21 сентября 2019 г.

Новые статьи:

Государство
Дмитрий Волков
Вступление в Имперскость
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Государство
Федор СЕЛЕЗНЕВ
Царская забота: государство и промышленность в самодержавной России
Религия
Леонтий (Филиппович) — архиепископ
Украинские шовинисты и самосвяты
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Религия
Игумен ГЕОРГИЙ (Шестун)
Место и роль мужчины во вселенской иерархии
 
 
 

Статьи: Общество

Дмитрий СТОГОВ
Салон генерала Е.В.Богдановича в борьбе за сохранение Империи

Стогов Дмитрий Игоревич — кандидат исторических наук, ассистент кафедры истории культуры, государства и права Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета (ЛЭТИ)

В настоящее время остаются актуальными вопросы, связанные с причинами кризиса самодержавной власти в годы правления императора Николая II и падения монархии, с сущностью и характером закулисной политической борьбы, имевшей место в те далекие годы. Без сомнения, на внутреннюю и внешнюю политику последнего русского императора тем или иным образом пытались оказывать влияние различные политические силы — от крайне правых до центристов. Одной из форм самоорганизации активных политических деятелей того времени, пытавшихся оказывать давление на власть, являлись салоны, которые появились в России еще в начале XIX века.

Само понятие «салон» французского происхождения, берущее свое начало со второй половины XVIII столетия. Согласно Большой Советской энциклопедии, это «светский политический, литературно-художественный кружок, состоящий из избранных лиц дворянско-буржуазного круга, интеллигенции, собирающихся у какого-либо привилегированного лица, политического деятеля, мецената»1. Отметим, что салон в традиционном понимании этого слова является организацией неформальной, неофициальной, не обладающей статусом юридического лица (в отличие от общественных организаций типа «Русского собрания»).

Организаторами салона, деятельности которого посвящена настоящая статья, выступили Евгений Васильевич Богданович, генерал от инфантерии, член Совета министра внутренних дел, староста Исаакиевского собора, и его супруга, Александра Викторовна Богданович. Их салон действовал по крайней мере около тридцати трех лет (именно за этот временной период сохранились дневники А.В. Богданович), то есть на протяжении царствования трех последних Романовых — Александра II, Александра III и Николая II. С начала 1908 г. Богдановичи проживали в особняке поэта И.П. Мятлева у Исаакиевского собора (Исаакиевская пл., д. 9)2.

Несколько слов о самом Е.В. Богдановиче и его супруге. Евгений Васильевич Богданович (1829–1914) родился 26 февраля 1829 г. в семье полковника, участника Отечественной войны 1812 г., был племянником героя Кавказа — генерала Льва Альбранта. Свою службу он начал в качестве гардемарина (1843 г.), а затем мичмана (1846 г.) на Черноморском флоте. Вследствие морской болезни он был вынужден в 1850-е гг. оставить службу на флоте и стал прапорщиком — адъютантом при новороссийском генерал-губернаторе (с 1851 года)3. Позже полковник Богданович успешно делает карьеру в Министерстве внутренних дел. В архивном фонде канцелярии МВД, который хранится в Российском государственном историческом архиве (РГИА), содержится ряд материалов о деятельности Богдановича в 1860–1870-е годы4. По свидетельству газетных источников, Богданович внес значительный вклад в организацию пожарных команд по всей России, «взаимного от огня страхования», водопроводов и т.д.5. Кроме того, ему принадлежала идея строительства Великого Сибирского железнодорожного пути6. Мало того, в честь генерала была названа узловая станция под Екатеринбургом — Богданович, существовавшая под таким именем и в советское, и в наше время.

Также Богданович объездил с инспекциями ряд центральных губерний и изучал образ жизни, быт и материальное положение рабочих, их политические настроения; в своих докладных записках излагал комплекс мер, необходимых для борьбы с революционной крамолой7. Служебную карьеру Богданович закончил в качестве генерала от инфантерии, члена Совета министра внутренних дел.

Примечательна также общественная и журналистская деятельность Е.В. Богдановича. Глубоко религиозный, по признанию современников, человек, он в 1878 г. был избран старостой Исаакиевского собора и в этом звании пребывал шесть лет. Тогда же Богданович наладил издание знаменитой «Кафедры Исаакиевского собора», патриотических и монархических брошюр для пропаганды монархических идей в армии, на флоте, в системе образования и т.д. Раздача этих материалов проводилась в народе бесплатно. Богданович, по признаниям современников, являлся незаурядным публицистом, и его «бесплатные брошюры для войск и народа» и статьи, посвященные различным памятным датам, историческим событиям, расходились по всей стране. Особые экземпляры выделялись для императора, министров, других высокопоставленных деятелей. Кроме того, он наладил издание картин на религиозные и исторические сюжеты для распространения их в народной среде. Нередко подобная деятельность подвергалась ожесточенной критике со стороны представителей либеральной интеллигенции за так называемый «ура-патриотизм»8. Сегодня, конечно, нам трудно судить о том, сколь действенный эффект имели эти издания для патриотического воспитания народных масс. Символично, что Е.В. Богданович скончался в 1914 г., т. е. практически в самом начале Первой мировой войны. В то время революционная пропаганда еще не имела столь значимого влияния в народе, как в последующие годы. Вполне возможно, что брошюры и картины Богдановича сыграли не последнюю роль в сдерживании ее натиска, хотя этот вопрос требует специального исследования.

Гораздо меньше известно о супруге Е.В. Богдановича — Александре Викторовне. Она была дочерью егермейстера В.Н. Бутовского. По словам товарища министра внутренних дел В.Ф. Джунковского, она была «удивительной по кротости и любви к ближнему женщиной»9, необычайно преданной своему мужу, начитанной, образованной и глубоко религиозной женщиной (эти выводы нетрудно сделать, проанализировав сохранившиеся в архиве до наших дней ее дневники). Когда Евгений Васильевич почти совершенно ослеп вследствие катаракты, А.В. Богданович записывала под диктовку тексты его статей, брошюр, писем к императору и министрам, другим деятелям. После кончины Е.В. Богдановича в Ялте 1 сентября 1914 г. она, по свидетельству того же Джунковского, «последовала за своим другом», скончавшись 2 декабря 1914 г. Оба были похоронены в Александро-Невской лавре. Сын Богдановичей, Николай Евгеньевич (1870–1905), являлся тамбовским вице-губернатором и был злодейски убит эсером-террористом10.

Сегодня, по прошествии более сотни лет, трудно сказать, когда конкретно начал свою деятельность салон Богдановичей. Дело в том, что, собственно говоря, эта структура носила неформальный характер. Сохранившиеся рукописи дневника А.В. Богданович начинаются описанием событий 1879 года, и из этого источника ясно видно, что уже тогда в квартире Богдановичей велись приемы представительных особ.

Вот как обрисовал деятельность салона в письме к императору Николаю II, которое хранится ныне в РГИА, сам Е.В. Богданович: «Бесчисленные связи и знакомства по всей России сделали незаметно мой дом сборным местом всего, что есть патриотического в нашем Отечестве. Уже почти полвека на моих ежедневных завтраках собираются представители буквально всех сословий, классов и рангов, какие существуют в России: <…> все у меня бывают, встречаются, сходятся, спорят, завтракают за одним столом и обмениваются сведениями, мыслями, пожеланиями. <…> Ни одно событие, мало-мальски достойное внимания, не минует, если можно так выразиться, моего дома, и нет ни одной газеты, которая не отставала бы от разговоров “у генерала Богдановича”. Вот источники моей осведомленности и ключ к тому, что и в 81 год я не чувствую себя ни одним нервом отставшим от современности и действительности»11. Письмо не датировано; как значится на титульном листе данной единицы хранения, оно относится к периоду между 1907 и 1911 гг. В нем Е.В. Богданович прямо указал, что в то время ему был 81 год. Он родился в 1829 г., значит, письмо составлено около 1910 г. Генерал писал царю, что его салон возник почти за пятьдесят лет до времени написания данного послания. Таким образом, получается, что рождение салона можно отнести к 1860-м гг., а не к 1879 г., как считалось ранее12.

По утверждению епископа Евлогия, «ежедневно за столом сидели десятки гостей, самых разнообразных и часто очень интересных»13. Однако другие источники опровергают столь большое число посетителей (по крайней мере, ежедневных). О количестве участников салона Богдановичей пишет Л.А. Тихомиров: «Эти завтраки, без сомнения, стоили очень недешево, потому что гостей было много, человек десять, двадцать и больше. Иногда у Богдановича были специальные приглашенные, и тогда их набиралось по нескольку десятков человек, так что приходилось накрывать особый стол. Так, помню у него целую толпу членов Государственной думы, помню депутации, подносившие что-нибудь Императору или даже самому Евгению Васильевичу»14. Сообщение Л.А. Тихомирова подтверждается информацией из дневника А.В. Богданович. По ее словам, среднее количество участников «завтраков» составляло 15–20 человек15.

Один только общий перечень лиц, посещавших сначала «завтраки», а позже, при Николае II, «обеды» у Богдановичей, достаточно внушителен и содержит множество имен высших государственных сановников, первых лиц государства. В архиве частично сохранились так называемые «списки приглашенных гостей на обеды, завтраки, вечера к Богдановичам», относящиеся к периоду с 1901 по 1913 год16. Эти материалы содержат 246 листов текста примерно с 35–50 фамилиями на каждом из них. Многие из фамилий неоднократно повторяются. Сохранились также еще и так называемые «мелкие черновые записки», в которых карандашом составлен перечень отдельных участников «завтраков»17. Среди лиц, посещавших в разное время салон Богдановичей, можно назвать следующих. Это министр внутренних дел В.К. Плеве; священник Г.А. Гапон18; протоиерей И.И. Восторгов; варшавский генерал-губернатор, петербургский градоначальник Н.В. Клейгельс; министр императорского двора барон В.Б. Фредерикс; шталмейстер двора, статс-секретарь, член Государственного совета, главноуправляющий Собственной Его Императорского Величества канцелярии по принятию прошений19 барон А.А. Будберг; генерал-адъютант, дворцовый комендант В.А. Дедюлин; петербургский губернатор В.Ф. Лауниц; управляющий делами Комитета министров А.Н. Куломзин; начальник Генштаба, военный министр В.А. Сухомлинов; издатель и публицист А.С. Суворин20; издатель «Гражданина» князь В.П. Мещерский; публицист и друг В.П. Мещерского Н.Ф. Бурдуков; редактор «Санкт-Петербургских ведомостей» Э.Э. Ухтомский; монархисты-черносотенцы В.А. Грингмут, В.М. Пуришкевич, А.И. Дубровин, Н.Е. Марков 2-й, Л.А. Тихомиров; приват-доцент римского права Б.В. Никольский (являлся в 1912 г. также личным секретарем Е.В. Богдановича21 и записывал, наряду с А.В. Богданович, письма и статьи своего шефа под диктовку)22 и т.д. Судя по источникам, вопрос, кого и как, с какой целью приглашать на «завтраки» и «обеды», определялся супругами совместно23.

Трудно сегодня судить об общем количестве участников салонных собраний, так как списки приглашенных на «завтраки» сохранились не за все годы существования салона, а только за 1901, 1902, 1903, 1906, 1907, 1908, 1910, 1911, 1912 и начало 1913 года. Проанализировав материалы дневников А.В. Богданович, списки приглашенных на «завтраки», а также переписку Богдановичей, можно сделать заключение об общем количестве участников в несколько сотен человек. Никакого жесткого членства в салоне не было24. Однако постоянных участников было, судя по данным различных источников, не так уж много — около двадцати человек известных государственных и общественных деятелей (Н.А. Павлов, Н.Д. Чаплин, Б.В. Никольский, Н.Ф. Бурдуков, Н.Д. Остен-Сакен, И.А. Думбадзе, братья М.С. и Н.С. Путятины, Б.В. Штюрмер, А.А. Мосолов, В.А. Дедюлин, А.С. Стишинский, Н.А. Маклаков, В.Ф. Дейтрих, В.А. Сухомлинов, Л.А. Тихомиров, В.К. Саблер, Б.М. Юзефович, Н.К. Шауфус, В.М. Пуришкевич). Их фамилии встречаются особенно часто среди прочих, приглашаемых на обеды, и упоминаются практически постоянно в период с 1901 по 1913 год. Многие из них посещали и другие подобные собрания, а нередко являлись и сами содержателями салонов. В этой связи достаточно назвать организатора известного литературно-политического салона В.П. Мещерского25, графиню С.С. Игнатьеву (урожденную княжну Мещер¬скую)26, организаторов более поздних кружков и салонов Н.Ф. Бурдукова, Б.В. Штюрмера27 и т.д. Посещали Богдановичей также иностранные гости. К примеру, в мае 1911 г. у генерала завтракала французская делегация на Международный пожарный конгресс: «10 французов и одна дама»28.

Богдановичи всякий раз приглашали на свои «завтраки» и «обеды» интересующих их лиц, причем весьма разных политических убеждений — от «умеренно правого» А.С. Суворина до «крайне правого» А.И. Дубровина. В этой связи А.В. Богданович заметила в дневнике, что «к нему (к Е.В. Богдановичу. — Д.С.) стягивались люди всех лагерей» и что старому генералу «приходилось лавировать, скрывать свои мысли, суждения и проч.»29. Однако все участники салона, разумеется, выражали монархические взгляды, считали себя приверженцами традиционных государственных институтов Российской империи.

Коснемся проблемы взаимоотношения Богдановичей с одним из участников салона — Б.В. Никольским. В своем дневнике Б.В. Никольский подробно останавливался на фактах своего посещения «завтраков» у генерала, пересказывал свои высказывания по политическим вопросам, произнесенные у Е.В. Богдановича (о «конце России самодержавной» в связи с поражением русского флота в Цусимском сражении и т.д.)30. Е.В. Богданович использовал Б.В. Никольского для различных поручений. Например, в 1905 г. по просьбе генерала Никольский написал доклад царю с советами о спасении монархии, получив за него от Богдановича 200 рублей31.

Высшие чиновники, члены Государственного совета, министры считали своим долгом в дни семейных торжеств (новоселье и т.д.) у Е.В. Богдановича посещать его дом с поздравлениями32. К примеру, в день 80-летия генерала посетило более восьмисот лиц; было получено более четырехсот поздравительных адресов33.

А.В. Богданович в дневнике показала общую атмосферу салона. Она отметила, что квартира генерала постоянно была переполнена разного рода просителями. Она записала в марте 1907 г., что «после молитвы <…> Евгения Васильевича начинается наша кипучая жизнь — бесконечные люди, бесконечные звонки телефона и из передней каждого Евгений Васильевич ласково принимает — каждого ободрит добрым словом и советом — у него на это великий талант»34. Работа генерала до последних дней его жизни оставалась напряженной. По свидетельству его супруги, «несмотря на свои годы и немощи, <…> Евгений Васильевич целый день занят, работает, людей направляет на работу, дает каждому добрый совет, подбадривает унывающих, утешает и словом, и делом несчастных»35. Среди посетителей дома Богдановичей были не только высшие чиновники, генералы, митрополиты и т.д., но и представители простого народа. К примеру, весной 1907 г. у Евгения Васильевича побывал «тульский мужик Ефремовского уезда Гринев», который говорил о том, что у них в деревне нет революционных агитаторов36.

Вот описание «завтраков» у Богдановичей, изложенное Л.А. Тихомировым в его позднейших воспоминаниях: «Желающие посетить генерала должны были являться к завтраку. Иногда приглашали на обед. <…> Но все, признанные в качестве “знакомых”, могли без всяких церемоний являться к завтраку. К этому времени Евгений Васильевич уже обязан был являться в роли радушного хозяина, точно так же, как и Александра Викторовна, встречать гостей. Гости обычно сходились в гостиную, где в кресле восседал Богданович»37. Согласно Л.А. Тихомирову, в салоне было принято представлять гостей друг другу, чтобы кто-нибудь из присутствующих не мог сказать нелицеприятные слова в адрес незнакомых ему посетителей. Не допускалось также критиковать деятельность начальника Е.В. Богдановича, то есть министра внутренних дел38.

К вышесказанному генерал В.Ф. Джунковский добавляет: «У него (Е.В. Богдановича. — Д.С.) всегда за столом были накрыты четыре–пять приборов для гостей. Это все знали. Завтрак бывал всегда очень скромный, бутылки белого и красного вина стояли на столе. За столом, несмотря на свою слепоту, он удивительно хорошо ориентировался, указывал всем места, поддерживал общий разговор, беспокоился, достаточно ли все едят, был на редкость радушный хозяин»39. Мемуарист рассказал нам о нравах, царивших в обществе Богдановичей, отметив, что в салоне было запрещено давать прислуге на чай, которая взамен этого получала от генерала дополнительное содержание40.

По поводу взаимопонимания между участниками салона издатель консервативной газеты «Гражданин» князь В.П. Мещерский писал следующее: «Кто бывал на этих завтраках, а прежде на обедах <…>, тот выносил два впечатления: во-первых, от отсутствия пошлой и грязной сплетни, которая потому не терпелась, что хозяева были добры, и потому, что разговоры всегда вращались в области политики, не оставляя места сплетням и злобе; а второе впечатление получалось от изумления перед тем даром, с которым хозяин умел соединять в своем доме гостей самых различных образов мыслей»41.

Вышеприведенные свидетельства в сущности не противоречат друг другу. Можно сделать вывод о том, что участники салона старались соблюдать элементарные правила этикета и ведения дискуссий.

В архивном фонде Е.В. Богдановича содержится меню обеда, имевшего место в Морском корпусе 6 ноября 1910 г.: «Бульон с кулебякой; пожарские котлеты с горошком; гусь с яблоками; мороженое, кофе, конфекты»42. Нечто подобное (с упором на традиционно русские кушанья) готовили и повара в особняке самих Богдановичей.

Л.А. Тихомиров в своих воспоминаниях привел меню обедов у Богдановичей. Он так описал стола генерала: «…Завтраки его были очень хороши. Это был целый обед43. Прежде всего, прекрасная, разнообразнейшая закуска, потом горячее, жаркое, рыба, десерт, после завтрака — кофе в гостиной. За завтраком были всегда превосходные вина; некоторые Богданович выписывал прямо из Франции. Часто у него бывали и редкости, которые ему присылали приятели, например, какая-нибудь горная коза и тому подобная дичь»44. Забота об организации стола лежала на плечах Александры Викторовны.

Рассмотрим теперь проблему, связанную с финансовым обеспечением издательской деятельности и салона Богдановичей. В высших придворных кругах бытовало мнение о том, что деятельность салона Богдановичей осуществлялась на деньги из секретных фондов Министерства внутренних дел и Министерства императорского двора45. Действительно, из архивных источников известно, что Богданович неоднократно испрашивал у царя выдать ему финансовые средства на печатание изданий, например, «хотя бы десять тысяч рублей» (письмо императору 9 января 1914 года)46. Генерал неизменно требовал оказать ему негласное (т.е. секретное) пособие, «в виду нападок на правительство безумствующей левой печати»47. Как правило, подобные просьбы генерала удовлетворялись хотя бы частично. К примеру, в 1902 году министр внутренних дел В.К. Плеве в своем всеподданнейшем докладе «признавал необходимым выдать члену Совета Министра Внутренних Дел генерал-лейтенанту Богдановичу денежное пособие в размере трех тысяч рублей на покрытие расходов по напечатанию вновь изготовленных им народных изданий <…> из оборотных сумм по изданию газеты “Правительственный Вестник”»48. В 1909 г. премьер П.А. Столыпин сообщил генералу о том, что император «соизволил назначить <…>, во внимание к <…> долголетней отлично-усердной службе, взамен аренды, пожизненное негласное пособие по 2000 рублей в год с тем, чтобы выдача этого пособия производилась в сроки, установленные для выдачи аренд»49. В том же юбилейном для Богдановича году временно управляющий делами Министерства императорского двора свиты его величества генерал-майор князь Н.Д. Оболенский ходатайствовал перед царем о выделении генералу негласного пособия в размере 20 000 рублей, что и было высочайше повелено. Деньги выделялись из § 5 сметы расходов за счет Кабинета его императорского величества50. Заметим, что Н.Д. Оболенский мотивировал необходимость выделения такого пособия тем, что Е.В. Богданович «положил много труда и израсходовал все свое личное состояние» на издательскую деятельность. По его словам, генерал «в настоящее время живет исключительно получаемой пенсией», будучи обременен долгами около 20 000 рублей и желая расплатиться с кредиторами еще до смерти, чтобы не оставлять свой долг жене и семье покойного сына51.

Министр финансов В.Н. Коковцов 10 ян¬варя 1914 г. писал Е.В. Богдановичу, что «Государь Император <…> соизволил отпустить» ему «10 000 рублей в пособие на покрытие издержек по печатным изданиям» генерала, «с показанием настоящего расхода по счетам на известное Его Императорскому Величеству употребление»52. Одновременно было «сделано распоряжение по Главному Казначейству об открытии в распоряжение Министерства Внутренних Дел кредита в 10 000 руб. на указанную надобность»53. Мало того, ежегодно император приказывал выдавать Е.В. Богдановичу годовой билет на проезд по всем железным дорогам страны54. По свидетельству бывшего директора Департамента полиции С.П. Белецкого, «генерал Дедюлин во все время нахождения своего у власти дворцового коменданта отпускал из своего секретного фонда, дополнительно к ассигнованию Министерства внутренних дел, генералу Богдановичу средства на его политический салон не только для сближения своего с нужными ему людьми, но и для проведения, путем еженедельных письменных докладов генерала Богдановича государю, тех или других своих взглядов на события или лица, приближающиеся к трону»55. Премьер-министр и министр финансов В.Н. Коковцов также оказывал Е.В. Богдановичу финансовую помощь56. По признанию современников, генерал на протяжении своей жизни отличался настойчивостью, когда речь шла о денежных субсидиях его различных предприятий.

* * *

Немаловажным представляется и вопрос о дискуссиях в салоне Богдановичей. Какие проблемы обсуждались на «завтраках» у Богдановичей? Подавляющее число участников салона выступали с правых политических позиций. Ниже приведем несколько сообщений, в которых описываются отдельные салонные дискуссии. По мнению епископа Холмского Евлогия, «определенного направления в обсуждении <…> вопросов не чувствовалось — был некоторый сумбур, тем более что собеседники принадлежали не только к разным слоям общества, но и к разным течениям общественно-политической мысли. Конечно, общий тон беседы был правый, строго монархический, однако нередко правые деятели подвергались суровой критике, а более либеральные одобрялись»57. Епископ считал, что салон Богдановичей не являлся «“салоном” в принятом смысле этого слова», но «общественные или политические завтраки и обеды» у него устраивались чуть ли не ежедневно58. За некоторыми гостями (например, за епископом Евлогием) хозяин присылал «маленькую карету в одну лошадь». По словам Л.А. Тихомирова, на салонных мероприятиях обсуждались прежде всего «злобы дня»; пересказывали, в частности, сообщения о придворной жизни, например, о маленьком наследнике престола59.

Практически ни одно событие во внутриполитической жизни империи (смена министров, перестановки в правительстве, новые назначения, деятельность Думы, противодействие революционному движению и т.д.) не оставалось в салоне без должного внимания. Участники «завтраков» у Богдановичей на своих собраниях резко критиковали деятельность первой и второй Государственных дум и считали, что их деятельность «ведет к анархии». Однако, учитывая обстоятельства, связанные с революционным брожением в обществе летом 1906 г., они сходились к мысли о временной отсрочке роспуска первой Государственной думы60. В августе того же года, судя по дневнику А.В. Богданович, посетители салона уверились, что «царь ненавидит то, что сам дал» (то есть народное представительство)61. После этого критика деятельности Государственной думы усилилась.

Когда же первые две думы были все-таки распущены, то, в отличие от многих правых деятелей, Е.В. Богданович считал, что после роспуска надо тем не менее назначить новые выборы, но провести их под контролем «властей на местах», чтобы не допустить проникновения в Думу «проходимцев»62. Генерал положительно оценил события 3 июня 1907 г. Более того, по уверению жены Е.В. Богдановича, он вообще симпатизировал политике П.А. Столыпина, а его идеалом (об этом свидетельствуют и газетные статьи Е.В. Богдановича) являлась конституционная монархия германского типа63.

Особое внимание посетителей кружка привлекли события, связанные с кончиной в 1910 г. графа Л.Н. Толстого; при этом бурно обсуждался вопрос, следует ли отпевать его по православному обряду и можно ли вообще молиться за вероотступника. Большинство участников поддержали резолюцию по Л.Н. Толстому Николая II: «Господь Бог да будет ему милосердным судьей»64.

По справедливому замечанию исследователя А.Н. Боханова, «повышенное внимание к жизни правительственных “сфер” не было для Богдановичей связано напрямую с какой-либо узкоматериальной корыстью»65. Супруги Богдановичи, судя по дневниковым записям Александры Викторовны, действовали сообразно их религиозным, патриотическим, монархическим убеждениям и взглядам. В отличие от других салонов (графини С.С. Игнатьевой, В.П. Мещерского и др.), у Богдановичей практически не обсуждались религиозные, философские вопросы, не было литературных чтений. Среди рассматривавшихся проблем преобладали политические, хотя, конечно, допускались и исключения. Впрочем, иногда политических вопросов вообще не касались66.

Конкретные предложения, вырабатывавшиеся в салоне Е.В. Богдановича, передавались в устном либо письменном виде непосредственно императору через приближенных к нему лиц — участников кружка (дворцового коменданта В.А. Дедюлина и др.). Возникает вопрос: как реагировал на деятельность салона Николай II? Сведения об этом крайне скудны и отрывочны. В своем дневнике император не упоминает даже фамилии Богдановича. При анализе дневника А.В. Богданович на основе отрывочных сообщений создается впечатление, что «вразумительные беседы» с царем не имели должного эффекта. Ни один из советов Богдановича не был реализован на практике. Так, 19 октября 1913 г. дворцовый комендант В.А. Дедюлин направил из Ливадии депешу Богдановичу, в котором он говорил о категорическом нежелании императора «получать впредь подобные <…> письма, а также слишком часто получать посторонние советы и указания на двадцатом году царствования и по достижении им зрелого возраста». Что именно не понравилось государю, В.А. Дедюлин досконально не знал67.

Совершенно точно ясно, что к 1914 г. наступило определенное охлаждение Николая II к Е.В. Богдановичу. Возможно, это было связано с положительным отношением царской семьи к Г.Е. Распутину, против которого резко выступал генерал. Впрочем, и большинству тогдашних правых в то время казалось излишним присутствие Распутина при дворе, а его деятельность даже со стороны убежденных монархистов подвергалась далеко не всегда справедливым нападкам и ожесточенной критике.

Как уже отмечалось, Е.В.Богданович скончался 1 сентября 1914 года. С его смертью прекратил существование и крупнейший правый политический салон, а многие его бывшие участники вошли в знаменитый кружок сенатора А.А. Римского-Корсакова, в составе которого пытались (правда, безуспешно) рекомендовать Николаю II провести в стране ряд чрезвычайных мер для спасения монархии от революционной угрозы. После Февраля 1917 года многие из них были арестованы Временным правительством. Дальнейшая судьба большинства посетителей салона Е.В. Богдановича сложилась трагически. Такие деятели, как А.И. Дубровин, Б.В. Никольский, С.П. Белецкий и другие, были расстреляны чекистами; некоторые (например, В.М. Пуришкевич) умерли в годы Гражданской войны от эпидемий; немногим (епископу (впо¬следствии митрополиту) Евлогию, Н.Е. Маркову) удалось эмигрировать; буквально единицы (например, академик А.И. Со¬болевский) впоследствии умерли своей смертью в СССР. О судьбе отдельных участников салонных собраний Е.В. Богдановича (например, о Н.Ф. Бурдукове, о Н.Н. Жеденове) вообще нет никаких сведений после 1917 года.

1 Большая Советская Энциклопедия. 2-е изд. М., 1955. Т. 37. С. 625.

2 См.: Алфавитный указатель жителей города С.-Петербурга… С. 63 // Весь Петербург. Адресная и справочная книга на 1914 г. До этого супруги Богдановичи проживали по адресу: Морская, 51. См: Весь Петербург. Адресная и справочная книга на 1905 г. Также см.: РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 401. Л. 6—6 об.

3 60-летний юбилей службы генерал-лейтенанта Е.В. Богдановича // Русский инвалид. 1907. 6 февраля.

4 РГИА. Ф. 1282. Оп. 3. Д. 808 («Дело по жалобе гувернантки М.Толбузиной на развратное поведение чиновника особых поручений МВД полковника Е.Богдановича»); д. 836 («Дело о награждении орденами служащих при МВД полковника Богдановича…») и др.

5 Москвич. 60-летие службы генерала Е.Богдановича // Московские ведомости. 1907. 30 января.

6 Там же.

7 РГИА. Ф. 1282 (Канцелярия МВД). Оп. 1. Д. 646; ОР РНБ. Ф. 587 (Победоносцев К.П.). Д. 5.

8 См., напр., интересные воспоминания князя С.М. Волконского: Волконский С.М. Мои воспоминания: В 2 т. М., 1992. С. 62–64.

9 Джунковский В.Ф. Воспоминания: В 2 т. /Под общей редакцией А.Л. Паниной. Предисл. И.Пушкаревой и З.Перегудовой. М., 1997. С. 405.

10 См.: Стогов Д.И. «Убежденный, преданный и искренний слуга царский...» Николай Евгеньевич Богданович (1870–1905): жизнь и мученическая кончина //http://www.rusk.ru/st.php?idar=162570

11 ОР РГБ. Ф. 664. К. 1. Д. 12. Л. 3–3 об.

12 Богданович А.В. Три последних самодержца. Дневник / Предисл. Е.Вавилова. М.; Л., 1924. С. 6.

13Евлогий, митрополит (Георгиевский В.С.). Путь моей жизни. Воспоминания, составленные по его рассказам Т.Манухиной. М., 1994. С. 200.

14 Тихомиров Л.А. Тени прошлого. Воспоминания /Сост. М.Б. Смолин. М., 2000. С. 682.

15 По сообщению дневника А.В. Богданович, 26 апреля 1905 г., например, присутствовало 16 человек (РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 294. Л. 12); иногда бывало значительно меньше, например, 4 человека — 14 мая 1906 г.(РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 304. Л. 14).

16 Там же. Д. 558, 559.

17 Там же. Д. 67.

18 Судя по Спискам приглашенных гостей на обеды, завтраки, вечера к Богдановичам, «священник Гапонов» посетил салон 16 апреля 1903 г. (РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 558. Л. 187).

19 БАН. Отдел рукописей. Q № 342. Л. 224 об.

20 А.С. Суворин в дневнике рассказывал о своих контактах с Е.В. Богдановичем, о посещении салона Богдановичей, где произносил речи на политические темы. См.: Суворин А.С. Дневник. М., 1992. С. 29, 132, 134, 135, 160, 161, 332, 334.

21 Правые партии. Документы и материалы 1905–1917 гг. М., 1998. Т. 2. С. 752 (комментарии).

22 См., к примеру, набросок статьи Е.В. Богдановича, посвященной 300-летию Дома Романовых. Почерк Б.В. Никольского (РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 25).

23 Там же. Д. 74. Л. 47 («Подслушанный разговор»).

24 См. в этой связи: Богданович А.В. Три по¬следних самодержца. Дневник / Предисл. Е.Вавилова. М.; Л., 1924. С. 6.

25 Е.В. Богданович долгие годы был лично знаком с В.П. Мещерским, посещавшим салон генерала. См.: РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 73.

26 Сохранилась копия поздравления Е.В. Богдановича С.С. Игнатьевой со Святой Пасхой. Источник не датирован (составлен между 1906 и 1914 гг.). См.: РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 42.

27 Показания С.П. Белецкого от 24 июня 1917 г. // Падение царского режима / Под ред. П.Е. Щеголева. М.; Л., 1925. Т. 4. С. 381–382.

28 РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 457. Л. 48 об.

29 Там же. Д. 299. Л. 15 об.

30 Там же. Ф. 1006. Оп. 1. Д. 4 б. Л. 242.

31 Там же.

32 Там же. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 411. Л. 29 об.

33 Там же. Д. 444. Л. 13.

34 Там же. Д. 345. Л. 29 об.; Д. 435. Л. 25 об.

35 Там же. Д. 381. Л. 26 (запись в дневнике от 8 октября 1907 г.).

36 Там же. Д. 349. Л. 5 об.

37 Тихомиров Л.А. Тени прошлого. С. 680–681.

38 Там же. С. 681.

39 Джунковский В.Ф. Воспоминания. Т. 2. С. 172.

40 Там же. С. 239.

41 Мещерский В.П. Дневники. Вторник, 24 февраля // Гражданин. 1909. 26 февраля.

42 РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 564.

4343 Противоречие со свидетельством В.Ф. Джунковского. Думается, ближе к истине более частый посетитель салона Л.А. Тихомиров. Джунковский же, по собственному признанию, посещал Богдановичей редко, «раз или два в месяц». См.: Джунковский В.Ф. Воспоминания. Т. 2. С. 172.

44 Тихомиров Л.А. Тени прошлого. С. 681–682.

45 Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого /Вст. статья Н.П. Соколова и А.Д. Степан¬ского. Публ. и коммент. Н.П. Соколова. М., 2000. С. 710.

46 РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 1. Л. 9 об.

47 ОР РГБ. Ф. 664. К. 1. Д. 12. Л. 13; Д. 13. Л. 78 об.—79.

48 РГИА. Ф. 776. Оп. 1. Д. 35. Л. 20. На документе чернилами приписано: «Высочайшее соизволение пожаловано в Петергофе 9 сентября 1902 г. Ст.-секр. Плеве».

49 Там же. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 108. Л. 2; Д. 440. Л. 7 об.

50 Там же. Ф. 472. Оп. 40. Сд. оп. 194/2682. Д. 2. Л. 66, 67, 68.

51 Там же. Л. 66.

52 ГАРФ. Ф. 586. Оп. 1. Д. 1454. Л. 1.

53 Там же. Л. 1–1 об.

54 РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 406. Л. 8.

55 Показания С.П. Белецкого от 20 июля 1917 г. // Падение царского режима. Т. 4. С. 464.

56 ГАРФ. Ф. 586. Оп. 1. Д. 1454. Письмо министра финансов Коковцова В.Н. Богдановичу Е.В. с сообщением о разрешении выдачи ему пособия на издательскую деятельность. 15 января 1914 г.

57 Евлогий, митрополит (Георгиевский В.С.). Путь моей жизни. С. 199.

58 Там же.

59 Тихомиров Л.А. Тени прошлого. С. 685.

60 РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 308. Л. 14 об.

61 Там же. Д. 311. Л. 9.

62 Там же. Д. 308. Л. 3.

63 Там же. Д. 408. Л. 22 об.; Богданович Е.В. Из поездки за границу // Новое время. 1908. 16 августа. Сама А.В. Богданович не разделяла подобных взглядов мужа.

64 РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 450. Л. 1.

65 Богданович А.В. Три последних самодержца: Дневник /Сост. А.Н. Боханов. М., 1990. С. 10.

66 РГИА. Ф. 1620. Оп. 1. Д. 304. Л. 14.

67 Там же. Л. 1 об.

(7 марта 2008 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов