15 декабря 2018 г.

Новые статьи:

Государство
Дмитрий Волков
Вступление в Имперскость
Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Государство
Федор СЕЛЕЗНЕВ
Царская забота: государство и промышленность в самодержавной России
 
 
 

Статьи: Классика

Михаил Смолин
Путь имперского юриста — профессор Казанский Петр Евгеньевич

КАЗАНСКИЙ ПЕТР ЕВГЕНЬЕВИЧ (16.05.1866–1947) – выдающийся русский правовед и политический публицист. Родился в семье военного врача и ученого, потомственного дворянина Евгения Петровича Казанского. Высшее образование он получил в Императорском Московском университете, окончив курс в 1890 году. П.Е. Казанский был оставлен при университете еще на два года для приготовления к профессорскому званию по международному праву.

По истечении этого срока его назначили приват-доцентом в Императорский Казанский университет по кафедре международного права, где он в скорости защитил магистерскую диссертацию «Договорные реки. Очерки истории и теории международного речного права» (1895).

В июне 1895 года талантливого молодого ученого по решению Министерства народного просвещения посылают в полуторагодичную научную командировку по Европе. Работая в крупнейших библиотеках европейских столиц, в берлинской и брюссельской королевских библиотеках, в бернской и парижской национальной, П.Е. Казанский собрал уникальный материал для своего огромного (более 1500 страниц) исследования «Всеобщие административные союзы государств» (Т. 1—3. Одесса, 1897. Первый том этой работы стал его докторской диссертацией). Эта работа составила П.Е. Казанскому славу крупного специалиста по международному праву. Общепризнанная величина в науке международного права, профессор Императорского Московского университета граф Комаровский писал об этом исследовании следующее: «У нас нет другой работы, даже приблизительно подходящей к этой обработке»...

Вернувшийся (в конце 1896 года) из заграничной научной командировки П.Е. Казанского был назначен и. д. экстраординарного профессора по кафедре международного права в Одессу. С этого времени и до революции семнадцатого года его имя плотно будет спаяно в сознании многих его знавших с Императорским Новороссийским университетом. С 1898 года он был ординарным профессором, а с 1908 – деканом юридического факультета этого университета...

В области международного права профессор П.Е. Казанский примыкал к историко-правовой школе (крупнейший представитель Георг фон Мартенс), стремившейся соединить в международном праве изучение юридических договорных норм и общепризнанных международных обычаев.

Еще в конце XIX века он говорил о глобализации жизни, о том, что политическая и общественная деятельность для образованных народов стала всемирной. Никогда ранее мир не жил с такой напряженностью ожидания разрешения всех общественных проблем. Никогда еще не было столько критики социальных устоев, никогда еще не бывали столь сильно подвергаемы сомнению религиозные основы общества.

На этом фоне он различал два течения, которыми двигалось современное человечество, – национальное и интернациональное. Первое – вело к всемирному единству, а второе – к обособлению народов друг от друга. То и другое он воспринимал как явления, взаимодополняющие общественный процесс.

Национальное сознание, по П.Е. Казанскому, есть сознание живой солидарности со своим культурно-историческим национальным типом, содержанием которой является любовь к своему народу и желание служить во благо преимущественно ему, что даст возможность развития и достойного существования не только всей общности, но и каждого в отдельности ее члена. Внешнее постоянное усложнение борьбы за жизнь рождает закономерный поиск естественных союзников в среде родственников и членов своего национального общества.

Чувство патриотизма профессор П.Е. Казанский выводил из того же источника, что и национальное сознание. То же ощущение, что каждый член государственного организма делает общее дело во имя блага каждого гражданина, по его мнению, должно воспитывать и взаимную солидарность. «Патриотизм есть сознание своей политической принадлежности к определенному государству и своей жизненной общности с ним, сознание своей политической национальности» (Введение в курс международного права. Одесса, 1901. С. 6—7). Чувство к государству должно было, по его мнению, перевешивать чувство национальности. Государство для него важнее, оно вмещает в себя народность. «Государство, – писал он, – поглотило в себе разные народности. В этом смысле можно говорить, что государство есть, пожалуй, также народность, и считать своего рода национализмом» (Народность и Государство. Одесса, 1912. С. 10). П.Е. Казанский был одним из организаторов отдела Всероссийского национального союза в Одессе. У него было свое особое понимание национализма и патриотизма как идей, идентичных в принципе и различных по проявлению. «Рядом с национализмом, зовущим к борьбе, второй великой движущей силой нашего времени является патриотизм, проповедующий мир». Он проповедовал борьбу «во имя национальной идеи с тем, кто сам начинает борьбу, мир и сотрудничество во имя общего отечества с тем, кто желает того» (Народность и Государство. Одесса, 1912. С. 20—21).

Профессор П.Е. Казанский, обладая ярко выраженным синкретическим умом, для которого мировое многообразие имело не хаотическое, а разумное назначение, в своих работах часто выходил на необычные для своего времени выводы, которые удивляют своей пророческой чуткостью к проблемам будущего. Так, более ста лет назад он высказал такой взгляд на будущее международного объединения, что его текст хочется дать полностью.

«Политически народы, – писал он, – скорее разделяются, чем сближаются. Политический союз всех государств должен был бы, в силу самого порядка вещей, направляться против своих собственных членов и лишить их поэтому самостоятельности. Столь же нежелательно видеть всемирное правительство: парламент народов, всеведущий относительно всего, происходящего на земле, исполнительные места, управляющие всем от Северного полюса до Южного, и суд, восстановляющий все нарушения международного права и решающий все споры о нем. Задачи, которые пришлось бы возложить на них, превышали бы их силы. Наконец, нежелательно и устройство всемирной силы. Действительно, может ли быть какое-нибудь основание предполагать, что лица, в руки которых поступит международное принуждение, будут лучше понимать интересы государств, чем сами эти государства, и будут употреблять международную силу действительно на общую пользу всех народов? Не создалась ли бы этим путем такая странная тираническая власть, какой еще не было на земле? Не означало ли бы установление подобной всемирной принудительной силы конец личного существования народов, конец процветания культуры на земле? Идеи реформаторов международного строя вытекали, конечно, из благородного желания послужить человечеству, но предлагали, обыкновенно, такие средства для обеспечения общего блага, которые могли привести лишь к общей гибели» (Учебник международного права публичного и гражданского. Одесса, 1902. С. 528—529).

Сегодня эти опасения столетней давности воплотились в конкретные международные институты власти, они уже являются политической реальностью, которая действует, не считаясь ни с желаниями отдельных государств, ни тем более с разнообразием национальных религиозных и культурных традиций. «Тираническая власть, какой еще не было на земле», все более крепнет, и ее мировое влияние все более расширяется, не останавливаясь ни перед пролитием крови, ни перед стиранием религиозно-культурных особенностей различных национальностей. Когда этот всемирный процесс приведет «к общей гибели», это вопрос уже из области эсхатологии, а не международного права.

Профессор П.Е. Казанский был из той породы русских ученых, для которых настоящей жизнью была только жизнь в науке. Поэтому ради науки эти люди и во время смуты шли на большие жертвы и титанические усилия в отстаивании академических ценностей.

Началась так называемая первая русская революция. Весь 1905 год Новороссийский университет бурлил, будучи одним из центров революции в Одессе. Здания «храма науки» были наводнены различным темным, но, как говорили тогда, «прогрессивным» элементом, тут же незаконно принимаемым в число «вольнослушателей». Здесь же, в университете, революционная масса была вооружаема, накачиваема революционной одержимостью и выпускалась в бой на улицы Одессы. Среди революционизированной части профессуры нашелся даже такой (некто Щепкин) преподаватель, который снабжал студентов револьверами и патронами вместо научных знаний. Сознательная революционная масса в угаре восстания не удержалась даже от открытого разврата. Так, на следствии профессор Алмазов показал следующее: «Толпа, наполнившая университетские помещения, ничем не стеснялась, и порой эти помещения обращались в клозеты, а клозеты в места для удовлетворения половых инстинктов» «Революционное гнездо». (Из истории Новороссийского университета. Дело ректора Занчевского и проректора Васьковского. СПб., 1909. С. 91).

На неугодных правых профессоров обрушились оскорбления, угрозы и попытки изгнать их решением взбунтовавшихся учащихся. В Новороссийском университете все прелести революционной анархии проявились особенно сильно, но здесь же, пожалуй, революция получила и наиболее смелый и последовательный отпор. Первой контрреволюционной реакцией явилась «Телеграмма 24 одесских профессоров», напечатанная 17 февраля 1905 года в газете «Новое Время», ставшая ответом на воззвание основателей академического союза, приглашавшего профессоров и младших преподавателей принять участие в «освободительном движении», или, иначе говоря, в революционном.

В этой телеграмме впервые прозвучали слова, которые содержали в себе декларацию правого академизма. «Мы, – говорилось там, – не находим достаточно ярких и сильных слов, чтобы выразить горячий протест против вовлечения университетов, имеющих свои высокие задачи, в чуждую им сферу политической борьбы».

Среди этих двадцати четырех профессоров, явивших себя истинными гражданами и учеными в дни революционного приступа русской государственности, был и профессор П.Е. Казанский. Тогда же правые новороссийские профессора, не желавшие примиряться с революцией, царившей в высшей школе, начали путем личных встреч и переписки со своими коллегами искать сторонников идеи академизма, желавших вырвать университеты из рук революционных партий. Первое собрание правых профессоров произошло в С.–Петербурге 5–7 апреля 1906 года в помещении Археологического института. В совещании приняли участие восемнадцать профессоров. Свою задачу совещание сформулировало в двух пунктах: «1. Необходимо стремиться к восстановлению правильного хода научно-учебного дела в России, независимо от политического настроения страны. 2. Допущение политической агитации в стенах университета и вообще в высших учебных заведениях, несовместимо с их назначением и научными задачами» (Совещание профессоров в декабре 1910 г. Одесса, 1911. С. 6—7). Второй съезд правых профессоров состоялся в декабре 1910 года там же, в С.–Петербурге. В обоих съездах активное участие принимал и профессор П.Е. Казанский. Среди участников этих съездов и вообще академического движения были такие именитые ученые, как академик, профессор русского языка А.С. Соболевский; академик, профессор математики Н.Я. Сонин; профессор русской истории И.П. Филевич; профессор всеобщей истории В.И. Герье; профессор всеобщей истории П.Н. Ардашев; профессор, историк-славист П.А. Кулаковский; профессор всеобщей литературы И.П. Созонович; знаменитый ориенталист, профессор монгольской словесности А.М. Позднеев; профессор зоологии А.А. Тихомиров; профессор церковного права М.А. Остроумов; профессор русского государственного права Н.О. Куплеваский; профессор права В.М. Грибовский и многие другие. Так что, говоря о правых академистах, можно констатировать, что это был цвет университетской профессуры.

Со стороны либеральной и социалистической интеллигенции обрушилась жесточайшая обструкция на тех немногих, кто между революциями 1905 и 1917 годов не испугался возвысить свой голос в защиту науки и государственности. «Не один из нас, – писал профессор П.Е. Казанский, – вычеркнул из своей жизни несколько лет ради спасения высшей школы. Не один поплатился здоровьем, преждевременной старостью» (Совещание профессоров в декабре 1910 г. Одесса, 1911. С. 9).

Многие правые академисты подвергались оскорблениям, побоям и бойкотам, а после прихода к власти большевиков немалое число их было замучено и расстреляно. «Мы (академисты. – прим. М.С.), – писал участник событий профессор П.Е. Казанский, – смотрели на Новороссийский университет как на передовую крепость русской культуры и государственности на инородческой окраине и защищали ее, не щадя себя, как могли, как умели, как защищали наши предки укрепленные твердыни на границах государства. Поймут ли когда-нибудь русские люди, какой гигантский труд пришлось положить на восстановление учебной, ученой и административной жизни нашей школы, совершенно разоренной, разгромленной и опозоренной во время освободительного движения» (Совещание профессоров в декабре 1910 г. Одесса, 1911. С. 9—10).

Наконец, к 1909 году государственные власти вспомнили о своей главной задаче – охранять мир и спокойствие граждан, ограждая их от злоумышленников, и прекратили это безобразие. Был выгнан, по суду, со службы ректор и отстранен от должности проректор, при преступном попустительстве которых разрослась эта революционная зараза.

После всех этих событий о профессоре П.Е. Казанском писали по-партийному однообразно и негодующе. «В последнее десятилетие, – читаем мы, например, в двадцатом томе нового словаря Брокгауза и Эфрона, – имя П.Е. Казанского тесно связано с реакцией, наступившей после 1905 года. Оставив международное право, П.Е. Казанский всецело отдался политической борьбе и принял деятельнейшее участие в реакционном движении как в самом университете, в рядах боевых «академистов», так и вне университета... Этот период деятельности П.Е. Казанского завершился изданием объемистой книги «Власть Всероссийского Императора» (Одесса, 1913)» (С. 379).

Новороссийский же университет называли не иначе как самым реакционным университетом России. В реальности это означало, что в университете профессора спокойно могли учить, а студенты – учиться. Революционеров же старались держать за дверями университета, что вполне удавалось вплоть до февральской революции…

По вопросу о русской Верховной Власти написано не очень много, почти всю литературу этого вопроса, до 1913 года обильно цитируемую, можно найти в книге профессора П.Е. Казанского «Власть Всероссийского Императора».

Исследование это посвящено Верховной Власти, которая при любом политическом принципе (демократическом, аристократическом или монархическом) всегда существует одна в государстве, выше ее нет земной государственной власти. Речь в книге идет о Верховной государственной власти, о ее проявлениях в различных областях государственного управления. Таким образом, речь идет о традиции русской государственной власти, ее традиционном месте в обществе и государстве и ее властной деятельности.

Книга сохранила, как фотографию, правовую философию Власти Императора за несколько лет до ее падения и оставила письменный свод о ее правовых возможностях и способностях, о ее сложной компетенции в государственном управлении. Исследование как бы невольно предлагает нам, потомкам, мысленно прикоснуться, по возможности изучить этот старинный способ русского государствования, с надеждой, не понадобится ли он и в будущем русской нации, пожелающей вернуться на свой исторический Имперский Путь.

Традиционные общества не могут существовать, не осуществляя преемственность во всех областях человеческой деятельности, поскольку только эволюционное развитие дает традиционным обществам силу жить своими привычками, принципами, одним словом, жить самостоятельно.

«Власть Всероссийского Императора» – дает огромное количество правового материала для построения в дальнейшем самых изощренных политических конструкций Верховной Власти, предоставляя большую пищу всем, размышляющим над будущим русской государственности. Эта книга переводит наше внимание с общих разговоров о важности возрождения русской государственности к осознанию необходимости размышлений о конкретных формах, проявлениях и задачах Верховной Власти в чаемой нами новой будущей русской Империи. В русской литературе есть только одна книга, которую можно поставить рядом с «Властью Всероссийского Императора», – это книга Льва Тихомирова «Монархическая государственность». Эти две книги как два величайших столпа философии русской государственности должны быть настольными книгами у всякого любящего и изучающего русскую государственность.

Говоря о жизненном пути и мировоззрении профессора П.Е. Казанского, нельзя обойти вниманием его убежденного панславизма и активной борьбы за единство русского народа.

Новороссия была необычным краем в Империи, неким панславистским полигоном, естественно созданным самой историей. На новороссийских землях жили выходцы из различных балканских земель, в том числе множество сербов, болгар и греков, переселившихся сюда, спасаясь от турецкого владычества. Оно было местом, где перемешанный между собою греко-славянский мир жил под скипетром русского Самодержца, накапливая силы для освобождения Балкан.

Новороссийский край взрастил множество деятелей славянского движения конца XIX – начала XX столетия, не обойдя своим влиянием и профессора П.Е. Казанского. Долгие годы он жил в новороссийском крае и воспринял идеи славянского братства как родные.

Профессор П.Е. Казанский стал одним из ведущих участников славянского движения и как делегат Императорского Новороссийского университета присутствовал на славянском съезде в Софии в июне 1910 года. Там, между прочим, он сделал доклад на собрании славянских юристов, в котором дал контуры того сближения славян между собой, как он себе его представлял.

Профессор П.Е. Казанский видел три задачи перед славянским движением. Первой задачей он называл необходимость работы над объединением внутреннего права славянских государств, призывая при его реформировании обращаться прежде всего к славянским правовым традициям, что будет сближать правовые кодексы славянских стран. Вторая задача вытекала из первой – сближение должно идти и по пути заключения межславянских договоров, для облегчения почтовых, телеграфных, судоходных и прочих сношений, при унификации денежной системы, календаря и т. п., что создаст единое междуславянское административное право. И, наконец, третья задача заключается в необходимости заключения договора между славянскими государствами о вечном мире и договора о третейском решении споров.

Все эти меры, по его мнению, способны дать в будущем возможность славянам создать единый «союз государств»...

Рубеж веков кроме прочих проблем для России принес и проблему единства и воссоединения всех частей русской нации. «Мазепинство», как называл украинских сепаратистов профессор П.Е. Казанский, и освобождение русских земель (Галиции, Буковины и Угорской Руси) от власти Австро-Венгрии – вот те проблемы, зачастую сплетенные воедино, которые занимали внимание многих русских деятелей Империи в начале нашего века.

«Мы, – писал профессор П.Е. Казанский, – живем в удивительное время, когда создают искусственные государства, искусственные народы и искусственные языки. И в этих отношениях австрийское правительство показало себя положительно виртуозом» (Русский язык в Австро-Венгрии. Одесса, 1913. С. 6). Использование русского литературного языка преследовалось в Австро-Венгрии, за русофильство сажали в тюрьмы.

Профессор П.Е. Казанский был убежден, что «украинцы являются в массе лишь жертвами тонко рассчитанных ходов европейской политики» (Русский язык в Австро-Венгрии. Одесса, 1913. С. 72), направленной на возможное ослабление или даже гибель России.

В начале века средостением борьбы за общерусское единство была Галиция, принадлежавшая тогда Австро-Венгрии, там была передовая столкновений русского мира с другими цивилизациями. Профессор П.Е. Казанский был одним из тех русских людей, которые, объединившись в «Галицко-русское благотворительное общество», рассказывали о тяжком положении подъяремной Руси – русским в Империи. Будучи председателем Одесского отделения этого общества, он много сделал для австрийских русских, особенно во время Первой мировой войны, когда австро-венгерские власти начали, по сути дела, геноцид русских в Галиции, десятками тысяч сажая в тюрьмы, расстреливая, сжигая деревни. Галичане тысячами искали убежища в России. Одесское отделение «Галицко-русского благотворительного общества» под руководством профессора П.Е. Казанского при всей своей малочисленности смогло приютить несколько тысяч беженцев. Сам же профессор П.Е. Казанский написал несколько брошюр, рассказывающих о галицко-русском геноциде. Был он также и членом Одесского отделения Комитета Имени Ее Императорского Высочества великой княгини Татьяны Николаевны, являясь членом исполнительного Комитета помощи беженцам русской национальности.

Первая мировая война не оставила ни одного честного человека безучастным к разразившейся мировой борьбе народов. Профессор П.Е. Казанский продолжает преподавать и писать с особым чувством волнения за судьбу Отечества, в ее борьбе за свое существование в современном мире. Он смотрел на эту войну через призму призвания России к освобождению порабощенных народов.

«Исполняя, – писал он, – великую, возложенную на нас провидением, историческую и христианскую миссию, сначала Москва, а затем Россия в течение долгих веков вели, как Божий архистратиг, великодушные войны против восточных поработителей – татар и турок – и постепенно освободили от них сначала все части русского народа, а засим и южное славянство: Болгарию, Сербию и Черногорию, а также другие христианские народы Балканского полуострова: греков и румын... Борьба за освобождение народов – историческое призвание России. Нет ни одного государства, которое в этом отношении имело бы столько заслуг перед человечеством, как наше отечество» (Присоединение Галичины, Буковины и Угорской Руси. Изд. 3-е. Одесса, 1915. С. 5—6).

После февральской революции профессор П.Е. Казанский с перерывами преподавал в университете, вероятно, до конца 1919 года, когда в Одессе окончательно закрепились красные. В годы гражданской войны Новороссийский университет весьма отличился, поддержав свою славу консервативного учебного заведения, избрав в свои почетные члены генерала Деникина.

В дальнейшем профессор П.Е. Казанский преподавал в разных вузах Одессы, но печатать свои произведения ему более не давали, а он написал их и после революции немало.

Соч.: Договорные реки. Очерки истории и теории международного речного права Казань, 1895; Всеобщие административные союзы государства. Т. 1-3. Одесса, 1897; Николай Христианович Палаузов. СПб., 1899; Введение в курс международного права. Одесса, 1901; Учебник международного права публичного и гражданского. Одесса, 1902; Выборы в Государственную Думу по законам 6 августа, 18 сентября, 11 октября, 17 октября, 20 октября, 11 декабря 1905 г. и пр. СПб., 1906; Государственная Дума по действующим законам. СПб., 1906; Избирательные права граждан. Одесса, 1910; Речь профессора П.Е. Казанского на собрании славянских юристов в Софии 26 июня 1910 г. Одесса, 1910; Славянский съезд в Софии. Одесса, 1910; Совещание профессоров в декабре 1910 г. Одесса, 1911; Народность и государство. Одесса, 1912; Русская сказка. Речь декана. Одесса, 1912; Русский язык в Австро-Венгрии. Одесса, 1912; Власть Всероссийского Императора. Очерки действующего русского права. Одесса, 1913; Современное положение Червонной Руси. Австро-венгерские зверства. Одесса, 1913; Присоединение Галичины, Буковины и Угорской Руси. Одесса, 1914; Галицко-русские беженцы в Одессе 1915-1916 гг. Одесса, 1916.

Изд.: в издательстве журнала «Москва» в серии «Пути русского имперского сознания» вышла книга П.Е. Казанского «Власть Всероссийского Императора» М., 2000 (Составление, вступительная статья и комментарии М.Б. Смолина).

Лит.: Смолин М.Б. Очерки имперского пути. Неизвестные русские консерваторы второй половины XIX - первой половины XX века. М., 2000.

(26 мая 2008 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов