24 октября 2019 г.

Новые статьи:

Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Общество
Владимир ГОРЯЧЕВ
Политическое и правовое учение преподобного Иосифа Волоцкого
Общество
Сергей ГРИНЯЕВ, Александр ФОМИН
Иерархия кризисов
 
 
 

Статьи: Государство

Александр ГОЛУБЕВ
История империй с точки зрения «этической историософии» (Османская империя)

Голубев Александр Юрьевич — полковник, сотрудник Центра зарубежной военной информации и коммуникации. Кандидат философских наук

Османская империя, «блистательная Порта» возникла в Малой Азии (Анатолии) — большом полуострове на западе Азии. Это место, где сходятся Европа, Азия и Африка, «где еще в глубокой древности возник один из очагов цивилизации, где земля тысячелетиями сохраняла плоды творчества многих народов, начиная со знаменитых своей государственностью и культурой хеттов. Их царство (XVII — XIII вв. до н.э.) было наиболее древней государственной организацией в Анатолии»2 .

В конце IV в. в Малой Азии впервые появляются тюрки. Они приходили в Анатолию, перейдя Кавказ и Иран, а также через Причерноморье и Балканы. Это было следствием как великого переселения народов, так и походов гуннов Аттилы. В VI — VII вв. большие массы тюрков (булгары) вторглись в Малую Азию. Несколько позже византийские императоры селили тюркские племена в своих малоазийских владениях для обороны их от других завоевателей.

После того, как в VIII — X вв. тюркские племена практически в полном составе приняли ислам, арабы стали широко их использовать для своих завоевательных походов. «В результате в IX в. в Анатолии уже существовало много поселений среднеазиатских тюрок, а их военные отряды составляли главную силу халифов в пограничных анатолийских провинциях халифата. Порой вожди тюркских племен вели себя в этих районах как независимые владетели»3 .

Первое самостоятельное возвышение тюрок связано с родом Сельджука. Его представители руководили походом огузов в Анатолию из Средней Азии. Постепенно в Малой Азии сложился могущественный Сельджукский (Конийский, названный в честь новой столицы — Коньи) султанат, которому, казалось, предстоит славное будущее, однако в 1243 г. у горы Кеседаг сельджуки потерпели сокрушительное поражение от монгольского войска. После этого земли султаната были опустошены и к 1307 г. он окончательно распался.

Мало кто заметил в это бурное время, как на северо-западе Анатолии возник еще один независимый бейлик (княжество), названный Османским, «по имени предводителя небольшой тюркской племенной группы, главной составной частью которой были кочевники огузского племени кайы»4 .

Легендарным прародителем османов был Эртогрул, который, спасаясь от монголов, обратился к султану Алаэддину Кейкубаду I. Тот пожаловал ему удж (область на границе султаната) «в районе Мелангии (тур. Караджахисар) и Сегюта (к северо-западу от Эскишехира). Эртогрул и его сын Осман, давший имя будущей империи, начали отбирать земли у дряхлеющей Византийской империи. Территория бейлика вместе с его населением, привлекаемым лозунгами «джихада», быстро росла. Другие бейлики, занятые междоусобием и борьбой с монголами, слишком поздно поняли опасность, исходящую от Османов.

Для того, чтобы понять, какими нравственными нормами руководствовались основатели будущей империи, отход от которых будущих султанов сопровождался ее ослаблением и падением, обратимся к принципам, которыми Мухаммед предписывал руководствоваться мусульманским правителям.

Власть в мусульманском государстве должна доставаться самому решительному и сильному5 . С учетом того, что еще одной особенностью правления в исламских государствах была «нерасчлененность функций управления, централизованная иерархическая система власти»6 , становится очевидной огромная роль личных качеств правителя, хотя и он был далеко не всевластен в своих действиях, поскольку огромное значение в жизни этих стран всегда имели мусульманские богословы. Единство султанской власти и исламской идеологии составляли фундамент могущества и Арабского халифата и Османской империи. А закладывал этот фундамент еще Осман.

Он «установил прочные связи с дервишскими орденами мевлеви и бекташи, а также с ахи — религиозно-цеховым братством, которое пользовалось большим влиянием в ремесленных слоях городов Малой Азии»7 .

Чтобы расположить к себе жителей покоренных византийских, а позже и балканских земель, Осман и его ближайшие наследники отбирали земли у крупных владельцев и раздавали обездоленным крестьянам, правда тем, кто соглашался принять ислам и участвовать в военных операциях турков. Однако в большинстве случаев покоренные земли подвергались опустошению, о чем разговор пойдет ниже.

Каждый воин Османа, в награду за службу, наделялся землей (тимаром), который переходил по наследству только в том случае, если наследник продолжал воинскую службу8 . Сын Османа Орхан создал регулярную армию, состоящую из пехоты (яя). В военное время пехотинцы получали жалованье, а в мирное жили за счет обработки своих земель, что приносило приличный доход, поскольку они были освобождены от налогов. Аналогичная система действовала и в отношении кавалерии (мюсселем).

Но этих полупрофессионалов было мало для ведения серьезных захватнических походов, поэтому внук Османа Мурад I стал создавать «массовую армию» за счет крестьянского пехотного ополчения, набиравшегося на время войны. Ополченцы (азапы) во время боевых действий также получали жалованье.

«При Мураде I начал формироваться и корпус янычар (от «ени чери» — «новое войско»), ставший впоследствии ударной силой турецкой пехоты и своего рода личной гвардией турецких султанов. Он комплектовался путем принудительного набора мальчиков из христианских семей. Их обращали в ислам и обучали в специальной военной школе. Янычары были подчинены самому султану, получали жалованье от казны и с самого начала стали привилегированной частью турецкого войска; командир янычарского корпуса входил в число высших сановников государства. Несколько позже янычарской пехоты были сформированы конные отряды сипахи, которые также подчинялись непосредственно султану и находились на жалованье»9 .

Вообще же с самого основания Османской империи все ее население «четко разделялось на две основные группы. Первая называлась «аскери» («военные») и включала тех, кто олицетворял власть султана, — придворных всех рангов, собственно военных, гражданских чиновников и представителей мусульманского духовенства («улема»). Это был правящий класс страны. Лица, входившие в его состав, не были непосредственно связаны с производством, не платили налогов. Вторую группу составляло податное население, как мусульманское, так и немусульманское; оно именовалось «райя» (араб. «подданные», «паства»). С середины XVII в. этот термин стал употребляться преимущественно по отношению к немусульманам…

Внутри каждой из этих групп существовало, разумеется, деление на различные категории. Райя была мусульманская, немусульманская, кочевая или оседлая, крестьянская или ремесленная. Аскери, в свою очередь, состояли из двух групп — «людей меча» (собственно военные) и «людей пера» (чиновники султанской администрации)»10.

Османское войско как черная туча обрушилось на Балканы. Сербия, Болгария, Венгрия пали под ударами турецкой армии. Азапы особенно отличались не в боях, а своими грабежами покоренного населения. Мурад I, а после его убийства сербом Милошем перед битвой на Косовом поле, его сын Баязид I щедро одаривали своих воинов вновь покоренными землями, поднимая дух своего алчного войска. Покоряли султаны новые земли с помощью страха, «бесчинства турецких завоевателей на Балканах выделялись даже на фоне обычных примеров жестокости средневековых войн. Страдания народов захваченных территорий были поистине безмерны. Монах одного из балканских монастырей Исайя писал о состоянии многих областей Юго-Восточной Европы после битвы с турками при Марице в 1371 г.: «… и такая нужда и жестокость охватила все западные города и страны, какой ни ушами не слышали, ни глазами не видели». Исайя рассказывал, что турецкие воины повсеместно убивали жителей-христиан, а часть из них уводили в плен. После этого «наступил голод такой по всем странам, какого не было от сотворения света…». Турецкие хронисты Средневековья также рисуют жестокие картины завоеваний на Балканах. Угон огромного числа жителей балканских стран в рабство и исламизация части населения, преимущественно из числа местной знати, были для турецких султанов средством ассимиляции балканских народов. Этой же цели служило интенсивное переселение в южнославянские земли турок из многих районов Малой Азии. Одновременно султаны начали практиковать принудительное переселение балканских христиан на земли Малой Азии»11.

Баязид I положил начало «славному» обычаю — после восшествия на престол убивать своих братьев, приказав задушить своего. Делалось это злодеяние с благородной целью — избежать борьбы за султанский трон после смерти султана, однако можно представить во что превращался правитель, начинавший свое правление с такого преступления12.

Султан Баязид оказался «калифом на час». Его алчная армия оказалась совершенно не готовой к встрече с серьезным противником. Грозный среднеазиатский правитель Тимур полностью ее разгромил в 1402 г. Сам Баязид попытался бежать, но был схвачен и погиб в плену. Самыми храбрыми воинами в султанской армии, бившимися до конца и почти все погибшими, но не бежавшими, оказались янычары и сербы, т.е. славяне.

Тимур значительно урезал территорию Османов, вернув самостоятельность части бейликов, а оставшуюся землю разделил между четырьмя сыновьями Баязида. Вполне естественно, что это привело к кровавой усобице между братьями за султанский трон. В этой борьбе они были готовы на все, в том числе и на предательство национальных интересов, что и делали, заключая союзы с врагами империи.

Так, старший сын Баязида Сулейман вошел в союз с византийским императором Мануилом II, а второй сын — Муса в борьбе с братьями опирался на поддержку валашского господаря Мирчи Старого.

Три раза сражались армии Сулеймана и его брата Исы, пока, наконец, в 1405 г. Сулейман не пленил и не убил Ису. После этого победитель начал свою борьбу с Мусой и разбил того в сражении. Однако эта победа стала для Сулеймана последней. Он страдал алкоголизмом и к тому же вел провизантийскую политику, чем умело воспользовался Муса, переманивая воинов старшего брата призывами к священной войне с неверными. В итоге, Сулейман попытался убежать в Константинополь, но был убит в пути.

Но и Муса правил всего 4 года, успев опустошить земли Сербии и византийскую Фессалонику. В ней он, кстати, схватил и ослепил сына Сулеймана Орхана.

В 1413 г. Муса был разбит своим последним братом Мехмедом, который и стал султаном Мехмедом I. Этому султану досталось тяжелое наследие: разгромленная Тимуром и междоусобиями страна. Но главная проблема была в серьезнейшем религиозном и имущественном расслоении общества. Именно поэтому столь широкую поддержку населения страны получило восстание, поднятое суфийским шейхом Бедреддином, ставившим, прежде всего, этические цели.

«Бедреддин выдвигал идеи, резко отличавшиеся от догматов суннизма — течения в исламе, которое заняло господствующее место в Османском государстве. Он, в частности, утверждал наличие у человека свободы воли, права выбора между добром и злом. Эти еретические мысли сочетались у шейха с особенно крамольной для суннитского духовенства идеей равенства мусульман и немусульман. Указанная черта мировоззрения Бедреддина привлекла в ряды его последователей часть христианского населения Западной Анатолии. Особенно притягательными были для тысяч крестьян разных вероисповеданий лозунги уравнительного коммунизма, которые выдвинул Берклюдже Мустафа (крестьянин, ученик Бедреддина — Прим.авт.). Историк Дука писал, что он, “кроме жен, провозгласил все общим: и пищу, и одежду, и запряжки, и пашни”. Пропагандируя общность имущества, Берклюдже убеждал: “Я пользуюсь твоим домом как своим, ты моим домом как своим, кроме женщин”. Он страстно призывал к аскетическому образу жизни»13.

Восставшие отважно дрались против султанских войск, и никто из них не дрогнул под пытками и не отказался от своих взглядов.

После смерти Мехмеда I к власти пришел его сын Мурад II. Восстание Бедреддина ничему не научило султанов, они продолжали жестоко угнетать иноверцев, которые в абсолютном большинстве были христианами. Их турки именовали «гяурами» («неверными»). «Неверных» «пытались насильно обращать в мусульманство, им запрещалось носить оружие, ездить верхом, иметь дома выше и красивее, чем сооружали турки. Свидетельства «гяуров» не допускали при разбирательстве дел в судах»14 .

Сам Мурад II, хоть и был великим полководцем, но также был подвержен страсти многих турецких султанов — алкоголизму. В 1451 г. он умер в результате апоплексического удара, вызванного именно этой причиной.

Сыну Мурада II Мехмеду II принадлежит заслуга завоевания Константинополя. «Это был умный, необычайно скрытный, коварный, жестокий и властолюбивый человек. Будучи сыном одной из султанских наложниц и потому опасаясь за свою власть, он беспощадно уничтожал всех возможных претендентов на престол. Жестокость Мехмеда II была столь велика, что одно его имя устрашало подданных. Когда итальянский художник Беллини писал его портрет, султан повелел отрубить одному из рабов голову только для того, чтобы продемонстрировать художнику сокращение шейных мышц. Вместе с тем этот необузданный деспот владел несколькими языками, увлекался астрономией, математикой и философией»15. Можно сказать, что Мехмед II был одним из самых талантливых османских руководителей, обладавших всеми необходимыми качествами для восточного владыки.

Однако Мехмед II, как увлекающаяся личность, сделал и ряд серьезных ошибок во время своего правления, приведших к серьезным последствиям. Так, будучи регентом, в то время как его отец занимался подавлением мятежа в Анатолии, он прельстился еретическими идеями одного персидского дервиша из секты бекташиев, которые тот распространял среди войск в гарнизоне Эдирне. Мехмед предложил тому свое покровительство, что вызвало гнев муфтия Фахреддина — главного духовного лица при дворе. Испугавшись идти на конфликт с муфтием, Мехмед отказал дервишу в своем покровительстве, и тот был сожжен толпой, подстрекаемой Фахреддином.

Но самой главной ошибкой Мехмеда было потакание требованиям взбунтовавшегося корпуса янычар, этой преторианской гвардии Османской империи, которые, воспользовавшись отсутствием Мурада II, потребовали повысить им жалованье. «Мехмед пошел на уступки и повысил им жалованье, создав тем самым прецедент, который станет источником постоянных волнений вплоть до последнего века Оттоманской империи»16. Уже после восшествия Мехмеда II на султанский престол янычары подняли новый мятеж с требованием повышения жалованья, и султан снова пошел на уступки. Единственное, на что он решился — освободить от должности и выпороть плетьми командира янычарского корпуса Казанджу Доане.

Мехмеду II принадлежит и сомнительная честь узаконения братоубийства, которое уже, как мы знаем, применялось Османами17 , с целью предотвращения междоусобиц18 . Любопытно то, что большинство знатоков права империи одобрили этот указ, вместо того, чтобы предложить сделать очень жесткий закон о престолонаследии, но без «человеческих жертвоприношений». Это тем более странно, что знатоки шариата должны были бы знать, что в свое время Коран запретил арабам убивать новорожденных девочек, когда существовала угроза нехватки пищи племени. А «повелитель правоверных, возложивший на себя функции халифа, санкционировал своим религиозным авторитетом и ссылкой на Коран убийство невинных, в числе которых были младенцы и новорожденные»19 .

Султан обязан был подчиняться Корану и нормам шариата, однако каждый султан в дополнение к ним мог издавать так называемый канун, который действовал до тех пор, пока его не отменял новый султан. «Султан мог отменить или модифицировать действовавший до него канун, какое-то установление адата, ввести новый канун, если он не противоречил шариату»20. Однако трактовка норм шариата султаном-халифом была такая, как он хотел, а значит, царил и произвол с канунами. Таким образом, высший религиозно-моральный авторитет мусульманина фактически оказался игрушкой в руках султана21 . И это было главной «миной», заложенной еще при основании Османской империи, и в итоге разрушившей ее22.

29 мая 1453 г. турки под руководством Мехмеда II завоевали Константинополь23 . И сразу же после этого султан поспособствовал избранию нового патриарха (монаха Геннадия), поскольку патриаршья кафедра к тому времени пустовала. «Геннадий получил фирман, или султанский указ, гарантировавший патриарху личную неприкосновенность, уважение его сана и освобождение его, а также всех подчинившихся ему епископов от обложения какими бы то ни было налогами и податями “на вечные времена”»24 . Главному раввину Мехмед II разрешил вести гражданские и религиозные дела еврейской общины.

Надо отметить, что покровительство главам религиозных общин осталось одной из черт политики султанов. Султаны «оказывали им всевозможные милости в качестве платы за поддержание в их пастве духа покорности и повиновения»25 .

Таким образом, султан стремился показать свою веротерпимость. К тому же Мехмед, чтобы показать себя еще и «отцом всех подданных», независимо от происхождения, сделал своим великим визирем Махмуда-пашу — «знатного византийца, потомка древних греческих и сербских родов, который принял ислам и верно служил султану в течение двадцати лет, проявив себя талантливым государственным деятелем»26 .

После взятия Константинополя Мехмед II стал именоваться Фатихом (Завоевателем). Но он заботился не только о расширении территории империи. Стремясь укрепить империю, Мехмед пытался просветить турок-османов и привить им некоторые этические нормы. Для этого он начал в новой столице Стамбуле (бывшем Константинополе) строительство «кюллийе» — религиозного комплекса Фатих Джами (мечеть Завоевателя). «Помимо самой мечети, самой большой в Османской империи в то время, в комплекс входили восемь медресе, а также школа лекарей, лазарет, приют для умалишенных, начальная школа, караван-сарай, общественная баня и усыпальница с двумя мавзолеями, одним для Фатиха, а другим для его жены Гюльбахар, матери престолонаследника Баязида»27 .

К тому же Мехмед II материально поддерживал литераторов исламского мира, которых в то время насчитывалось около 30 человек. Сам Фатих заботился о развитии и популяризации турецкого языка. Это было необходимо, поскольку тогда литературным языком мусульманского мира был персидский, а языком исламской теологии — арабский28 . Мехмед II «использовал псевдоним Авни и оставил после себя сборник, известный под названием «Диван», из восьмидесяти стихотворений на турецком языке, в которые вкраплены несколько газелей на персидском языке, являющихся простым парафразом стихов великого иранского поэта Хафиза»29 .

Вместе с тем Фатих «злоупотреблял мирскими развлечениями; ни один порок плоти не прошел мимо этого сластолюбца»30 . В конце концов султана, уже тяжело больного, настиг его собственный канун о разрешении убийства новым султаном своих родственников по мужской линии. Его сын Баязид не стал ждать этой игры со смертью, а приказал лечащему врачу отца отравить его, что и было исполнено. А янычары истребили противников Баязида, хотя остался главный из них — брат Баязида Джем. После долгой борьбы и смерти Джема Баязид II отошел от государственных дел. Удивительно, но факт, что такой жестокий человек, как он, вовсе не был воинственным по природе, что особенно проявилось в нем в начале XVI века. Султан полностью ушел в мир философии и религии во дворце Топкапы31 .

В конце XV века в Турцию из Испании хлынул поток евреев, которым султан предоставил убежище и разрешил поселиться, в том числе и в Стамбуле, что привело к развитию коммерции в городе. «Несколько евреев служили врачами во дворце Топкапы, продолжив традицию, заложенную Якопо [Якобом-Иаковом], личным врачом Мехмеда II»32 . Это привело к ухудшению морального состояния турецкого общества, связанному с резкой активизацией спекулятивных операций (ростовщичество и т.п.), которые раньше хоть как-то сдерживались нормами шариата.

Во время правления Баязида II окончательно сложился набор норм, которым должен был удовлетворять султан «и которые приводит в своем сочинении Ж.Теста:

1) принадлежность к суннитскому толку в исламе;

2) мужской пол, так как женщина, согласно шариату, не признается равной мужчине;

3) благообразная наружность без внешних дефектов, поскольку физический недостаток может повредить пиетету, который повелитель внушает подданным;

4) совершеннолетие правителя устанавливается с 15 лет. Несовершеннолетний не может управлять государством;

5) психическая и умственная полноценность (критерии этого требования не были достаточно четкими и не всегда соблюдались, чему в османской истории есть примеры);

6) свободный статус в прошлом и настоящем. Раб, хотя и получивший свободу, не мог стать правителем;

7) моральные качества имама восходят к традиционным нормам: осмотрительность, мудрость, справедливость, величие, ловкость. В то же время не требовалось, чтобы повелитель превосходил подданных в познаниях и деяниях;

8) облеченная высочайшей властью особа султана священна и неприкосновенна;

9) вся полнота духовной и светской власти сосредоточена в руках султана, повелителя мусульман-суннитов. Прерогатива султана — открытие общей молитвы в праздники и чеканка монеты;

10) султан появляется перед народом и в мирное, и в смутное время, он поддерживает всеобщий порядок, в его руках — высшая судебная и военная власть.

Мусульманский правитель призван был следить за исполнением священных законов, возглавлять войско во время войны, подавлять мятежи, осуществлять функции высшей инстанции правосудия, открывать пятничную молитву. С расширением границ империи, усложнением ее структуры верховная власть все более приобретает черты деспотийного правления. Возрастает централизация в управлении, многие функции правители передоверяют великому везиру и другим сановникам. Однако неукоснительно соблюдалось правило, требовавшее личного присутствия султана в мечети во время полуденной молитвы в пятницу и в праздничные дни»33 .

Кроме того, каждый султан обязан был владеть каким-нибудь ручным ремеслом или занятием.

Как видно из этого перечня, этическими требованиями личность султана не была особо отягчена. А следить за исполнением священных законов Корана султану было не так трудно, поскольку он сам их и толковал.

Принц Селим, как и его отец Баязид, не стал дожидаться естественной смерти отца, а, узнав о том, что последний хочет передать власть в империи старшему сыну Ахмеду, 23 апреля 1512 г. во главе своих войск въехал в Стамбул. Он позволил отцу уехать в его родной город во Фракии — Дидимотику, но тот не доехал до пункта назначения, поскольку был отравлен своим еврейским врачом Хамоном по приказу Селима.

Селим по прозвищу «Явуз» («Грозный») значительно превзошел по жестокости всех своих предшественников вместе взятых34 . После того как он разбил войска своих братьев Ахмеда и Коркута, а их самих умертвил, султан Селим I казнил шесть своих племянников. На этом кампания Селима по уничтожению всех соперников, которые могли представлять угрозу его власти, не закончилась, и 20 декабря (1513 г. — Прим. авт.) он казнил трех собственных сыновей, Абдуллу, Махмуда и Мурада»35 .

Главной своей целью Селим I поставил объединение всех мусульманских земель под своим руководством. Для этого ему необходимо было, в первую очередь, заполучить священные для всех мусульман места в Аравии. Но на них претендовала не только суннитская Османская империя, но и шиитская Персия. Таким образом, неизбежная война между Турцией и Персией приобретала религиозный характер. Чтобы обеспечить «чистоту веры» Селим I в 1513 г. приказал составить список всех шиитов империи, после чего 40 — 45 тыс. людей в возрасте от 7 до 70 лет были поголовно вырезаны36 . А 23 августа 1514 г. в сражении в Чалдыранской долине армия Селима I наголову разбила армию иранского шаха Исмаила. Большинство пленных, по приказу султана, были умерщвлены.

После этой победы Селим I подчинил Юго-Восточную Анатолию и Курдистан, разбил египетских мамлюков и Западную Аравию с Меккой и Мединой. После этих побед султан совершил одно важное сакральное действо: он «приказал доставить в Стамбул последнего халифа Аль-Мутаваккиля и главные атрибуты его власти, священные реликвии. Это значительно подкрепило претензии османских султанов на верховенство в мусульманском мире»37.

Как и его отец Селим I отличался высокой образованностью и был неплохим поэтом38, покровительствуя литературному творчеству в своих владениях. Сам он писал стихи на турецком, персидском и арабском языках. Смерть застигла его 22 сентября 1520 г. в расцвете сил в 50-летнем возрасте, но за 8 лет своего правления он успел вдвое расширить территорию империи.

1 С самого начала статьи необходимо «договориться о терминах». В статье термины «турки», «Турция» употребляются как синонимы с терминами «османы», «Османская империя». На самом деле все обстоит несколько сложней. «Турция выделяется из империи, хотя в реальности такой географической целостности, как Турция, на карте Османской империи не существовало. Разумеется, были территории с населением, говорившем преимущественно на турецком языке, приблизительно соответствовавшие первоначальным захватам османами земель в Анатолии и Румелии, но их поделили на административные единицы, подчинявшиеся центральному правительству в Стамбуле, по тому же принципу, что и другие владения султана. Понятия тюркизма в национальном смысле попросту не существует, так же как не было такого понятия, как «Турецкая империя». В этом смысле даже понятие «султан» пришло с Запада. Суверен величался на этой территории падишахом — в переводе с персидского языка «император». Слово «турок» использовалось для обозначения крестьянина, и даже деревенщины. Так называли жителей Анатолии, говоривших на турецком языке. Правящий класс, в первую очередь суверен и государственные чиновники, считали себя османами и мусульманами, и, хотя имела место религиозная солидарность, образованные городские представители правящего класса считали людей, называвшихся турками, провинциальными мужланами и представителями «подлого сословия» (Рафаэла Льюис «Османская Турция», М., «Центрполиграф», 2004 г., сс.21-22).

2 Петросян Ю.А. Османская империя, М., «Алгоритм», 2003 г., с.9.

3 Там же, с.12.

4 Там же, с.21.

5 В самом Коране нет прямых указаний на такой характер перехода власти от одного правителя к другому, но вот что все-таки можно прочитать в нем по этому поводу. Когда Мухаммед комментирует протест израильской знати по поводу воцарения Саула, он пишет: «Они сказали: «Как может быть у него власть над нами, когда мы более достойны власти, чем он, и у него нет достатка в имуществе?» Он сказал: «Аллах его избрал над вами и увеличил ему широту в знании и теле. Поистине, Аллах дарует Свою власть, кому пожелает…» [45, сура 2, стих 248].

Власть от Бога. Знатность и богатство, а также иные отличия здесь первостепенной роли не играют. Тот, кто сможет захватить власть, имеет расположение и благословение Всевышнего. Именно это и обеспечивает успех узурпации власти. Тому есть подтверждение в других стихах: «О Боже, царь царства! Ты даруешь власть, кому пожелаешь, и отнимешь власть, от кого пожелаешь, и возвеличиваешь, кого желаешь, и унижаешь, кого желаешь. В твоей руке — благо…» [45, сура 3, стих 25].» (И.Л.Фадеева. Концепция власти на Ближнем Востоке, М., «Восточная литература» РАН, 2001 г., с.42).

Воля Аллаха узнавалась «по результату», т.е. тот, кто захватывал власть и являлся его избранником. О том, как избранник избавлялся от претендентов на избранничество, узнаем ниже.

6 Там же, с.59.

7 Петросян Ю.А. Османская империя, М., «Алгоритм», 2003 г., с.29.

8 В турецких хрониках можно найти указ Османа, в котором сказано: «Тимар, который я дам кому-либо, пусть без причины не отнимают. А если тот, кому я дал тимар, умрет, то пусть передадут сыну его. Если сын мал, то все равно пусть передадут, чтобы во время войны слуги его ходили в поход до тех пор, пока он сам не станет пригодным» (Там же).

9 Там же, с.32.

10 Там же, с.136-137.

11 Там же, с.37-38.

12 Сам Баязид I «отличился» после победы в сражении при Никополе 25 сентября 1396 г., когда приказал умертвить около 10 тыс. крестоносцев, попавших к туркам в плен. «Почти все пленные были обезглавлены, остальные были убиты ударами палиц. Казнь длилась почти целый день, и даже приближенные и военачальники султана, не вынеся зрелища кровавой бойни, просили Баязида остановить ее. Султан помиловал лишь немногих юношей, но отдал их в рабство своим сановникам» (Там же, с.40).

13 Там же, с.51.

14 Там же, с.60.

15 Там же, с.62.

16 Джон Фрили. Тайны османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск, «Русич», 2004 г., с.13.

17 «При этом Османы ссылались на подходящие случаю строчки Корана, такие как “Казнь принца предпочтительнее потери провинции” и “Лучше смерть, чем дурные предчувствия”» (Там же, с.17). Хотя на самом деле речь в данных аятах (очевидно, имеются в виду аяты суры II («Корова»)) идет об изгнании и убийстве врагов веры, которые упорствуют в своем заблуждении или сражаются с мусульманами.

18 Кануннаме Мехмеда II гласил: «Для блага государства тот из моих доблестных сыновей и внуков, которому Всевышний пожалует султанат, может законно обречь на смерть своих братьев. Большинство улемов считает это допустимым» (Hammer-Purgstall J. Histoire de l’Empire Ottoman depuis son origine jusqu’a nos joirs, 1836-1841, Т.3, р.302-303).

19 И.Л.Фадеева. Концепция власти на Ближнем Востоке, М., «Восточная литература» РАН, 2001 г., с.90.

20 Там же.

21 Это тем более печально для империи, что Мехмед II «не отличался особой религиозностью, а что касается ислама, то он всего лишь соблюдал формальности мусульманской веры, что было необходимо для него как для главы государства. Анджолелло пишет, что принц Баязид, по словам его окружения, заявил, что “его отец властвует безраздельно и не верит в пророка Мухаммеда”» (Джон Фрили «Тайны османского двора. Частная жизнь султанов», Смоленск, «Русич», 2004 г., с.31).

22 В Османской империи существовала должность шейх-уль-ислама — духовного лица, равного по своим полномочиям великому визирю. «Только шейх-уль-ислам обладал правом толковать любое решение светских властей империи с точки зрения положений Корана и шариата. Его фетва — документ, одобряющий акты высшей власти, — была необходима и для султанского указа. Фетвы санкционировали даже низложение султанов и их восшествие на престол» (Петросян Ю.А. Османская империя, М., «Алгоритм», 2003 г., с.125). Однако и благосостояние шейха, и его жизнь находились в руках султана, так что, в большинстве случаев, он делал то, что ему приказывал султан.

23 Перед решающим штурмом Мехмед II, чтобы вдохновить войско, сказал, что ему ничего не нужно кроме зданий и стен города, в результате чего Константинополь подвергся жесточайшему разграблению, а жители убийствам и насилию. «Разграблению в эти страшные дни подверглись все константинопольские храмы и дворцы. Не меньший ущерб памятникам архитектуры и искусства причинило варварство грабителей. В грязь и пламя летели бесценные рукописи, рушились мраморные стены и колонны, разбивалась великолепная мозаика… 60 тыс. человек было уведено в неволю, корабли турок были забиты драгоценными грузами» (Там же, с.80).

24 Джон Фрили. Тайны османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск, «Русич», 2004 г., с.22-23.

25 Петросян Ю.А. Османская империя, М., «Алгоритм», 2003 г., с.115.

26 Джон Фрили. Тайны османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск, «Русич», 2004 г., с.24.

27 Там же, с.27.

28 «Османы унаследовали некий гибрид турецкого языка. В нем содержался большой объем заимствований из персидского и арабского языков. На нем говорили богатые и знатные. Речь простых турок считалась ими «грубой». Язык османов использовался в государственных учреждениях… Только дома, вдали от посторонних глаз и, возможно, от слуг, османы говорили на турецком — языке жителей Анатолии» (Рафаэла Льюис «Османская Турция», М., «Центрполиграф», 2004 г., с.22).

29 Джон Фрили. Тайны османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск, «Русич», 2004 г., с.32.

30 Там же, с.34.

31 Хотя это и не помешало ему отдать приказ умертвить двух своих сыновей (Махмуда и Мехмеда) за буйный нрав и непослушание.

32 Там же, с.52.

33 И.Л.Фадеева Концепция власти на Ближнем Востоке, М., «Восточная литература» РАН, 2001 г., сс.84-85.

34 Некоторые историки полагают, что Селим был извращенцем (говоря языком XIX века, «получал большее наслаждение от неестественных развлечений»).

35 Джон Фрили. Тайны османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск, «Русич», 2004 г., с.55.

36 Шииты империи несколько раз поднимали восстания против суннитов. Так, еще во время правления Баязида «в 1508 г. в районе Токата поднял восстание шиитский дервиш Нур Али Халифа, собравший вокруг себя более 20 тыс. недовольных… Повстанцы были настолько сильны, что несколько раз наносили поражение султанским отрядам, насчитывавшим до 4 тыс.воинов. Нур Али Халифа овладел Токатом. Восстание длилось несколько лет и было с немалой жестокостью подавлено Селимом I, снискавшем после этого славу беспощадного гонителя и истребителя шиитов.

В апреле 1511 г., когда в Центральной Анатолии еще продолжалось восстание Нур Али Халифы, на юго-западе Анатолии, в районе Антальи, вспыхнул новый, еще более мощный и опасный для султана пожар повстанческой борьбы. Повстанцев возглавил кызылбаш, известный под именем Шахкулу («раб шаха», т.е. иранского шаха Исмаила I)» (Петросян Ю.А. Османская империя, М., «Алгоритм», 2003 г., с.165). Восставшим удалось одержать ряд побед, но, в конечном итоге, они были разбиты султанскими войсками в сражении у реки Гекчай в июле 1511 г.

37 Джон Фрили «Тайны османского двора. Частная жизнь султанов», Смоленск, «Русич», 2004 г., с.56.

38 Самым известным его двустишием является следующее:

«В то время как львы дрожали под моей сокрушительной дланью,

Волею судьбы я пал добычей женщины с глазами лани».

(17 декабря 2008 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов