23 февраля 2017 г.

Новые статьи:

Государство
Дмитрий Волков
Вступление в Имперскость
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Государство
Федор СЕЛЕЗНЕВ
Царская забота: государство и промышленность в самодержавной России
Религия
Леонтий (Филиппович) — архиепископ
Украинские шовинисты и самосвяты
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Религия
Игумен ГЕОРГИЙ (Шестун)
Место и роль мужчины во вселенской иерархии
 
 
 

Статьи: Общество

Сергей ГРИНЯЕВ, Александр ФОМИН
Иерархия кризисов

Гриняев Сергей Николаевич — доктор технических наук.

Фомин Александр Николаевич — доктор технических наук, действительный член Академии Военных наук. Институт развития фондового рынка

Кризисные явления, происходящие в мировой финансовой сфере, представляют реальную угрозу для национальной безопасности России. Для определения их истинных причин, формирования достоверных прогнозов по возможному развитию этих событий, выработки адекватных мер реагирования на них необходим их анализ.

Обычно такой анализ начинается с разработки некой классификации явлений, формирования иерархической схемы взаимосвязи и взаимного влияния значимых факторов.

Для того чтобы не утомлять читателей излишними для настоящей статьи подробностями, на рис. 1 представлен максимально упрощенный вариант иерархии кризисных явлений, который может быть применен к различным территориальным образованиям — стране, региону, миру.

Обычно кризисные явления начинают проявляться на финансовых рынках, представляющих собой наиболее динамичную часть финансовой системы и экономики. Часто эти явления удается локализовать, и они не захватывают всю финансовую сферу. Конечно, при условии, что в ней отсутствуют объективные предпосылки для эскалации кризиса; иначе говоря — при наличии некоторой внутренней устойчивости финансовой системы к негативным факторам.

С другой стороны, при наличии кризисных явлений в финансовой системе они неминуемо приведут и к кризису в ее части, то есть на финансовых рынках.

Обобщая, легко получить следующее простое правило: наличие кризиса на нижних уровнях иерархии не всегда приводит к его развитию на более высоких уровнях, но наличие кризиса на некотором иерархическом уровне практически всегда приводит к его активизации и проявлению на нижних уровнях.

Финансовый кризис, обусловленный нарушением балансов в финансовой сфере, еще не означает кризиса всей экономики — его можно локализовать, модернизируя, например, налоговую систему или получив на приемлемых условиях межгосударственные и корпоративные кредиты. При здоровой экономике есть надежда, что возникшие диспропорции удастся демпфировать, а негативные процессы не перекинутся на реальный сектор. С другой стороны, если возникнут трудности в экономической сфере, то они почти наверняка затронут финансовую систему и уж конечно отразятся на валютном и фондовом рынках: изменятся курсы валют, снизятся цены акций и облигаций.

Экономические кризисы — вещь неприятная, затяжная и ущербная (достаточно вспомнить 1998 г.). Но и они преодолимы при устойчивости общественно-политической системы, системы государственного управления, наличии согласия в обществе и дружественной внешней среде, в частности, отсутствии серьезных внешних угроз национальной безопасности страны, например, военных. Если один или несколько факторов устойчивости на верхних уровнях становятся недопустимо низкими, начинает развиваться системный кризис, охватывающий практически все сферы общественной жизни. Пример: события 1917 года в России.

При условии, что системные кризисные явления локализуются в отдельных странах или регионах, они могут быть устранены при наличии внутренней ресурсной базы и дружественного внешнего окружения. Но очень часто такое окружение отсутствует, и тогда возникают предпосылки разрешения кризисов силовым путем — введением чрезвычайных мер и применением военной силы внутри страны или во взаимоотношениях между странами. В последние годы такое развитие событий почти всегда заканчивалось прибытием в страну или регион «миротворцев», «цветными» революциями с последующим усилением политического и военного присутствия США.

Наконец, при существенной разбалансировке мировой финансовой и экономической систем проявляются тенденции по развитию мировых системных кризисов. Иногда такие кризисы перерастают в мировые войны. В новейшей истории уже произошли две мировые войны, и возникновение обеих самым непосредственным образом было связано с дефектами в финансовой и экономической сферах. Например, если говорить о Второй мировой войне, то, по нашему мнению, не так уж и важно, кто ее инициировал — СССР или Германия: это следствие, а не причина. А фундаментальной причиной мировой войны явились «Великая депрессия» 1929 года, в итоге которой США стали ведущей мировой державой, пытающейся изменить конфигурацию мирового экономического пространства.

Кстати, именно «Великая депрессия» стала одной из главных причин кризисного изменения экономического уклада в СССР, активизации коллективизации, голода, большого количества погибших от него. В результате мирового финансового кризиса цены на основной экспортный товар СССР 30-х годов — зерно — значительно снизились, а внешние угрозы для СССР возросли. Поэтому руководству СССР потребовалось ужесточение внутренней экономической политики, которое обычно связывается с индустриализацией и коллективизацией. Конечно, были издержки этой политики, но считать их только внутренним делом СССР, не видеть их достаточно прозрачной связи с мировым финансовым кризисом — по меньшей мере недальновидно.

Для полноты анализа мировых кризисов следует упомянуть еще об одной войне — Отечественной войне 1812 г. По количеству вовлеченных в войну государств ее тоже можно считать мировой. Но дело даже не в этом. А в том, что именно в начале XIX века зародились основы современной финансовой системы, в нее были заложены, можно сказать — запрограммированы внутренние дефекты, которые определили «лицо» и проблемы последующих столетий. Именно в начале XIX века мир узнал о Ротшильдах, применивших «новые технологии» в финансовых межгосударственных расчетах (а на самом деле — введших в обращение денежные суррогаты, сформировавших огромные финансовые пузыри, пирамиды и коррупционные схемы, которые позволили им разбогатеть на войне). И как всегда бывает в таких случаях, финансовый пузырь лопнул. Это произошло в 1825 г. на лондонской бирже. То есть именно тогда, когда в России появились декабристы (часто нас уверяют, что они надышались воздухом свободы на парижских бульварах; тех самых, где еще 10–15 лет назад интенсивно работали гильотины), когда по странному стечению обстоятельств внезапно умер (?) Александр I, а затем, через непродолжительное время, — и его жена. То есть люди, существенным образом влияющие на мировую политику. Нам представляется, что эти события не являются независимыми, они имеют латентные связи, которые еще предстоит установить историкам. Но то, что финансовые воротилы склонны сначала надувать финансовые пузыри для извлечения выгоды, создавать кризисы, а затем перекладывать возникающие проблемы на других — это несомненный факт. И события начала XIX века впервые указали, что эта технология вышла за границы отдельных стран и стала общемировой.

Если возвратиться к основной теме нашей статьи — анализу современных кризисных явлений, то здесь наблюдается следующее.

По этому вопросу проводятся большое количество круглых столов, собраний экспертов, публикуются аналитические материалы в СМИ. Навязываемая обществу основная идея большинства этих выступлений и публикаций следующая: кризис обусловлен объективными экономическими причинами, отражает цикличность рыночной экономики (тут обычно вспоминают о Кондратьеве) и спровоцирован проблемами в американской ипотеке. К российской экономике, находящейся под контролем президента, премьера и «Единой России» как доминирующей политической партии, он имеет косвенное отношение. Конечно, в России существуют отдельные проблемы (инфляция, безработица, падение производства), но есть надежда, что в скором времени они будут успешно разрешены.

Авторы данной статьи ставят перед собой задачу показать, что эти кризисные явления не объективны, а, наоборот, очень субъективны. Проще говоря — рукотворны. Более того, глубокие причины этих явлений представляют, по нашему мнению, наиболее серьезную угрозу национальной безопасности многих стран и мира в целом, несопоставимую, например, с развертыванием элементов системы американской ПРО в Европе, обострением военного конфликта на Кавказе или созданием США средств вооружения на новых физических принципах.

Мы не столь наивны, полагая, что нам удастся окончательно решить поставленную задачу. Если бы это было действительно так, то искусственные схемы генерации кризисов были бы давно разрушены. Но мы надеемся, что наша очередная работа по этому вопросу окажет стимулирующее действие на проведение исследований другими авторами.

Итак, используя представленную выше иерархическую схему, рассмотрим историю и перспективу последнего кризиса.

Кризис на финансовом рынке

Валютные и фондовые рынки одними из первых чувствуют приближение кризисных явлений. Но применительно к России это простое правило требует дополнительных пояснений.

Дело в том, что в настоящее время говорить о существовании российского фондового рынка можно только очень условно. Основная доля (около 95%) общей капитализации сосредоточена в 7–10 компаниях, которые по существу являются монополистами в своих областях деятельности; их акции — это широко известные «голубые фишки». Поэтому, строго говоря, российского рынка акций реально не существует, поскольку рынок предполагает как минимум наличие конкуренции, которой при монополиях нет в принципе. Многое зависит не от объективных факторов, а от субъективных действий чиновников, например, от того, насколько косо посмотрит премьер на ту или иную компанию.

Мы понимаем, какие эмоции может вызвать это заявление у чиновников Федеральной службы по финансовым рынкам (ФСФР), представителей бирж, брокерских и дилерских контор, но факт остается фактом.

Если называть вещи своими именами, то сегодня российский фондовый рынок представляет собой образование, слабо связанное с реальной экономикой. По нашему мнению, это — удобный, отработанный, формально законный инструмент перераспределения активов.

Действительно, зачем рисковать, передавая друг другу взятки в кейсах, когда тот же самый результат можно получить, выйдя в нужный момент на биржу и продав кому нужно пакет акций по заниженной цене. Или, наоборот, купив этот пакет по цене, превышающей текущую. Нужно только заранее договориться с продавцом или покупателем, чтобы они также вовремя оказались на той же бирже и передаваемые акции не попали в случайные руки. Разница в ценах проданного пакета и будет той величиной «взятки», оформленной как бы законным образом через биржу.

На рис. 2 представлена только одна возможная иллюстрация вышесказанному: в самом конце торгового дня 3 июля 2008 г. индекс РТС, который представляет собой усредненное значение определенным образом взвешенной капитализации тридцати основных российских компаний, вдруг резко увеличился и продержался на повышенном уровне до следующего утра. Это означает, что кто-то пожелал продать некоторые акции по цене, превышающей текущую. И — надо же такому случиться — нашелся покупатель, который решил эти дорогие акции приобрести себе в ущерб.

Кроме этого, в последнее время в России получил развитие так называемый срочный рынок — рынок производных финансовых инструментов. Даже в развитых странах объемы торгов на этом рынке в 50–100 раз превышают объемы торгов реальными товарами. Все бы ничего: как говорится, семь раз отмерь (то есть согласуй цену), один раз отрежь (то есть купи товар). Но в дело пошли так называемые беспоставочные фьючерсы и опционы, а также фьючерсы и опционы на фондовые индексы. Мы не будем утомлять читателей рассмотрением этих чудных финансовых инструментов; кто желает, может ознакомиться с ними в специальной литературе. Скажем лишь одно, что никогда не смогут оспорить их сторонники — при использовании многих срочных инструментов деньги не доходят до реальной экономики. Поэтому в лучшем случае — это забава для спекулянтов, а в худшем — как бы законные «рыночные» механизмы передачи взяток.

Фьючерс на индекс РТС появился в июле 2005 г. В предкризисном 2007 году объем торгов на срочном рынке РТС (FORTS) составлял в среднем за день $1,2 млрд., половина из них приходилась на фьючерс на индекс РТС. Объем сделок по нему в августе на 20% превысил операции с прежним фаворитом — акциями «Газпрома» на ММВБ (табл. 1).

Необходимое пояснение: контракт на индекс РТС — это своеобразное пари между участниками фондового рынка (проще говоря — спекулянтами) на величину его будущего изменения: кто точнее угадает, тот и выиграл. Никакого отношения к инвестициям в капиталы тридцати компаний, по ценам акций которых рассчитывается индекс РТС, это пари не имеет — деньги компаниям не поступают, а перераспределяются между спекулянтами. Скачки на ипподроме, собачьи бега или игра в казино — для экономики вещи более осязаемые, чем фьючерсы и опционы на индекс РТС. Но посмотрите на таблицу 1 — какие суммы! 326 млрд. рублей — примерно столько выделялась на все национальные проекты за 1,5 года. Понятно, что это — не личные накопления спекулянтов, а «чисто конкретные» активы. Действительно, для тех, кто приближен к государственной власти и кто знает про высокую чувствительность российского фондового рынка и значений фондовых индексов к действиям властей, тот может правильно прогнозировать изменение величин индексов, извлекая большую пользу для себя, своих информаторов и заказчиков — распорядителей тех самых 326 млрд. рублей.

Можно и далее развивать эту тему об особенностях национального фондового рынка. Например, пытаться выяснить, как в 2007 г. индексу РТС удалось увеличиться более чем на 19% при официальном темпе роста российской экономики на 7% (рис. 3). Или поговорить о механизмах манипуляции фондовыми индексами непосредственно перед закрытием фьючерсных индексных контрактов (эти контракты закрываются каждые три месяца; посмотрите на рис. 3 — четко видны трехмесячные колебания индексов, что подтверждает гипотезу о манипуляции).

Но суть вопроса уже понятна — кризисные явления на российском фондовом рынке пока представляют собой отражение не объективных, а субъективных факторов. Поэтому такими «кризисами» можно эффективно управлять, например, заранее устанавливая сроки их наступления.

В 2008 году это было нетрудно сделать.

Действительно, 2 марта прошли президентские выборы, а 7 мая избранный президент Д.Медведев официально вступил в должность. Президентская кампания, а также состоявшиеся в декабре 2007 г. выборы в Государственную Думу — мероприятия затратные, особенно если они связаны с такими политическими PR-ходами, как национальные проекты, и жесткой кампанией по манипулированию электоратом. Да и с кандидатурой нового президента до конца 2007 г. не все было ясно. Естественно, потребовались деньги для решения многих проблем. Но после 7 мая стало возможным начать новый цикл. Национальные проекты с федерального уровня спустили на региональный, где они постепенно деградируют. Акции компаний, проведших в предыдущие два года «народные IPO», резко упали в цене, а индекс РТС, достигший своего исторического максимума 19 мая, стал снижаться. Возникли первые разговоры о кризисе, тем более что в августе было 10-летие дефолта 1998 года.

Кроме этого, было понятно, что осенью в период президентской кампании в США должны были снизиться цены на нефть и бензин и обостриться кризисные явления в мировой экономике из-за сильно запущенных проблем высокорисковой ипотеки США, а также при перераспределении собственности между приближенными к старой и новой администрации компаниями (табл. 2, 3) [1].

Так что уже к июлю 2008 г. стало понятно, что уже в ближайшем будущем проблем в российской экономике не миновать. Тем более что с начала июля началось снижение нефтяных цен — основы российского экспорта.

К началу августа 2008 г. фондовый рынок уже находился в неустойчивом состоянии, и инициировать его падение могло даже небольшое целенаправленное воздействие или просто неблагоприятное стечение обстоятельств.

Такими событиями стали критика премьером руководства компании «Мечел», сразу обвалившего рынок почти на 6%, и последующие события на Кавказе в зоне грузинско-южноосетинского конфликта.

Затем обострился кризис в США, начался отток капитала.

В итоге уже к началу октября индекс РТС снизился более чем в 2,5 раза при значительном снижении капитализации ведущих российских компаний (рис. 4).

Детальное описание видимых событий, которые в сентябре происходили в российской финансовой системе и на российском фондовом рынке, уже представлено во многих информационных источниках. Но чем внимательнее вглядываешься в это мельтешение дат и цифр, иногда противоречащих друг другу, чем больше читаешь разноплановых мнений экспертов, тем явственнее проявляется вопрос: что же произошло на самом деле?

Мы предложим одну из версий, которая может объяснить основные события очередного «черного вторника». Чтобы не интриговать читателя, сразу сформулируем нашу гипотезу: никакого кризиса российской финансовой системы в сентябре не было, а все известные события — это заранее спланированная система мероприятий по очередному переделу собственности за счет масштабного использования государственных средств, прикрываемая лозунгами о необходимости противодействия надвигающемуся мировому экономическому кризису.

То, что мировой кризис действительно надвигается — это не вопрос, достаточно вспомнить, что Федеральная Резервная система США (ФРС) — частное предприятие, которое с 1971 г. печатает доллары уже без всякой привязки к реальным эквивалентам стоимости. Фактически вся мировая финансовая система привязана к такому доллару, обращение которого поддерживается американскими печатным станком, авианосцами и подводными лодками, то есть не очень рыночными инструментами.

Другое дело, что время для наступления мирового финансового кризиса еще не подошло — по нашим оценкам, на развитие деструктивных процессов до критического уровня потребуется еще некоторое время [2, 3].

В начале 2008 г. в российской финансовой системе никакого кризиса не ожидалось, по крайней мере — на официальном уровне. Достаточно вспомнить бодрые заявления министра финансов и руководителей ЦБ, существо которых сводилось к признанию небольших неувязок с ликвидностью, преодолимых при ожидаемых высоких нефтяных ценах и большом притоке иностранных инвестиций, стимулированных постоянным и неуклонным возрастанием российских золотовалютных резервов. С февраля 2008 г. даже разделили стабилизационный фонд на фонды национального благосостояния и резервный. В апреле–мае начали обсуждать вопросы создания в России международного финансового центра, ввели в обращение термин «тихая гавань», в которой могут найти пристанище и получить заслуженные покой и отдых измученные мировым кризисом благодарные иностранные инвесторы.

Кстати, об иностранных инвестициях. Элементарный вопрос: зачем они вообще нужны, если последние годы Россия ежегодно переводит за рубеж более сотни миллиардов долларов? Почему эти деньги нельзя инвестировать на развитие собственной, а не американской экономики? Зачем правой рукой чесать левое ухо? Ответ, как ни странно, достаточно прост: приобретать зарубежные активы за полученные от продажи российского сырья нефтедоллары очень непросто, в США такие деньги никому не нужны, они — все равно что бусы для папуасов, которые могут доставлять радость только папуасам, а не тем, кто их им всучил. А раз дело обстоит именно так, то необходимо найти каналы для отоваривания этих нефтедолларов. И такие каналы были найдены в лице иностранных портфельных инвесторов (это такой деликатный термин; проще говоря — международных спекулянтов). Их капиталы, по большому счету, в России не очень нужны, а нужны их связи, их способность покупать за полученные Россией нефтедоллары реальные активы на Западе.

К слову сказать, многие «иностранные» инвесторы знают русский язык не хуже нас с вами. Как сказал бы литературный классик — «иностранец Василий Федоров». Проще говоря, значительная часть иностранных инвесторов — это наши соотечественники, делающие свой бизнес в оффшорах. Они не всегда готовы проявлять только пассивную позицию при взаимодействии с российской властью, а будут отстаивать свои интересы.

Но похоже, что к началу лета эта ажурная конструкция начала давать сбои и разваливаться: представители государственной власти решили, что им более выгодно выдавить таких инвесторов с российского рынка, т.к. многолетний опыт показал, что толку от них немного, а проблем, наоборот, чрезмерно. Проще взять всю полноту финансового управления в свои сильные, натруженные от восьмилетней работы на галерах руки.

Но как это сделать поделикатнее, так, чтобы без лишнего шума прижать внутренних конкурентов — уже оформившихся и потенциальных? Желательно не просто получить финансовую выгоду, а заработать на этом еще и политические дивиденды — о рейтингах тоже не следует забывать. Очень просто — как это уже часто было, нужно всю эту операцию провести под «дымовой завесой» решения мировых проблем, под лозунгами борьбы с надвигающейся извне опасностью.

Здесь вовремя подвернулись ТНК-ВР, боевые действия в Южной Осетии, «Мечел», вся вина которого заключается в том, что он в отсутствие намеченного на сентябрь предварительного обсуждения закона о трансфертах задумал в июле получить повышенную прибыль по действующему, а не будущему законодательству.

Но это все сопутствующие факторы. Но что было ясно задолго до сентября 2008 года — так это что в ноябре в США пройдут президентские выборы, а перед выборами для стимулирования избирателей скорее всего снизятся нефтяные цены за счет использования нефтяных запасов США. Понятно, что искусственное снижение цен можно осуществить только на короткий срок в несколько месяцев: стратегический нефтяной резерв США составлял всего около 700 млн. баррелей, то есть около 0,1 млрд. т. При ежегодном уровне потребления в США около 1 млрд. т его может хватить на 1,5–3 месяца.

Если к тому оценить рейтинги кандидатов в президенты США и понять, что сейчас они более высоки у представителя демократов, то становится ясным, что начиная с сентября финансовую систему США начнет лихорадить из-за надвигающегося перераспределения активов. Что на фоне продолжающего в США ипотечного кризиса вполне может представляться как начало мирового кризиса.

Дальше вырисовывается достаточно простая схема: изобразить начало финансового кризиса в России, спровоцированного снижением нефтяных цен и финансовыми проблемами США, искусственно понизить курсы акций на фондовом рынке основных компаний (благо, их совсем немного: 7–10), заставив иностранных инвесторов начать продавать акции ниже справедливых цен. Затем влить дополнительную ликвидность в контролируемые банки и скупить эти акции по низким ценам.

При этом в СМИ начать проводить словесные интервенции (придумали такое словосочетание, которое по-русски звучит совсем иначе), в которых уговаривали портфельных инвесторов не уходить с недооцененного ими, но стремительно падающего российского рынка. Убеждали граждан, что у них не будет никаких проблем (подумали бы, о чем говорят: утверждать это — значит косвенно признать, что почти половина российской экономики представляет собой пузырь; чем тогда власть занималась предыдущие 8–9 лет?). Все должно было внешне выглядеть довольно благообразно — государственная власть заботится о стабильности отечественного фондового рынка. Вот, оказывается, для каких ситуаций создавался в свое время стабилизационный фонд! И если он будет списан после окончания проблем, то не беда — главное, чтобы страну не захлестнула высокая инфляция.

Что будет в итоге? Контролируемые Кремлем и Белым домом группы влияния значительно усилят контроль над российской экономикой за счет использования средств государственных фондов. А на тех предпринимателей, которые будут вяло возмущаться против чрезмерного усиления роли государства в экономике, можно не обращать внимания. В крайнем случае, лишний раз напомнить им о «Мечеле», ТНК-ВР, Юкосе. Проблемы с повышенной инфляцией можно будет списать на финансовый кризис.

Данная гипотеза косвенно подтверждается следующими оценками.

Определим требуемое количество финансовых ресурсов, необходимых для подобной операции. Иностранные инвесторы владеют 70–80% акций российских компаний, которые находятся в свободном обращении (характеризуемом так называемым коэффициентом free-float). В сентябре у ОАО «Газпром», Сбербанка доля обращающихся на рынке акций составляла по 40%, у Лукойла — 50%, у ВТБ — 20%, у «Мечела», «Роснефти» — по 15%. Для оценочных расчетов можно принять, что усредненное по капитализации значение коэффициента free-float составляет 30%. 70% от этого значения — 21%. То есть в активах российских компаний иностранцам принадлежит примерно 1/5 часть.

По состоянию на 7 мая 2008 г. (день инаугурации Д.Медведева) капитализация российского фондового рынка составила $1,5 трлн. Поэтому иностранцы владели акциями на сумму около $315 млрд.

Выкупить эти акции на максимуме рынка было довольно трудно: пришлось бы израсходовать долее половины валютных резервов. Другое дело — в середине сентября 2008 г., когда весь российский рынок стоил не $1,5 трлн., а всего лишь $881,18 млрд. Для выкупа акций иностранцев потребовалось всего $315x(881,18/1500) млрд. = $185,05 млрд., или около 4,72 трлн. рублей.

Эта как раз те ресурсы, которые суммарно содержатся в двух российских фондах (рис. 5). Более того, по состоянию на 22 сентября 2008 г. увеличение ликвидности российской финансовой системы превысило 4,59 трлн. рублей.

Требуемые и реализованные цифры очень близки. Скорее всего, это не случайное совпадение. Более того, 18 ноября на Госсовете в Ижевске Д.Медведев сообщил, что на стабилизацию финансовой системы РФ потребовалось около 5 трлн. рублей Поэтому все суверенные российские фонды будут потрачены на парирование кризисных явлений.

Но не только иностранные инвесторы пострадали от этих действий. Другая группа — инвесторы, владеющие небольшими пакетами акций (миноритарии) тех российских компаний, которые в предыдущие два года провели «народные IPO»: «Роснефть», «Сбербанк», ВТБ (рис. 6). Фактически весь август и первую декаду сентября держателей этих акций провоцировали на их продажу по резко заниженным ценам [4].

Кстати, термин «кризис» представители государственной власти в официальных заявлениях до ноября 2008 г. старалась не упоминать, а если и упоминали — то только в контексте с финансовыми проблемами Запада. Это и понятно — восемь лет утверждать, что в российской экономике все нормально, что накоплены большие резервы в стабилизационном фонде будущих поколений, а затем за два месяца все потратить, продемонстрировав эфемерность декларируемой стабильности — для этого надо иметь, мягко говоря, необычную, раздвоенную логику.

Что может произойти дальше? Все будет зависеть от того, насколько власть утратила инстинкт самосохранения.

Конечно, велико искушение использовать эту ситуацию для усиления инфляции, обложить дополнительным инфляционным налогом не только участников фондового рынка (их количество в России — около 100 тыс.), а практически все население страны — около 140 млн. человек. Вброшенные в финансовую систему дополнительные деньги, если их оставить без присмотра, приведут к дополнительной инфляции около 30%.

При этом можно не исполнить в полной мере бюджетные обязательства. Можно попытаться списать средства из правительственных фондов — когда еще представится такой удобный случай. Коммерческие банки также отреагируют увеличением процентов по кредитам — новым и уже выданным.

Этот путь чреват социальными потрясениями. Но, учитывая, что президентский срок Д.Медведева только начался, власть может пойти на такой сценарий.

Но скорее всего будут избраны более мягкие действия — фонды будут частично восстановлены. Инфляция, конечно, увеличится, но не так резко — будут задействованы механизмы стерилизации вброшенной денежной массы. Но увеличения процентов по кредитам, в том числе ипотечным, скорее всего, не избежать.

В обоих вариантах произойдет существенное уменьшение величины российских валютных резервов.

Чем больше знакомишься с ситуацией по сентябрьскому финансовому «кризису», тем сильнее появляется ощущение, что подобное когда-то уже происходило, причем многие основные фигуранты — те же самые.

Все правильно — ранее это были залоговые аукционы. Тогда тоже использовались масштабные государственные средства для захвата и перераспределения собственности в интересах узких групп влияния. Но тогда российский фондовый рынок еще не был настолько развит, чтобы предоставить удобные инструменты для перераспределения активов. Поэтому и пришлось проводить аукционы.

Сегодня ситуация иная: не надо рисковать, а потом доказывать, почему российским гражданам выгодна передача частным лицам государственной собственности за несколько процентов от ее реальной стоимости к тому же государственных денег. Сегодня существуют инструменты фондового рынка, используя которые можно все сделать благообразно, рассказывая широкой общественности про фондовые индексы, фьючерсы и опционы, все свалить на объективные причины.

Но, если рассматривать конечные результаты, существо дела от изменения набора финансовых инструментов перераспределения собственности не меняется.

Конечно, в российском фондовом «кризисе» присутствует и общемировая составляющая. Но ее вклад значительно меньше, чем результат действия российских финансовых властей. Достаточно взглянуть на карту из [5] (рис. 7) и вспомнить о более чем четырехкратном падении российских фондовых индексов (по состоянию на декабрь). Кстати, эта карта окончательно ставит точку в разговорах Минфина об «островке стабильности» и «тихой гавани», которая могла бы стать российская финансовая система для иностранных инвесторов.

Кризис финансовой системы

В нашей предыдущей работе [6], написанной в феврале 2008 г., мы провели макроэкономический анализ российской экономики к началу 2008 года.

Результаты оказались неутешительными.

На 1.10.2007 г. общая величина внешнего долга РФ составляла $430,9 млрд., что было ненамного ниже величины российских валютных резервов (около $500 млрд.). В 2007 г. в валютные резервы было перечислено около $174,5 млрд. — 13,45% от ВВП. Эти деньги номинированы в низкопроцентных долгосрочных американских облигациях, то есть по существу навсегда выведены из экономики России. Эта величина больше подоходного налога с физических лиц. Но учитывая, что ВВП распределяется на всех российских граждан, среди которых только половина работающих, можно сказать, что каждый россиянин платит фактически не налог, а дань.

Поскольку почти 13,5% ВВП безвозмездно переводятся в США, а рубли под эти доллары исправно печатаются российским Центробанком, то годовая инфляция в России не может быть ниже 15,6%. Если вместе с этим легальным оттоком капитала также учесть нелегальный, то нижняя оценка для российской инфляции окажется на уровне 20,5%. Так что за инвестирование американской экономики Россия взамен получает большую инфляцию. Для подобных ситуаций финансисты даже придумали специальный «научный» термин: «экспорт инфляции».

Если произвести балансовые расчеты в реальных секторах экономики (реальными секторами называются те, в которых производятся реальные товары, а не финансовые, юридические, развлекательные и др. услуги; например, в США реальный сектор составляет примерно 20%, остальные 80% работают на выкачивание денег из остального мира), то окажется, что такой баланс в 2007 г. (а также — в 2006 г.) был отрицательным. То есть потреблялось больше, чем производилось. Поэтому к началу 2007 г. российская экономика уже находилась на грани устойчивости. Ее кризис был уже предопределен вне зависимости от внешних факторов. И этот кризис не был связан с объективными экономическими циклами, он был создан искусственно непродуманными действиями (мягко говоря) российских финансовых властей.

Потерять устойчивость финансовая система могла даже от незначительного негативного воздействия. И такое воздействие (даже несколько воздействий сразу) произошло в августе–сентябре 2008 г.

Ситуацию еще более усугубили непродуманные, на наш взгляд, действия Центробанка, связанные с так называемыми операциями репо, когда денежные кредиты представляются под залог ценных бумаг, например, акций или облигаций. В случае падения цен этих бумаг получателю невыгодно их выкупать (совершать обратную сделку репо), дешевле их купить на бирже. В итоге кредитор остается в проигрыше с подешевевшими бумагами.

Все бы ничего: разорятся некоторые коммерческие банки, руководство которых оказалось недальновидным, в следующий раз оно будет умнее. Это как раз и есть действие рыночных механизмов.

Все нормально, пока в эту ситуацию не вмешивается Центральный банк, обладающий исключительным правом эмиссии национальной валюты, на счетах которого размещены резервы других банков.

Если в сделках репо начинает участвовать Центральный банк, то даже при стабильных ценах задействованных в сделках репо бумаг его операции приводят к снижению эффективной резервной ставки, что автоматически приводит к надуванию финансового пузыря и росту инфляции.

Фактически реальные деньги размываются денежными суррогатами. Такое уже неоднократно было в XIX и XX веках. Последний раз — в 1998 г., когда такими суррогатными деньгами стали облигации ГКО. Чем кончились эти шалости десять лет назад — известно.

Есть еще один интересный фокус, который называется секьюритизация кредитов. Эта такая операция, когда банки для продажи другим банкам или прикормленным государственным структурам формируют пулы, в которые замешиваются кредиты с низкими и высокими уровнями рисков и которые затем продаются как низкорисковые. В США появились даже экономисты и финансисты, получившие престижные премии за обоснование этой странной операции (если бы в ресторане они заказали бы мясо и им принесли половину свежего, а другую — мягко говоря, второй свежести, то их реакция была бы более однозначной). На этот раз результат такого финансового фокуса не заставил себя ждать долго — в 2007 г. США получили кризис высокорисковой ипотеки.

Российские банки тоже увлеклись этой модной технологией (рис. 9), что не улучшило общую ситуацию. Одно утешенье — суммарный объем российских кредитов не успел значительно вырасти; поэтому отрицательный эффект от этой операции хотя и существует, но пока невелик.

Самым неприятным для финансовой системы России стал отток капитала из страны, создавший проблемы с ликвидностью. В октябре его величина составила $50 млрд.

Что произошло далее — известно: началось «ручное» управление разрастающимся кризисом, выразившееся в масштабных вливаниях в банковскую систему (в первую очередь) и реальный сектор экономики (во вторую очередь) — табл. 4 из [7].

Получившие государственные кредиты основные государственные банки стали передавать их банкам второго эшелона и коммерческим банкам под высокие проценты (рис. 10 из [8]).

Часто их обвиняют в высоких кредитных ставках. Конечно, банкиры своей выгоды не упустят, но в данном случае все гораздо проще: 25–35% — это прогнозируемый уровень общей годовой инфляции в России, а не только индекса потребительских цен. Поэтому выдавать кредиты под меньший процент — значит работать себе в убыток. 25–35% — справедливая процентная ставка в годовом исчислении.

Российская финансовая система вписана в мировую, основанную на американском долларе. Расчеты в долларах составляют 65–70% от общемировых. Поэтому даже в случае благоприятной ситуации на внутреннем финансовом рынке неувязки с американской валютой неизбежно должны привести к финансовому кризису.

Сегодня все финансовые эксперты обсуждают причины мирового финансового кризиса и возможные пути выхода из него.

Но в этом многоголосье иногда появляется мнения, что в реальности никакого финансового кризиса, по крайней мере в США, не существует. Это все шалости некоторых финансовых кругов, которые специально организовали этот «кризис» для частичной ликвидации внешнего экономического долга США — государственного (около $10 трлн.) и корпоративного ($40–50 трлн.).

Для такого предположения действительно есть основания. В этом кризисе многое происходит совсем не так, как должно быть у страны, испытывающей экономические и финансовые трудности. Например, вспомните 1998 год в России: национальная валюта резко обесценилась в 3–4 раза. Страну захлестнула инфляция, существенно выросли тарифы на топливо, электричество, ЖКХ. Многие производители и предприниматели «затянули пояса», стали жить и работать менее затратно, пытаясь обеспечить конкурентоспособность своей продукции на мировом рынке.

В тех же США в период «Великой депрессии» курс доллара к золоту снизился с $20 за тройскую унцию до $35, то есть почти в 2 раза.

А что происходит сегодня? Инфляция в США (индекс потребительских цен) мала, цены на жилье также снижаются, курс доллара по отношению к другим мировым валютам не то что уменьшается, а наоборот резко возрастает (например, к евро и к рублю) или же остается примерно на том же докризисном уровне (по отношению к японской йене, китайскому юаню). Более того, при финансовом кризисе в США происходит вообще невиданная вещь — наблюдается не отток, а приток капитала, в том числе — и из России.

По данным Министерства финансов США, чистый приток капитала в США в сентябре 2008 г. составил $143 млрд. по сравнению с пересмотренным показателем чистого притока капитала в предыдущем месяце в объеме $21,4 млрд. В сентябре 2008 г. объем приобретений иностранцами долгосрочных американских ценных бумаг составил $52,7 млрд. (в августе 2008 г. объем приобретений составлял $8,1 млрд.). Приток капитала, образовавшийся от разницы принадлежащих американским и иностранным банкам денежных обязательств, по итогам сентября 2008 г. составил $79,1 млрд. (месяцем ранее был зафиксирован отток $8,8 млрд.).

Отсюда можно сделать простой и недвусмысленный вывод: кризис, в котором не представлены его основные свойства, — это не кризис, а его имитация.

Но тогда возникает естественный вопрос: зачем это делается? Ответ, как это часто бывает в подобных случаях, достаточно прост — пользуясь возникшей ситуацией, взять под контроль иностранные активы. В качестве инструмента для этого используется возросший по отношению к национальным валютам курс доллара.

Произведем следующие простые оценки.

В настоящее время мировой продукт (иногда пишут «мировой ВВП»), оценивается в $40–58 трлн. Верхняя цифра соответствует расчетам по так называемому паритету покупательной способности, отражающему соотношения и структуру цен внутри каждой страны. Т.к. далее речь будет идти об активах внутри этих стран, то логично использовать максимальную цифру, то есть $58 трлн.

Примерно 60% мирового продукта производится в странах Азиатско-Тихоокеанского региона. В список этих стран, помимо США, входят Китай, Япония, Северная Корея, страны Индокитая. Следует отметить, что финансовые системы большинства этих стран достаточно сильно привязаны к американскому доллару, поэтому в них сложно получить выигрыш от разнице валютных курсов.

Остальные 40% мирового продукта ($23,2 трлн.) производятся в странах ЕС, Ближнего Востока, России, Африки. Условно назовем эту группу стран — странами 2-й группы.

Доллар пронизывает финансовую систему большинства стран мира. По оценкам экспертов, около 65% мирового валютного наполнения — это доллар. При этом около 25% долларов обращается непосредственно в США. Остальные 40% — за пределами США.

Поэтому легко получить следующую оценку: в финансовых системах стран 2-й группы суммарно обращается примерно 40х0,4 = 16% всех долларовых активов, которым соответствует 23,2х0,4 = $9,28 трлн. производимого продукта.

С 1 августа по 24 октября 2008 г. курс Є/$ снизился примерно на 17,4%. Если приближенно считать, что такое же снижение было и для других стран 2-й группы (например, курс российского рубля за рассматриваемый период уменьшился на 13%), то можно получить следующий простой вывод: за счет понижения курса национальных валют стран 2-й группы (как нас пытаются уверить — в результате всеобщего мирового финансового кризиса) США приобрели финансовый контроль над дополнительным мировым продуктом стоимостью $1,61 трлн.

Иначе говоря, если до кризиса в мире обращалось некоторое количество ничем не обеспеченных долларов, эмитированных ФРС США, то после кризиса их объем этих уменьшился на $1,61 трлн.

И это только в годовом исчислении. Но нам говорят, что кризис продлится около трех лет. Поэтому общий экономический выигрыш США составит примерно $4,8 трлн., что составляет примерно половину государственного долга США.

Еще несколько подобных «кризисов» — и проблема огромного долга США отпадет сама собой.

Приведенные выше оценки — это «оценки снизу», то есть по минимуму. Выигрыш может быть более значительным, если у предприятий или банков начнут требовать скорейшего возвращения кредитов под благовидным предлогом снижения, скажем на 10–15%, капитализации его компании. В 1929 году, при «Великой депрессии», по условиям кредитов под покупку акций кредитор также имел право потребовать, чтобы заемщик вернул кредит в течение суток (так называемый маржинальный займ). Такие требования одновременно и неожиданно были предъявлены, и заемщикам пришлось срочно продавать акции, что вызвало резкое обрушение фондового рынка. А если при этом весьма кстати для кредитора упадут цены на нефть или металлы (основные статьи российских экспортных доходов), кредитор получит возможность приобрести активы должника за бесценок.

Если говорить о финансовой системе, то необходимо отметить и роль золота, которое до 1971 года составляло основу мировых финансов. Но после 15 августа 1971 г., когда президент США Р.Никсон своим указом отменил привязку доллара к золоту, появились множество высоконаучных исследований, в которых утверждалось, что золото как средство расчета себя изжило, что нужно ему подыскать достойную замену. Иначе говоря, американский доллар.

При этом США и развитые страны Западной Европы не гнушаются значительную часть своих валютных резервов номинировать именно в золоте (табл. 5 из [10]).

Последний скачок цен на золото вызван заявлением Народного банка Китая о намерении увеличить долю золота в своих резервах с 600 тонн до 3–4 тыс. тонн [11]. Увеличение доли золота в золотовалютных резервах КНР на 1% эквивалентно примерно 21% мирового предложения золота в год. Отчет World Gold Council свидетельствует, что спрос на инвестиционное золото резко вырос в третьем квартале 2008 г. (до 382,1 тонны за квартал, на 56% по сравнению с прошлым годом). Это указывает на снижение доверия руководства КНР к доллару США как резервной валюте.

Кстати, знаете ли вы, как в действительности определяются так называемые «биржевые» цены на золото?

В следующих трех абзацах мы позволим себе процитировать с некоторыми сокращениями одну из статей, размещенных в Интернете. К сожалению, автор неизвестен, но мы считаем его мысли абсолютно правильными.

«Вы думаете, что идут торги на золотой бирже и баланс цен предложения и спроса является биржевой ценой? Ошибаетесь. Цена золота определяется членами семейства Ротшильдов, которые собираются в своем лондонском особняке и на основании биржевых заявок, происхождение которых знают только они, определяют, сколько должно стоит золото. 6–7 лет назад они опустили цену на золото до $250 за тройскую унцию. Потом, как по мановению волшебной палочки, появилась масса статей о том, что золото перестало выполнять функцию сокровища и обеспечения части золотовалютных запасов, что от золота центральным банком надо избавляться. В результате центральные банки Швейцарии и Англии продали инвесторам по половине своих золотых запасов — около 2500 тонн, (попробуйте догадаться, кто их скупил). Потом, в течение трех лет, цена на золото выросла более чем до $1000 за унцию.

Сейчас она колеблется около $750–800, но не беспокойтесь, когда станет нужно, она быстро вырастет и до 2-х и до 3-х тысяч долларов за унцию. Вернее, не долларов, а каких-то других денег, которые придут на смену доллару.

Каждый может представить, что было бы для него в плане личного благосостояния, если бы он имел право определять цену золота для всего мира. Нужно ли было ему еще заниматься каким-либо бизнесом или этот бизнес стоит всех других видов бизнеса вместе взятых?».

По нашему мнению, никакого кризиса финансовой системы США нет. На самом деле происходит перегруппировка этой системы, возрастание степени ее подчиненности ФРС, подготовка к контролируемому обрушению долларовой пирамиды. Не исключено, что ФРС уже в самое ближайшее время в очередной раз удастся удивить мир. Например, вообще отказаться от приема раскиданных по всем странам американских долларов и перейти на новую валюту.

Поэтому до тех пор, пока российская финансовая системы будет ориентирована на американский доллар, она обречена на кризисы.

Список использованных источников

1. Коммерсантъ. № 136 (3953) от 5.08.2008 г. (по данным Reuters).

2. Гриняев С.Н., Рябошапко В.А., Фомин А.Н. Прогнозирование времени наступления кризиса мировой экономической системы на основе анализа динамики военных расходов США // Вестник Академии военных наук. 2007. № 4 (21). М.: Филиал ФГУП «Военное издательство МО РФ» «Типография Воениздата», 2007.

3. Гриняев С.Н., Фомин А.Н. Мировая экономика: миф или реальность: Монография. М.: Фонд ИВ, 2008.

4. Ведомости. № 175 (2197) от 17.09.2008 г.

5. Guide № 220 (4037) от 2.12.2008 г.

6. Гриняев С.Н., Рябошапко В.А., Фомин А.Н. Перспективы экономического возрождения России: взгляд с начала 2008 г. // Вестник Академии военных наук. 2008. № 3 (24). М.: 4-й филиал Воениздата, 2008.

7. Ведомости. № 199 (221) от 21.10.2008 г.

8. Новое время. № 40 (86).

9. Ведомости. № 201 (223) от 23.10.2008 г.

10. Татаринов Дм. В ожидании нового блеска // Busness Guide «Коммерсантъ». 2008.

11. Коммерсантъ. № 215 (4031) от 26.11.2008 г.

(17 декабря 2009 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов