24 октября 2019 г.

Новые статьи:

Государство
Дмитрий Волков
Вступление в Имперскость
Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Государство
Федор СЕЛЕЗНЕВ
Царская забота: государство и промышленность в самодержавной России
 
 
 

Статьи: Классика

Михаил Смолин
Аксаков Константин Сергеевич

Аксаков Иван Сергеевич (29.03.1817, с. Ново-Аксаково Бугурусланского уезда Оренбургской губернии -07.12.1860, о. Занте, Греция) – русский публицист, историк, филолог, славянофил. Константин Аксаков был старшим сыном Сергея Тимофеевича Аксакова и Ольги Семеновны (в девичестве Заплетиной дочери генерал-майора, участника суворовских походов С.Г. Заплетина). Родился он 29 марта (10 апреля) 1817 года в селе Ново-Аксаково Бугурусланского уезда Оренбургской губернии. Брат И.С. Аксакова.

Детство свое К.С. Аксаков провел в различных имения отца. С детства Константина окружала особая дружная семейная обстановка, в семье С.Т. Аксакова было шесть сыновей и восемь дочерей. Телосложение Константин Аксаков имел богатырское. Свое первоначальное образование Константин Аксаков получил в семье.

В 1826 году семья С.Т. Аксакова переехала в Москву. В возрасте 15 лет (ранее по возрасту в университет поступил только лишь Грибоедов) он поступил в Императорский Московский университет, на словесное отделение.

«Думая, - писал вспоминая о тех годах К.С. Аксаков, - что свобода студенческих моих занятий, не дав мне много сведений положительных, много принесла мне пользы, много просветила меня и способствовала самостоятельной деятельности мысли» (Воспоминания студентства 1832-1835 годов. СПб., 1910. С. 14).

В университете Константин Аксаков знакомится со Станкевичем учившимся на втором курсе, когда К.С. Аксаков был еще на первом.

О кружке Станкевича, позже он вспоминал так: «В этом кружке выработалось уже общее воззрение на Россию, на жизнь, на литературу, на мир, - воззрение большею частию отрицательное. Искусственность Российского патриотизма, претензии, наполнявшие нашу литературу, усилившаяся фабрикация стихов, неискренность печатного лиризма, все это породило справедливое желание простоты и искренности, породило сильное нападение на всякую фразу и эффект; и то, и другое высказалось в кружке Станкевича, быть может впервые, как мнение целого общества людей. Как всегда бывает, отрицание лжи доводило и здесь до односторонности; но, надобно отдать справедливость, односторонность эта не была крайняя, была искренняя; нападения на претензию, иногда даже и там, где ее не было, - не переходило само в претензию, как это часто бывает, и как это было в других кружках. Одностороннее всего были нападения на Россию, возбужденные казенными ей похвалами. Пятнадцатилетний юноша, вообще доверчивый и тогда готовый верить всему, еще многого не передумавший, еще со многим не уравнявшийся, я был поражен таким исправлением, и мне оно часто было больно; в особенности больны были мне нападения на Россию, которую люблю с самых малых лет» (Воспоминания студентства 1832-1835 годов. СПб., 1910. С. 17-18).

«Кружок Станкевича, в который, как сказал я, входили и другие молодые люди, отличался самостоятельностью мнения, свободного от всякого авторитета; позднее эта свобода перешла в буйное отрицание авторитета, выразившееся в критических статьях Белинского, - следовательно перестала быть свободною, а, напротив, стала отрицательным рабством» (Воспоминания студентства 1832-1835 годов. СПб., 1910. С. 18).

После окончания университета (1835, получил звание кандидата словесного отделения), Константин Аксаков очень долго не мог закончить свою магистерскую диссертацию (магистерский экзамен сдал в 1840 году) «Ломоносов в истории русской литературы и русского языка» (М., 1846). И защитил ее только 6 марта 1847 года.

В 1839 г. познакомился с Ю.Ф. Самариным, а вскоре и с А.С. Хомяковым. Константин Аксаков полагал Православную веру высшим и даже «всем смыслом» жизни русского народа.

Особенностью его историософской концепции было различение понятий «Земля» и «Государство». Их соотношение и разницу, Константин Аксаков определял следующим образом: «Государству - неограниченное право действия и закона, Земле - полное право мнения и слова» (Краткий исторический очерк земских соборов // Аксаков К.С. Полное собрание сочинений. Т. 1. М., 1861. С. 296).

Особо о своей историософской позиции К.С. Аксаков высказался в «Записке о внутреннем состоянии России» и «Дополнении» к ней поданные в 1855 году Государю Императору Александру II (опубликована в газете «Русь» 1881, № 26-28).

Будучи поэтом, литературным критиком, историком литературы, лингвистом, историком, публицистом Константин Аксаков являлся активным участником всех славянофильских изданий: «Московский литературный и ученый сборник» (1846-1847), «Московский сборник» (1852), журнал «Русская беседа»(1856-1860).

Первым печатным произведением Константина Аксакова было стихотворение «К N.N.» («Молва» 1832, номер от 15 июля). Писал К.С. Аксаков и театральные произведения драма «Освобождение Москвы в 1612 году» (1848), водевиль «Почтовая карета» (1845), комедия «Князь Луповицкий, или Приезд в Деревню» (1851).

Положенное на музыку П.И. Чайковского, с небольшим изменением слов, стихотворение Константина Аксакова «Мой Марихен так уж мал, так уж мал» (1836) стало популярной «Детской песенкой. Мой Лизочек» (1881).

Переводил Гете, Шиллера, Мицкевича и других европейских поэтов.

Константин Аксаков был тонким лингвистом, автором книги «Опыт русской грамматики» (Ч. 1. М., 1860). «Слово, - по его выражению, - есть дух, воплотившийся в звуковую плоть» (Опыт русской грамматики).

Смысл и основу всех филологических работ К.С. Аксакова можно сформулировать его же словами: «Вместе с нашествием иноземного влияния на всю Россию, на весь ее быт, на все начала, и язык наш подвергся тому же; его подвели под формы и правила иностранной грамматики, ему совершенно чуждой, и как всю жизнь России, вздумали и его коверкать и объяснять на чужой лад. И для языка должно настать время освободиться от этого теснящего ига иностранного. МЫ должны теперь обратиться к самому языку, исследовать, сознать его и из его духа и жизни вывести начала и разум его, его грамматику. Она не будет противоречить грамматике общечеловеческой - выразившейся известным образом у других народов и только представляющий свое самобытное проявление этого общего... В ней, в русской грамматике, может быть, полнее и глубже явится оно, нежели где-нибудь. Кто из нас станет отвергать общее, человеческое? Русской на него сам имеет прямое право, а не чрез посредство какого нибудь народа; оно самобытно и самостоятельно принадлежит ему, как и другим, и кто знает? может быть ему более, нежели другим, и может быть мир не видел еще того общего, человеческого, какое явит великая славянская, именно русская природа... Да возникнет же вполне вся русская самобытность и национальность!.. Где же национальность шире русской? Да освободится же и язык наш от наложенного на него ига иноземной грамматики, да явится он во всей собственной жизни и свободе своей!..»

Начало реформ александровского царствования подвигло К.С. Аксакова на написание «Замечаний на новое административное устройство крестьян в России» (Лейпциг, 1861).

Мощь личности К.С. Аксакова, рано умершего, сегодня еще недостаточно ясна, поскольку очень большое количество им написанного до сего для ждет своего опубликования. Однако мы имеем красноречивые свидетельства о нем современников, даже и идейных антагонистов, которые отдавали глубокую дань восхищения старшим славянофилам, в том числе и Константину Сергеевичу Аксакову.

Так, например, своем некрологе на смерть К.С. Аксакова - Герцен писал: «больно людям, любившим их, знать, что нет этих деятелей, благородных, неутомимых, что нет этих противников, которые были ближе нам многих своих...

Киреевский, Хомяков и Аксаков - сделали свое дело... С них начинается перелом русской мысли... Да, мы были противниками их, но очень странными. У нас была одна любовь, но не одинакая. У них и у нас запало с ранних лет одно сильное, безотчетное, физиологическое, страстное чувство, которое они принимали за воспоминание, а мы за пророчество - чувство безграничной, охватывающей все существование любви к русскому народу, к русскому быту, к русскому складу ума. И мы, как Янус или как двуглавый орел, смотрели в разные стороны, в то время как сердце билось одно» (Герцен А.С. К.С. Аксаков // Колокол 1861, 15 января).

Соч.: Ломоносов в истории русской литературы и русского языка. М., 1846; Опыт русской грамматики. М., 1860. Ч. 1; Замечаний на новое административное устройство крестьян в России. Лейпциг, 1861; Полное собрание сочинений. М., 1861-1880. Т.1-3; Воспоминания студентства 1832-1835 годов. СПб., 1910; Сочинения. Пг., 1915. Т. 1.

(12 февраля 2007 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов