан был пламени, труп Вителлия крюками стащили в Тибр и город стал добычей невообразимой анархии до тех пор, пока наконец на престол сел мудрый и храбрый Веспасиан»81. Так в 70 г. началось императорское правление новой династии— Флавиев.

Веспасиан усмирил страсти и рядом умных и благородных мер восстановил порядок в государстве. Как настоящий император, он не боялся ходить по улицам Рима без охраны и честно выполнял все данные гражданам обещания. Любопытно, что в свое правление Веспасиану пришлось жестко действовать не только против киников, учение которых ниспровергало все человеческие идеалы, но и стоиков, которые в те времена были выразителями идеи возврата Рима к республиканским порядкам.

После смерти Веспасиана в 79 г. Империю возглавил его сын Тит. Также как и отец, он благородно отдал себя всего на служение народу. О его высоких нравственных качествах говорит такой случай: когда он однажды за ужином вспомнил, что за день никому ничего хорошего не сделал, то сказал, что потерял этот день, и после этого уже ни одного дня в своей жизни не терял.

После смерти Тита в 81 г. на императорский престол взошел Домициан — по¬следний из Флавиев. Как и последний из Юлиев-Клавдиев — Нерон — Домициан представлял из себя типичного вырожденца великого рода. При нем «возобновились наушничества, происки, разврат и казни без суда и разбора, в особенности гонения христиан… Не отличаясь ни правительственными способностями, ни даже теми качествами, которыми обладал порядочный римский солдат, Домициан ни в государственных распоряжениях, ни в военных предприятиях не имел удачи. Безразличной тиранией он озлобил и курии, и сословие всадников, а походами уронил значение римского оружия»82.

Убийство этого тирана в 96 г. не вызвало возмущения ни у одной из категорий населения Рима, а сенат так просто ликовал.

Во времена правления Флавиев постепенно менялась система воспитания римлян. Если раньше это было в первую очередь делом отцов и детей, то теперь «матерям из-за мод и нарядов стало некогда заниматься детьми, и отцы перестали считать воспитание и образование их первейшей своей обязанностью. Первоначальное воспитание детей знатных родителей поручалось теперь обученным рабам, часто с самого юного возраста. Зато школ, и элементарных, и средних, и высших, появилось несравненно больше»83. Таким образом, система, направленная в основном на воспитание гражданина, постепенно заменялась системой, направленной в основном на образование человека. Это была весьма негативная тенденция, довольно однозначно свидетельствующая о серьезных проблемах с этикой у римлян в этот период.

Вместе с тем появляются и первые замечательные педагоги, такие как Марк Фабий Квинтилиан, который написал замечательный труд по поводу воспитания детей «Об образовании автора», в котором есть следующие мысли по интересующему нас вопросу: «Дурные наклонности детей надо одолевать в самом раннем возрасте, чтобы не дать им утвердиться и перейти в привычку. Но — как одолевать? Конечно, с помощью благоразумия, постоянства и кротости. Розги и вообще суровые наказания заключают в себе нечто возмутительное, рабское, ненавистное и потому — самое дурное средство воспитания. Им никогда цели не достигнешь: напротив!»84

Такие методы воспитания, правда, применяемые далеко не во всей Империи, давали хорошие плоды. Одним из них был Плиний Младший, который наряду с добродетелями настоящего римлянина (без¬укоризненной честностью и благородством чувств) обладал и еще одним качеством, который у римлян не воспитывали, — человечностью к рабам. Так, когда у него умерли несколько рабов, то в письме другу он заметил: «Знаю я, что для многих других, великих и разумных, потеря раба есть только хозяйственная потеря, убыток. Что имеющие такие взгляды действительно разумны — этого я не знаю, но что они не люди — это верно»85.

Период правления Антонинов, наступивший после смерти Домициана, называют периодом расцвета Римской империи. Императоры Нерва (96–98 гг.), Траян (98–117 гг.), Адриан (117–138 гг.), Антонин Пий (138–161 гг.), Марк Аврелий (161–180 гг.) мудрыми решениями и высокой личной нравственностью сделали государство как никогда обширным, сильным и процветающим. Мы не будем рассматривать благородные деяния каждого из этих достойнейших императоров, поскольку все они являлись следствием их нравственности, мы попробуем понять базис, на котором эта нравственность была воздвигнута.

Как уже говорилось выше, Римской империи и императорам пришлось столкнуться с уже «разваливающимся» религиозным чувством граждан, особенно высокообразованных. Попытки показным рвением в исполнении религиозных обрядов спасти положение не привели ни к каким положительным результатам. Поэтому мудрые Антонины стали искать выход из создавшегося положения.

Первым на поиски этого выхода отправился император Адриан, который «еще в молодости был лично знаком со всеми крупными писателями своего времени: с Тацитом, Ювеналом, Плутархом и Квинтилианом. Позже, сделавшись императором, он окружил себя учеными и литераторами»86. Можно сказать, что Адриан, окончательно оформивший монархию в Риме, являлся скорее эллином, чем римлянином. Но Эллада к тому времени давно уже утратила свои национальные традиции вместе с когда-то высокой нравственностью. Он 14 лет провел в путешествиях по своей обширной империи, лишь изредка возвращаясь в Рим. Адриан искал в них религиозного назидания. «Как император, он поддерживал римскую религию, а в то же время принял посвящение в элевсинские мистерии, спрашивал дельфийского оракула о месте рождения Гомера, поклонялся Апису, богам сирийским и халдейским и даже священной индийской змее. Но ни странствия, ни религиозный синкретизм не давали душевного мира императору»87.

Перед смертью император велел по¬строить себе виллу около Тибура, где были воспроизведено все замечательное, что он видел во время путешествия по миру. Внутренняя ее отделка была не менее замечательна. Наконец, «подобно египетским фараонам, Адриан при жизни начал строить себе могилу, которая по размерам и прочности могла бы поспорить с пирамидой. Но римский император был гораздо несчастнее египетского царя, потому что мысль о смерти только бередила рану и не смягчалась успокоительною надеждой. При всем своем благочестии он не нашел удовлетворения ни в сухом культе Древнего Рима, ни в изящных верованиях античной Эллады. Наклонный к суеверию, подобно большинству современников, и в молодости, под старость он углубляется в самые мрачные трущобы восточного мистицизма и шарлатанства и окружает себя персидскими магами, халдейскими астрологами и египетскими гадателями»88. Но он не нашел успокоения в этих восточных бреднях.

Эти неудавшиеся духовные поиски превратили Адриана из образцового императора в кровожадного тирана. «Биография Адриана чрезвычайно поучительна: она показывает, что одряхлевшее язычество не давало своим адептам необходимых условий ни для счастливой жизни, ни для спокойной смерти»89.

На помощь язычеству попыталась прийти философия, в результате этого появился стоицизм, который имел своего представителя даже на императорском троне — Марка Аврелия. «Занесенный в Рим греком Панетием еще во II веке до Р.Х., стоицизм приобрел особенное значение в первом и втором столетиях нашей эры, когда к нему примкнули лучшие люди, когда появились местные стоики-писатели, как Сенека, когда, наконец, один из самых крупных представителей этого учения занял императорский престол»90.

Успех стоицизма объясняется прежде всего тем, что он полностью отказался от мифологических представлений о богах. Стоический бог весьма близок к богу монотеистических религий. «Юпитер, — говорит Сенека, — все охраняет и всем управляет; он — оживляющий дух, властитель земного мира. Все от него зависит; в нем заключается исконная причина всего; от него зависит мировой порядок; все от него происходит; его дух — источник нашей жизни»91.

К моральным качествам своих приверженцев стоицизм предъявлял очень высокие требования. Они должны были непрерывно самосовершенствоваться как в моральном плане, так и в интеллектуальном. Все свои силы стоики должны были отдавать на благо общества. «Облегчая несколько жизнь и сильно скрашивая смерть для отдельной личности, стоицизм оказал благотворное действие на политическую жизнь и политические нравы. Не без его влияния возникло в римской юриспруденции учение о естественном праве, по которому “все люди равны” и “все люди рождаются свободными”. В современном обществе стоицизм поддерживал патриотическое чувство и человеческое достоинство. В эпоху упадка политических интересов, в эпоху господства рабства стоики проповедовали нравственную обязанность жить за родину и умирать за духовную свободу, если обстоятельства лишили гражданина свободы политической»92.

Вместе с тем стоицизм никак не мог заменить людям религии, хотя во многом был очень близок к набиравшему силу христианству. Если христианство — это религия веры, надежды и любви, зовущее человека к жизни, то стоицизм — чисто рациональное учение, говорящее о страдании, постепенном умирании и вечной смерти. Эгоистичность учения стоиков, стремящихся исключительно к самосовершенствованию, приводит к парадоксальным результатам в их этике. Так, они осуждают сострадание как непозволительную слабость для человека. Но тогда «какой смысл имело стоическое учение о братстве людей, когда запрещалось любить ближнего, т.е. страдать его горем, радоваться его радостям? Братство без любви — contradictio in adjecto, абсурд, фраза без смысла. Стоики и впали в это противоречие, потому что они вывели учение о всеобщем братстве не из непосредственного чувства любви к ближнему, а из отвлеченного рационалистического понятия о долге… Весьма многие стоики, вполне подчинившие чувство разуму, обнаруживают такую сухость и такое бессердечие, что их добродетели иногда больше походят на нравственные недостатки. Отец и муж, с полным равнодушием переносящий смерть ребенка и жены, гражданин вроде Стильпона, которого совсем не трогают бедствия родины… Еще сомнительнее результаты стоической проповеди о самоубийстве. Жизнь настолько теряла цену, что ее прекращают по самым ничтожным поводам»93.

Результат пребывания стоика Марка Аврелия на императорском престоле был скорее отрицательным, чем положительным. Несмотря на множество благих дел, которые совершил император-стоик, отрицательные его деяния по своим последствиям оказались просто чудовищными. Так, он, исходя из стоически понимаемой справедливости, сделал соправителем своего сводного брата Луция Вера, человека абсолютно ничтожного и развратного, «вполне добросовестно, хотя и совершенно бесполезно, проповедовал ему добродетель и терпеливо выносил его пороки. Императору и в голову не приходило, что его формальная справедливость к брату — преступление против государства, которое неповинно страдало от дурного соправителя… К счастию, Луций Вер скоро умер; но император еще раз повторил ту же самую ошибку в конце царствования. Суровая судьба дала ему сына, представляющего полную противоположность отцу во всех отношениях. Коммод был тупой атлет, интересовавшийся только физическими упражнениями и отличавшийся крайней жестокостью. К отцу и к его друзьям он питал глубокое презрение и находил себе подходящих сотоварищей в самых отверженных подонках общества. В конце концов из сына Марка Аврелия вышло самое гнусное чудовище. Император хорошо видел недостатки сына и несомненно избавил бы Рим от одного из позорнейших тиранов, лишивши его наследства, если бы видел в этом свой долг. Но Марк Аврелий был стоик, и общественное благо не было решающим стимулом его деятельности»94.

Кстати, во времена его правления получили дальнейшее развитие и другие направления философии, поскольку император всячески поощрял ее развитие. Так, весьма распространились среди власть имущих эпикурейство, кинизм и неоплатонизм. Однако нравственное содержание всех этих учений, как и их теология, довольно быстро привели римское общество к еще более печальным результатам, чем стоицизм.

У эпикурейства в основе морали лежит крайний индивидуализм, который, в отличие от стоицизма, вообще не требует никакой службы обществу. К тому же понятие об удовольствии, на котором зиждется все эпикурейское учение, разными людьми понимается по-разному95.

Вполне естественно, что эпикурейцы скоро выродились в толпу развратников и пьяниц.

Полной апатией к чувственному миру отличается и неоплатоническая философия, в которой главные требования морали сводятся частично к культу, но в основном — к философскому мышлению. Ну и конечно, как и все языческие течения философии, получившие распространение в Риме в эту эпоху, неоплатонизм страдает крайней формой индивидуализма.

Вполне естественно, что в зараженных такими учениями «верхах» христианство не могло найти широкого отклика и долгое время продолжало считаться религией «низов», хотя только оно и могло спасти империю от разрушения, которое после смерти Марка Аврелия в 180 г. пошло полным ходом.

Сын Марка Аврелия Коммод достиг совершенства только в одном — в стрельбе из лука, чем тешил толпу в цирке. «Если он заглядывал в сенат, так разве для того, чтобы показать почтенному собранию окровавленный лук и голову страуса и прибавить: “Вот так будет и вам, если…” и т.д.»96. В итоге в 192 г. этот самодур на троне был задушен своими же приближенными, которые посадили на трон человека достойного— Гельвия Пертинакса. Однако в Риме императора уже давно выбирали преторианцы, которые совершенно открыто убивали неугодных им и ставили угодных. Не получив достаточной по их мнению суммы, они подняли бунт, ворвались во дворец и убили императора (193 г.).

Крайне отвратительным на этот раз было то, что преторианцы решили продать императорскую корону с молотка, однако еще более отвратительным было то, что на эту «продажную корону» нашлись покупатели. Это были тесть Пертинакса — Сульпиций и сенатор Дидий Юлиан. Однако не все смирились с таким чудовищным положением дел. В результате четырехлетней гражданской войны к власти в Риме пришел основатель новой династии — Септимий Север, который первым делом разо¬гнал преторианцев и тут же… создал новых из своих воинов. Будучи благородным человеком, он очень много сделал для блага Империи, но главного сделать не сумел: оба его сына (Каракалла и Гета) были абсолютно безнравственными людьми. После смерти Севера «они уже перепробовали все виды коварств, пытались договориться с виночерпиями и поварами, чтобы те подбросили другому какой-нибудь отравы. Но ничего у них не выходило, потому что каждый был начеку и очень остерегался. Наконец Каракалла не выдержал: подстрекаемый жаждой единовластия, он решил действовать мечом и убийством. Смертельно раненный Гета, облив кровью грудь матери, расстался с жизнью. А Каракалла, осуществив убийство, выскакивает из спальни и бежит через весь дворец, крича, что он едва спасся, избежав величайшей опасности (Гер. IV, 4). Это случилось в феврале 212 г.»97.

За убийством Геты последовали другие убийства, в том числе и сына Каракаллы — Пертинакса. А в 217 году, по уже сложившейся традиции начальник преторианцев Макрин приказал умертвить императора, что и было исполнено. Сам Макрин после этого был провозглашен новым императором, однако и его правление, наполненное пирами и роскошью, также не оказалось продолжительным.

С 218 г. место императора занял, пожалуй, самый развратный из всех римских императоров — Элагабал (Гелиогабал), которому было от роду всего 15 лет. «Во дворце, набитом жрецами, евнухами, танцовщицами, прислужницами храма, император, презирая аскетическое служение Митре, Исиде и Серапису, изощрялся в изобретении какого-нибудь нового удовлетворения чувственности. Префект города Рима занял должность придворного плясуна, начальник гвардии сделан придворным кучером, а начальник провиантского ведомства— брадобреем. Надобно было преклониться перед капризом Элагабала или нести голову на плаху»98.

И он в 222 г. был убит преторианцами, а его труп сброшен в Тибр.

Взошедший на трон в этом же году Александр Север, обладая множеством хороших качеств, не обладал ни крепкой рукой, ни сильной волей для управления Римом в это бурное время. И он тоже умер не своей смертью, а был убит взбунтовавшимися легионерами.

Римский народ и сенат, привыкшие к раболепию перед любым узурпатором императорской власти, бесстрастно взирали на все эти кровавые события.

После Александра Севера настала эпоха правления военных деспотов, «тридцати тиранов». Один из римских императоров этих времен Галлиен не предпринял абсолютно никаких действий по спасению своего отца (Валериана), который был предательски захвачен персами. «Император умер в плену. Галлиен еще как будто радовался, что освободился от надзора и один стал владыкой государства»99.

Естественно, что под таким правлением Римская империя продолжала быстро разрушаться. Только очередному узурпатору Диоклетиану, благодаря предельной абсолютизации власти, удалось приостановить это падение, однако Империя была обречена.

На этом мы остановим свое описание истории древней империи, поскольку пришедший после Диоклетиана к власти Константин Великий (306 г.), основав новую столицу — Константинополь и введя новую государственную религию — христианство, а перед смертью — разделив Римскую империю между своими потомками, фактически прекратил ее существование. Начиналась эра новой великой империи — Византийской, начиналась как история восточной части бывшей Римской империи.

* * *

В чем же были основные причины падения Великого Рима?

Прежде всего — в невозможности удерживать нравственный авторитет власти, не опиравшейся на серьезный религиозный фундамент. Уже при Юлии Цезаре рим¬ское язычество практически полностью себя изжило. А римские императоры, при всей своей образованности, вместо того чтобы найти настоящую скрепу своего государства и власти в виде новой религии, усиленно пытались залатать «тришкин кафтан» этого язычества.

Язычество же явилось причиной падения Империи и потому, что оно не являлось неким сдерживающим началом для аморальных и буйных характеров императоров. Любые преступления римского монарха были совершенно безразличны для норм морали с точки зрения римского язычества (если таковые нормы у него вообще существовали).

Можно сказать, что Древний Рим перестал существовать вместе с язычеством, которое больше в Европе уже не смогло создать ни одной могущественной империи.

Наступала христианская эра, но об ее империях, нравственных причинах их взлетов и падений — отдельный разговор.

80 Там же. С. 159.

81 Вегнер В. Указ. соч. С. 237.

82 Там же. С. 250–251.

83 Там же. С. 265.

84 Там же. С. 268.

85 Там же. С. 269.

86 Корелин М.С. Указ. соч. С. 55.

87 Там же. С. 60.

88 Там же. С. 61.

89 Там же. С. 63.

90 Там же. С. 64.

91 Там же.

92 Там же. С. 77.

93 Там же. С. 82–83.

94 Там же. С. 90–91.

95 «Цицерон остроумно и правдоподобно рассказывает, как сделался эпикурейцем Пизон, известный своим грабительством в Македонии. Он уже давно страдал от пресыщения всякими наслаждениями и обратился за исцелением к философу из греков, который начал излагать ему учение Эпикура. “Пизон никогда не слыхал из уст философа столь абсолютной похвалы удовольствию, которого он более не испытывал, — рассказывает Цицерон. — Он чувствовал, как пробуждаются его аппетиты, и порешил, что нашел в философе не наставника добродетели, а учителя распущенности. Грек хотел было разъяснить ему истинный смысл доктрины, но Пизон схватился за то, что он слышал, и не желал никаких изменений. «Это хорошо, — говорил он, — я подписываюсь под этим и вполне к этому присоединяюсь. Превосходно говорит твой Эпикур!» Грек, человек ловкий и любезный не хотел отстаивать своего мнения против сенатора рим¬ского народа”. Эпикурейцев вроде Пизона было много, и они-то превращали школу в хлев, как выражается один древний писатель» (Там же. С. 103).

96 Вегнер В. Указ. соч. С. 299.

97 Федорова Е.В. Указ. соч. С.214.

98 Вегнер В. Указ. соч. С. 328.

99 Там же. С. 340.

(26 сентября 2007 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов