23 июля 2019 г.

Новые статьи:

Государство
Дмитрий Волков
Вступление в Имперскость
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Государство
Федор СЕЛЕЗНЕВ
Царская забота: государство и промышленность в самодержавной России
Религия
Леонтий (Филиппович) — архиепископ
Украинские шовинисты и самосвяты
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Религия
Игумен ГЕОРГИЙ (Шестун)
Место и роль мужчины во вселенской иерархии
 
 
 

Статьи: Общество

Михаил СМОЛИН
Влияние глобализации и культурной революции на институт семьи

Смолин Михаил Борисович — главный редактор журнала, кандидат исторических наук. Исполнительный директор Фонда «Имперское возрождение». Руководитель Православного центра имперских политических исследований

Вся проблематика института семьи укладывается между заповедью: «Плодитесь и размножайтесь, и на¬полняйте землю» (Быт.), с одной стороны, и конста¬тацией последствий влияния глобализма, приведенных во Второзаконии: «И останется вас немного, тогда как множеством вы подобны были звездам небесным, ибо ты не слушал гласа Господа Бога твоего» (Втор. 28, 62)

Именно так. Если следуем заповеди, то нас столько, сколько звезд небесных. Если выбираем другие радости жизни, то остается нас «немного».

В Российской Империи при населении около 175–180 миллионов к моменту революции проживал каждый седьмой человек на планете, и, соответственно, примерно каждый десятый или даже девятый на планете Земля был русским человеком.

Сегодня в Российской Федерации проживает около 140 миллионов жителей, а это примерно каждый пятидесятый житель Земли. Сосчитать же, каждый из скольких людей на Земле русский, уже гораздо сложнее. Появились такие странные образования, как «Украина» и «Белоруссия», каждая из которых более или менее строит свою антирусскую утопию, перекореживая сознание своего населения своими местечковыми идеологиями.

Если бы пропорции начала XX века сохранились, то в России проживало бы около миллиарда населения, а русских было бы примерно 700–750 миллионов человек, что подтверждается расчетами знаменитого Менделеева из его книги «К познанию России». Мы сегодня были бы этаким православным Китаем по численности, да еще и с огромным ядерным потенциалом. У нас бы не было проблем с иммигрантами (свои руки были бы в избытке), у нас не было бы проблем с исламом (ислам глубоко почитает и численность, и силу и никогда не вступает в противоборство с численно превосходящим противником), у нас бы не было проблем с неосвоенными территориями (в Сибири бы проживало не несколько миллионов, как сейчас, а в десять–двадцать раз более) и т.д.

Но в XX столетии произошло то, что произошло. Революции, Гражданская война, красный террор, неоднократный голод, геноцид целых сословий нации, мировые и локальные войны, бесконечные социалистические и либеральные эксперименты, неоднократные расколы единой страны сделали, конечно, свое дело.

И все же давайте зададимся вопросом: были ли наши людские потери в кошмаре XX столетия невосполнимыми?

Все-таки нет. Были семьи, и в них рождались дети. И хотя аборты впервые были разрешены еще при «великом гуманисте» Ленине, но затем, при Сталине, до 1950-х годов они были запрещены.

По-настоящему семейные устои стали деградировать только с так называемой «оттепели». Девочек и мальчиков стали обучать совместно, потихоньку проводя, хотя и в мягкой форме, сексуальное воспитание. При Хрущеве аборты возобновились в нашей стране с новой силой и практически остановили рост численности русского населения.

По данным официальной статистики, в течение последних десяти лет (в середине 90-х и начале нашего столетия) в России производилось в среднем не менее 5000 искусственных прерываний беременности ежедневно, то есть не менее 1.825.000 абортов в год, а за десятилетие — не менее 18.250.000 нерожденных детей; и львиная доля абортов приходится на русское население.

В последние годы число абортов снизилось до миллиона в год. Но и эти цифры вполне соотносимы с потерями во время революций, войн и репрессий. И эти цифры потерь, в отличие от первых десятилетий советской власти, уже не восполнялись количеством рождений.

Таким образом, можно сделать следующий предварительный вывод: нацию физически можно уничтожить только тогда, когда она сама по тем или иным причинам перестанет стремиться воспроизводить себя в своих детях, то есть перестанет выполнять заповедь Божию и потеряет одну из основных целей своего существования.

Для того чтобы понять, почему случилось то, что случилось, поучительно, как ни странно, взглянуть на те же самые процессы на Западе, где они имели более четкие формы, которые затем в отработанном виде приходили и к нам.

В современной западной психологии и социологии (а сейчас и в нашей тоже) во многом господствует так называемая франкфурт¬ская школа (Макс Хоркхаймер, Теодор Адорно, Эрих Фромм, Вильгельм Райх и другие). Это такие революционеры-неомарксисты, которые к 30-м годам XX столетия пришли к выводу, что пролетариат уже не является авангардом революции и не способен разрушить христианские общества западных народов. Они объявили войну традиции, культурную революцию, то есть предприняли всеобъемлющую критику христианства, авторитета семьи, патриархата, иерархии, традиции, сексуальных отношений, патриотизма, консерватизма и т.д.

Новым авангардом в этой культурной революции, по наиболее «авторитетному» в левацкой среде философу Герберту Маркузе (продолжателю своих старших товарищей из франкфуртской школы), несколько: радикальные молодежные группировки, феминистки, иностранцы (черные), гомосексуалисты, лесбиянки и прочие «маргиналы».

Именно Маркузе постулировал, что секс и наркотики более способны подорвать традиционные общества, чем даже книги и речи.

Институт семьи стал рассматриваться как пример диктатуры, как инкубатор шовинизма и социальной несправедливости.

В знаменитой (культовой) книге Адорно «Авторитарная личность» утверждалось, что если в христианской семье главенствует авторитарный отец, то дети с большой долей вероятности вырастут расистами и фашистами. Естественно, делался вывод, что с такими христианскими семьями надо бороться. Вообще все, что было связано с христианской традицией, этими культурными революционерами было принято называть фашизмом, национализмом, ненормальностью и патологией (не правда ли, очень похоже на стилистику наших 90-х годов в отношении патриотизма, Церкви и т.д.?).

Левые философы предложили целую систему противодействия традиционной семье. Тут и раннее сексуальное воспитание в школах, и введение в культурный оборот взаимозамены мужчины и женщины (женский бокс, женщины-епископы, солдаты, весь американский кинематограф наполнен сильными женщинами и слабыми мужчинами), и хорошо известный нам контроль рождаемости.

Печально знаменитая Маргарет Санджер, основательница общества «Планирование семьи», говорила: «Контроль рождаемости радикалы всячески приветствуют, поскольку он способен подорвать влияние христианской церкви. Я с нетерпением ожидаю дня, когда человечество освободится от ярма христианства».

Кстати, в США перед Второй мировой войной тридцать три штата занимались принудительной стерилизацией по идеям упомянутой Санджер.

Эти левые интеллектуалы Запада уже победили в культурной революции на самом Западе, а сегодня ведут «культурные войны» в России.

На Западе временем перелома были 1960-е годы. Тогда появилась контрацепция и «вторая линия обороны» от детей — аборты.

Противозачаточные пилюли появились в продаже в США в 1960 году. Уже через три года 6% американок пользовались этим изобретением доктора Рока. В 1970 их было уже 43 процента. По словам Алана Карлсона, президента Гавардовского центра семьи, религии и общества, «все показатели семейного благополучия в западных государствах резко упали в 1963–1965 годах. Возобновилось падение рождаемости, уже никто не вспоминал хотя бы о нулевом приросте населения, стремительно возрастало число разводов; казалось, западные нации в одночасье утратили все унаследованные от предков семейные ценности».

Верховный суд США признал право на аборт конституционным правом и неотъемлемой характеристикой развитого общества. В 1966 году сделали 6000 абортов. В 1970-м — до 200 000. В 1973-м — уже 600 000. А затем цифра дошла до 1 500 000.

В 2000 году Комиссия по продовольствию и лекарствам одобрила препарат RU-486 — средство для самостоятельного избавления от плода в течение первых семи недель беременности.

Вторым ударом стало то, что супруги стали одинаково работать, с детьми стало некому оставаться, и их перестали заводить. Давняя мечта радикалов осуществилась. Еще Фридрих Энгельс настаивал: «Первое условие освобождения женщины — привлечение всех женщин к общественному труду… отсюда вытекает необходимость устранения моногамной семьи как экономической ячейки общества» (Из книги «Происхождение семьи, частной собственности и государства»).

Политолог Джеймс Курц писал: «Величайшим перемещением второй половины двадцатого столетия стало перемещение женщин из дома в офисы… Это перемещение отделило родителей от детей, а также позволило женщине отделиться от мужа».

У нас это произошло примерно тогда же.

На Западе было принято выплачивать мужчине-работнику так называемую «семейную ренту», то есть средства на содержание семьи. С началом феминизма и всевозможных свобод мужской заработок стал быстро падать. Молодые мужчины-работники вдруг выясняли, что они слишком мало получают, чтобы заводить семьи (все это происходило, конечно, на фоне рекламного повышения требований к уровню комфортного проживания).

Все подчиняется экономизму, вере в необходимость всех (и женщин, и детей) быть экономически автономно эффективными. Неэффективными оказываются дети и старики.

В опасности оказываются все младенцы — они могут быть не зачаты из-за контрацепции; если зачаты, то могут быть убиты либо с помощью таблеток, либо с помощью аборта. Старикам все чаще говорят об эфтаназии. Мужчинам — о том, что они тупиковая ветвь эволюции.

Еще до Второй мировой войны основательница общества «Планирование семьи» Маргарет Санджер писала: «В большой семье наиболее милосердным поступком по отношению к младенцу будет его убийство».

Феминистки внушали женщинам, что не существует разницы между проституцией, браком и сексуальными домогательствами.

Мужчин, в особенности белых мужчин, всячески третировали.

В Америке есть так называемые «преступления ненависти». Это когда случаются преступления, в которых белый мужчина преступник, а черный (или индеец) или гомосексуалист — жертва. Шум прессы бывает совершенно необыкновенный для банальной уголовщины. При этом черное население, составляя 13 процентов, несет ответственность за более чем 50 процентов убийств и 42 процента тяжких преступлений в США.

В России подобное случается, когда русский мужчина что-либо подобное позволяет в отношении людей «восточной» или «кавказ¬ской» внешности. С процентами у нас обстоит, быть может, еще более ужасно. Таким образом, формируется миф об агрессивности и неадекватности русских мужчин и образе «жертвы» людей другой национальности. Это такого рода расовая и половая дискриминация, которая отрицательно сказывается на семье как социальном институте и на авторитете мужа и отца.

Наше русское общество не имеет правильного христианского образования и воспитания, и потому не имеет твердых жизненных убеждений.

Наше общество находится в жуткой степени несамостоятельности в самых важных вопросах общественности. Мы не являемся суверенами даже в повестке обсуждаемых вопросов в нашем обществе. Практически все обсуждаемое нам навязано. Подавляющее большинство публично обсуждаемых тем: сексуального воспитания, эфтаназии, женской эмансипации, абортов, всевозможных других гражданских и нравственных свобод — все это отголоски Большой культурной революции XX столетия, через которую прошел Запад. Это все часть навязывания ценностей новейшей западной культуры, которая, в свою очередь, добила или добивает традиционные национальные культуры западных народов.

При этом интересно, что наше общество явно становится более консервативно политически, но это почти не отражается ни на христианском образовании, которое все так же остается вне государственной школы, а значит, продолжает быть недоступно; ни на вопросах, касающихся нашей самостоятельности — религиозной, культурной и т.д.

Мы продолжаем быть несвободным большинством, которое не вправе учить своих детей тому, чему мы хотим их выучить.

Что нужно для русской семьи?

1. Введение в государственном масштабе системы благоприятствования влиянию христианских правил на все сферы жизни граждан России, игнорируя причитания о многоконфессиональности РФ.

Прежде всего это должно быть осуществлено в сфере образования и деятельности СМИ. Эти сферы наиболее влиятельны в общегражданском масштабе и наиболее засорены саперами культурной революции.

Необходимо не только разрешить Церкви быть в школе и университете, но и всячески помогать этому со стороны государства.

2. Необходимо, чтобы государство (вместе с работодателями) платило бы людям, имеющим детей, больше, чем не имеющим. Государство вместе с работодателями должно обеспечить возможность одному родителю сидеть дома и заниматься детьми до окончания ими школы. Работодатели должны иметь налоговые льготы, выплачивая повышенную зарплату родителю.

При этом налогообложение должно быть скорректировано так, чтобы семейный мелкий бизнес имел льготы и бремя налогов в основном несли крупные корпорации и компании.

России не нужно, чтобы женщины работали наравне с мужчинами. России нужны дети, которых могли бы рожать и воспитывать наши женщины, не разрываясь между домом и работой. Ни там, ни здесь не успевая делать свое дело на 100 процентов.

Нужны высокие пособия по уходу за детьми. Сегодня — не менее 10 000 рублей в месяц. Причем с прибавлением такой же суммы на каждого последующего ребенка. При этом мужчина обязательно должен быть добросовестным работником и налогоплательщиком, чтобы избежать теневых заработков и иждивенчества наших кавказских республик, где детей много, но мало кто официально работает (формально большая безработица) и, главное, не платит налоги.

3. Необходимо остановить нелегальную иммиграцию и радикально минимизировать легальную трудовую иммиграцию, чтобы в первую очередь сохранять рабочие места для местного населения и не давать иммигрантам работать по демпинговым ценам (для чего их налоги должны быть большими на любом производстве). Трудовой приоритет русских должен быть обеспечен.

Необходимо разрешать только временный въезд в страну трудовых иммигрантов (на год с продлением, но не более чем, скажем, на десять лет), без права получения гражданства и въезда семьи и родственников трудового иммигранта.

Не должно быть никакой амнистии иммигрантам, даже если они приехали в Россию сразу после развала СССР. Само собой разумеется, необходимо депортировать незаконных иммигрантов.

4. Необходимо запретить аборты и жестко, в уголовном порядке, преследовать тех врачей, которые пойдут на совершение подпольных абортов.

Как предварительную меру, необходимо перераспределить в пользу поддержки многодетных семей те пять процентов бюджета Минздрава, которые сейчас идут на оплату абортов. Сами аборты (на предварительном этапе отказа от абортов) сделать платными и малодоступными с материальной точки зрения. На этом же этапе необходимо отделить родовспомогательную медицину от абортивной хирургии. Помогать рождению детей и противодействовать рождению не должны одни и те же врачи.

5. Необходимо вести борьбу с сексуальной индустрией. Нужно закрыть все открыто разрешенные так называемые магазины для взрослых.

6. Необходимо запретить фармацевтическим компаниям производить, экспортировать и торговать всевозможными противозачаточными или абортивными препаратами.

7. Необходимо помогать тем шести процентам российских семей, которые являются многодетными (и которые дают прирост в целом не менее 20%, а то и 30% всех наших детей). Их не надо стимулировать, им надо помогать как наиболее сильным, успешным, «продуктивным» ячейкам общества по воспроизводству граждан страны.

Правильному государству эти семьи нужны как воздух. Именно они создают мощь страны.

(15 сентября 2008 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов