21 октября 2017 г.

Новые статьи:

Государство
Дмитрий Волков
Вступление в Имперскость
Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Государство
Федор СЕЛЕЗНЕВ
Царская забота: государство и промышленность в самодержавной России
 
 
 

Статьи: Классика

Александр САПОЖНИКОВ
Что есть истина? Иноверцы и иноземцы в России

(Продолжение. Начало в № 1 за 2008 г.)

Сапожников Александр Аполлонович — русский православный апологет и публицист. Был председателем Холмской земской управы

III

Права иноверцев

Как говорит латинская пословица, людям свойственно ошибаться. Не менее того людям свойственно и увлекаться, увлекаться, между прочим, разными идеями, и в этом увлечении переходить всякие границы. Идея чистоты и единства веры привела римских католиков к инквизиции и к жестоким казням еретиков и евреев. Идеи свободы, равенства и братства привели к гильотине, к избиениям и утоплениям целыми массами. Такие увлечения умов бывают весьма продолжительны. Человечество, раз увлекшись какими-нибудь идеями, весьма долго склонно слепо верить им, с крайней неохотой допускает критическое к ним отношение и с большим трудом убеждается в их ложности. Такова сила привычки.

Со времени объявления человеческих прав (в Париже 4 августа 1789 г.) прошло уже более ста лет, но идея всеобщего равенства до сих пор не перестает затуманивать человеческие умы. Оставляя в стороне вопрос о желательности или нежелательности всеобщего равенства, следует признать, что осуществление его везде и во всем безусловно невозможно. Закон устанавливает неравенство даже перед уголовным судом. Представители привилегированных классов вообще подвергаются более строгим наказаниям; невежество преступника уменьшает наказание на несколько степеней. И против такого неравенства не восстают самые фанатические ревнители равенства. Между тем даже совершенно равные наказания оказываются несравненно суровейшими для образованных и достаточных людей, чем для бедняков. Ссыльный крестьянин, например, почти не испытывает перемен в своей участи, между тем как образованному человеку ссылка приносит множество самых разнообразных и нравственных, и физических лишений. Равенство, кажется, противоречит самой природе вещей.

Священное Писание говорит, что его нет в духовном мире в настоящее время (I Петра 3, 22; Ефес. 1, 21 и др.) и что его не будет и после всеобщего воскресения на новой земле и на новом небе: «Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе. Так и при воскресении мертвых» (I Кор. 15, 41, 42). Что касается до нашего земного мира, то Св. Писание, не высказываясь прямо с полной определенностью, дает много указаний в пользу того, что различные общественные классы и состояния должны существовать во всяком благоустроенном государстве.

Мы здесь не будем разбирать всех видов неравенства; мы рассмотрим только неравенство, вызываемое различием вероисповеданий и национальностей.

Для людей, обладающих цельным умом, просвещенным светом истинной веры, этот вопрос не представляет больших трудностей и не может иметь двух решений. Но у людей, отвергнувших истинную религию и осуетившихся в умствованиях своих, помрачается ум и извращается чувство (Римл. 1, 21–25, 28); они теряют даже естественный инстинкт самосохранения. Такие люди не понимают, что, защищая исключительные права всяких и иноверцев, они сами себе копают яму, подготовляя России разложение, а самим себе рабство. Так как подобных людей в нашей интеллигенции в настоящее время слишком много, то людям, сохранившим истинную веру, следует как можно яснее и тверже установить для себя руководящие принципы и неуклонно проводить их в жизнь.

Если невозможно и формальное, и действительное равенство даже перед законом уголовным, то тем более не должно быть равенства прав гражданских и политических.

Разве можно давать одинаковые права людям, для которых существование России составляет самую насущную органическую потребность, для которых оно дороже всего на свете, дороже жизни, — и одновременно людям, которые желают России гибели, потому что ее существование составляет преграду для осуществления их идеалов и самых заветных стремлений (немцы-колонисты и прибалтий¬ские немцы, поляки, армяне)?

Нам думается, что на эти вопросы не может быть двух ответов.

Так как назначение России состоит в том, чтобы быть государством православным, осуществлять православные идеалы, то законы должны быть таковы, чтобы все, способствующее этому ее назначению, развивалось, крепло и возвеличивалось, а все противодействующее распадалось, слабело и умалялось. Развитию России в указанном направлении могут содействовать только православные; иноверцы, напротив, могут ему только противодействовать, и действительно противодействуют. Поэтому права православных и иноверцев в России не должны быть одинаковы.

Политические права русских граждан состоят в праве выборов и участия в городском, земском и сословном самоуправлении и в праве участия в суде в качестве присяжных заседателей и сословных представителей.

Законы должны быть таковы, чтобы везде, в городах, земствах и сословиях (главным образом дворянском) большинство гласных обязательно состояло из православных; например, чтобы православных гласных было не менее или 3/4 или 4/5 общего их числа1, хотя бы православные избиратели составляли меньшинство, как, например, в Вильне, Холме (Люблинской губернии), Риге, Юрьеве, Тифлисе, Баку, Бахчисарае. При этом, конечно, выбор православных гласных должны производить только православные избиратели, потому что, если право избрания их будет принадлежать и иноверцам, то, очевидно, в гласные будут попадать только лица, равнодушные к Православию, готовые жертвовать его интересами, как это и было недавно в русско-еврейских городах, когда избирателями могли быть евреи. Председателями городских, зем¬ских и сословных собраний, председателями и членами управ должны быть исключительно православные; также волостные старшины, судьи и прочие крестьянские власти. Точно так же в суде при разбирательстве каждого дела православных присяжных должно быть не менее девяти или десяти.

Идеал, конечно, состоит в том, чтобы иноверцы вовсе не имели влияния на управление и суд, но для начала хорошо было бы и то, чтобы православные везде имели безусловное преобладание.

Наше правительство в числе прочих мер для поднятия благосостояния православного населения нашло необходимым устранить евреев от участия в городских выборах. Вероятно, сходные, хотя и не вполне одинаковые ограничения будут постепенно распространены и на других иноверцев. Жители Западного края говорят, что евреи относятся к Православию вообще с меньшей враждебностью и с большей терпимостью, чем римские католики.

Св. апостол Павел запрещает христианам судиться у неверных и приказывает судиться у своих братьев (I Кор. 6, 1–6). Эти слова прямо указывают, что православное государство не должно ставить своих православных граждан в зависимость от иноверцев.

Соблюдение вышеуказанного принципа имеет особенное значение при предполагаемом введении земских учреждений в западных губерниях. Если правительство хочет ввести там земские учреждения для возбуждения самодеятельности и энергии населения, то государственные интересы требуют, чтобы самодеятельность и инициатива развивались только в православном населении, и чтобы, напротив, иноверцы по возможности оставались пассивными и недеятельными. Иноверцы представляют элемент, развитие которого не может быть желательно; напротив, в государственных интересах желательно его ослабление и уничтожение.

Вредны иноверцы и на государственной службе, но далеко вреднее на общественной. Государство имеет возможность заставить своих служащих исполнять неприятные им постановления; в былое время, например, капитан-исправники из мусульман едва ли не ревностнее своих православных товарищей заботились об обращении в Православие разных инородцев. Разумеется, и находясь на государственной службе, иноверцы могут задерживать неприятные им постановления, но там для противогосударственной деятельности существует много разных стеснений; а на общественной службе они почти с полной свободой могут следовать своим симпатиям, в особенности там, где они опираются на сочувствие большинства избирателей. Кроме того, порядочные и добросовестные люди из иноверцев, находящиеся на государственной службе, по чувству порядочности и по долгу присяги могут действовать в интересах государства, которому служат; и, напротив, именно добросовестные иноверцы, находящиеся на общественной службе, должны действовать в интересах своих избирателей, интересы которых слишком часто бывают противоположны интересам государства. Напомним постановление Бахчисарайской думы о замене празднования воскресенья празднованием пятницы, отводе одной думой в западном крае места для православной иордани близ спуска нечистот, разные противогосударственные постановления прибалтийских дум и дворянских собраний и т.п.

Иноверцы везде должны быть поставлены в невозможность действовать во вред интересам государства и Православия и препятствовать России выполнять свое историческое назначение.

Помимо необходимости установить неравноправность православных и иноверцев ради государственных интересов, такая неравноправность должна быть уставлена в видах достижения действительного равенства.

По весьма понятной причине люди, более способные и настойчивые, а в особенности более ловкие и более неразборчивые в средствах, всегда одерживают верх над более совестливыми людьми и захватывают лучшие куски на жизненном пиру. Именно поэтому, ради достижения возможной справедливости, люди, более совестливые и вследствие этого более беззащитные в житейской борьбе, должны пользоваться большими гражданскими и политическими правами.

Христиане в своих житейских отношениях вообще являются более совестливыми сравнительно с евреями, и поэтому последние одерживают верх над ними. В Англии только в нынешнем столетии евреи были уравнены в правах с христианами, и по одной из последних переписей оказалось, что на каждого еврея приходится вдвое больше имущества, чем на каждого христианина. Между тем англичане представляют самую энергичную и промышленную нацию в свете. В других западных государствах относительное материальное благосостояние евреев еще выше2.

Православные, в свою очередь, являются более совестливыми в сравнении с представителями других христианских вероисповеданий, — и результаты получаются те же самые. Указание на причину такого явления находим в словах Иисуса Христа: «Сыны века сего догадливее сынов света в своем роде» (Луки XVI, 8), то есть искуснее пользуются обстоятельствами для достижения земных выгод. Дрепер в своей истории умственного развития Европы верно определил разницу между восточным и западным христианством: восточное христианство обратило свое внимание преимущественно на небесное, западное — на земное. Вполне естественно, что евреи, наиболее привязанные к земным интересам, одерживают верх даже над западными христианами, потому что те все-таки не совсем оставили мысль о небесном, а эти последние — над православными, которые наиболее из всех людей стремятся к небесному.

В числе одного из свойств православных людей должно отметить их нелюбовь властвовать. Настоящие православные, то есть истинные сыны света, не исключая царей, видят во власти тяжелое бремя и не только не ищут ее, но часто стараются от нее уклониться (Владимир Мономах, внук его блаженный князь Ростислав Смоленский, блаженный князь Давид Муромский, Михаил Федорович). Не то сыны века — помимо удовлетворения самолюбия, они видят во власти средство для пользования благами мира и стремятся к ней всякими правдами и неправдами. Интересный пример этого находим в газете «Свет» (№ 291, 31 октября 1896 г.). Из 23 тысяч жителей Пскова немцев и онемечившихся латышей всего около двух тысяч. Между тем оказывается, что псковские немцы стараются занимать и занимают первенствующее положение; нередко и в городские головы выбираются немцы. В Одесской думе православных гласных вдвое менее, а гласных-иноверцев вдвое более, чем должно было бы быть соответственно относительной численности православного и иноверческого населения Одессы. В Тифлисе все городское управление захватили в свои руки армяне, хотя они составляют менее половины тифлисского населения (именно 3/8).

Мы не думаем, чтобы было желательно возбудить в православных такое же стремление к власти, какое существует в иноверцах, а также сделать православных менее разборчивыми в средствах. Следовательно — только для достижения действительного равенства должно было бы быть установлено законом неравенство политических и гражданских прав православных и неправославных граждан России. Но такая неравноправность должна быть установлена не для достижения только равенства, а именно для достижения неравенства в пользу православных.

Если русские православные люди создали сильное государство, то они имеют нравственное право установить у себя законы, дающие им решительное преобладание над иноверцами без совершенно излишней борьбы, в которой нельзя обходиться без употребления безнравственных средств. Силы и энергия, которые должно теперь тратить на такую борьбу, могут быть с большей пользой употреблены на решение разных общественных и государственных вопросов.

Далее следует иметь в виду, что всякие сыны века вообще более расположены поступать несправедливо, чем сыны света. Поэтому они часто нарушают справедливость по отношению к православным в пользу своих единоверцев, между тем как православные относятся обыкновенно справедливо ко всем. Автору этой статьи приходилось слышать, что присяжные католики (в западных губерниях) вообще стараются осудить православных, имевших несчастье попасть на скамью подсудимых. В Риге в настоящее время на пятьдесят тысяч русского населения выбран только один русский гласный (Московские ведомости. 1896. № 336). В Камышинском уезде Саратовской губернии, в котором немцы захватили земство в свои руки, все хозяйство уезда было направлено на пользу немецких колонистов. «У них помещались врачи и врачебные пункты, колониям отпускались наибольшие пособия на школьное дело и иные нужды; наконец, благодаря своеобразной оценке земель, произведенной этим немецким земством и измененной лишь в 1886г., благодаря энергической деятельности местного предводителя дворянства, П.П. Полякова, русские крестьяне в течение почти двадцати лет платили вчетверо больше со своих нищенских наделов, чем немцы со своих тридцати десятин на двор» (Русский вестник. 1893. IV, 178).

Сверх того, нужно иметь в виду еще одну черту почти всех иноверцев, много раз отмеченную в печати: они оказывают покровительство и протекцию только своим. Чиновник немец-протестант тянет за собой немцев-протестантов, католик — католиков, армянин — армян и т.п.; точно так же у фабрикантов и помещиков немцев все служащие исключительно немцы, у католиков — католики, у евреев — евреи и т.д. За такой образ действий их не только нельзя осуждать, но, напротив, должно ставить в образец православным. Священное Писание предписывает именно такой образ действий, то есть преимущественное покровительство своим единоверцам и соплеменникам:

«От единокровного твоего не укрывайся» (Исаии V, 7).

«Будем делать добро всем, а наипаче своим по вере» (Гал. VI, 10).

«Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (I Тим. V, 8).

Но именно поэтому иноверцам и не должно давать таких мест, где бы они могли оказывать влияние на назначение других лиц. Православная страна должна существовать для православных. Давая места иноверцам, мы этим самым оставляем без мест такое же количество православных. А сам Иисус Христос сказал: «не хорошо взять хлеб у детей и бросить псам» (Матф. XV, 26). Таким образом мы видим, что и государственные пользы, и христианская религия требуют, чтобы православные имели больше прав, чем иноверцы. Неравенство прав существовало в очень многих государствах, и это нисколько не мешало развитию их могущества. Наибольшее различие прав было в древнем Риме, именно в эпоху наибольшего его могущества. Точно так же и Англия до¬стигла наибольших успехов именно в то время, когда католики были лишены многих политических прав (тест-акт лишал их права занимать всякие государственные должности). Различные штаты Северной Америки, послужившие основанием великой республики, достигли своего процветания при существовании, полной нетерпимости к иноверцам.

Так как не все иноверцы одинаково вредны для развития России на православных началах, а от некоторых можно ожидать пользы в будущем, то, сообразно их теперешней вредности и ожидаемой впоследствии пользы, они могут иметь различные права. Наибольшим количеством прав из иноверцев могут пользоваться представители родственных славянских национальностей, так как они сравнительно скоро принимают Православие и не могут не желать благоденствия и могущества славянской России (кроме, к сожалению, поляков). Наименьшим количеством прав должны пользоваться евреи ввиду их безусловной и, кажется, неисправимой вредности для экономической и нравственной жизни всего остального населения.

В правах православных различных национальностей не должно быть различия— все должны быть полноправными гражданами, потому что Православие составляет главное основание могущества России. Православие должно сглаживать все национальные распри. Перед законами православного государства не должно быть ни эллина, ни иудея, ни варвара, ни скифа. Все православные должны сознавать себя братьями и чувствовать, что в России они находятся у себя дома. Если теперь некоторые православные народности, как например грузины, чувствуют себя несколько обиженными и не совсем дружелюбно относятся к русским, то это, во-первых, потому, что среди грузинской интеллигенции едва ли не более неверующих людей, чем среди русских, — в чем виноваты, конечно, сами русские, а во-вторых, потому, что их ставят на одну доску с разными иноверцами, отдавая даже предпочтение этим последним (немцам, полякам, армянам).

Даже такой либерал, как Грановский, главной причиной долговечности Византийской империи считает связь, созданную православной религией. «Православные подданные православного императора сознавали себя братьями не по происхождению, а по вере. В этом сознании и в нравственной энергии, которую оно сообщало против иноверцев, заключается тайна продолжительного существования Византии при самых неблагоприятных внешних и внутренних условиях. Прибавим к этому образованность, которая служила большей частью для достижения внешних целей и была могущественным рычагом в руках умного правительства, имевшего дело с полудиким врагом» (Сочинения. II, 112).

Вторая причина для нас не имеет значения, потому что главными врагами России являются народы, не только не уступающие, но даже превосходящие нас образованностью; поэтому тем больше нужно дорожить связью, создаваемой общностью православной религии. В России должно быть выгодно быть православным.

А чтобы обеспечить везде соблюдение государственных интересов, чтобы они не приносились в жертву интересам местным, и вообще для достижения более справедливого образа действий со стороны чиновников, можно установить общим законом для всей империи, чтобы, например, повсюду из местных уроженцев мелких чиновников было не более половины, средних не более трети общего числа, а крупных не было вовсе.

IV

Меры относительно иностранных переселенцев

Доказав ошибочность мнения, что все подданные одного и того же государства должны иметь одинаковые права, мы без труда решим, как должно поступать с немецкими колонистами, уже поселившимися в России и принявшими русское подданство.

Как мы уже указали выше, они разрушают вековые верования русского народа, служащие главным основанием силы и крепости России. По выражению Библии, они сделались для православных «петлею и сетью, бичом для ребер и терном для глаз» (Нав. 23, 13; Суд. 2, 3), то есть тем же, чем были для древних израильтян хананеи, оставленные ими в своей земле вопреки Божьему повелению. Следовательно, немецкие пришельцы могут быть приравнены к хананеям, а для прекращения дальнейшего соблазна русского православного народа, согласно Божиему повелению, их должно было бы изгнать из Русской земли. «Прогоните от себя всех жителей земли (хананеев). Не должны они жить в земле твоей, чтобы они не ввели тебя в грех против Меня, ибо если ты будешь служить богам их, то это будет тебе сетью» (Числ. 33, 52, 55, 56; Исх. 23, 31–33).

Но в Библии находим указание, что мы не имеем нравственного права прямо изгнать немецких колонистов. Наше правительство в конце прошлого и начале нынешнего столетия само приглашало их в Россию, а с 7 июня 1860 г.3 само открыло свободный доступ в Россию всем иноверцам, следовательно, как бы заключило с ними договор о праве их жить в России. В этом наше правительство поступило сходно с Иисусом Навином и другими израильскими начальниками, заключившими договор с Гаваоном и тремя другими хананейскими городами. Перед заключением договора должно вопрошать Господа (Нав. 9, 14), а заключенные договоры должно исполнять (II Цар. 21, 1; Иез. 17, 13–16; Псал. 14, 4).

Из затруднения нас выводит то обстоятельство, что немцы сами не исполняли и не исполняют договора, то есть своих обязанностей относительно нового отечества.

1) Они не заботятся о благосостоянии России (Иер. 29, 7), не научают коренных жителей более высокой культуре земли и более совершенному хозяйству, хотя были призваны именно с этой целью.

2) Не только не работают на пользу коренному населению, которому обязаны своим благосостоянием (I Нар. 29, 12, 14–16), но всячески притесняют и разоряют его.

3) Нарушают основные законы страны, запрещающие совращение из Православия, и всячески уклоняются от исполнения всех других законов, которые для них не выгодны, например, от обучения на русском языке, от воинской повинности и др. Между тем в статье 122 Устава о колониях иностранцев прямо сказано: «Под страхом всей строгости законов запрещается колонистам склонять и привлекать в согласие своей веры или сообщества кого-либо из живущих в России и исповедующих православный или вообще другой христианский закон».

Такое поведение немцев дает нам, то есть нашему правительству, право поступить с немецкими пришельцами так, как Иисус Навин поступил с гаваонитянами — поставить их в приниженное положение сравнительно с православными жителями: наложить на них больше повинностей, чем на православных, увеличив, например, поземельный налог и установив подушный, обязав исполнять какие-нибудь общественные работы, например, чинить дороги и т.п. (Нав. 9, 21–23, 27; II Пар. 2, 17, 18); лишить права участвовать в земском самоуправлении и права занимать всякие общественные и крестьянские должности. Само собой разумеется, что всякие изъятия из общих законов в их пользу должны быть безусловно отменены.

Такие меры прежде всего способствовали бы уменьшению соблазна среди православных, так как многих соблазняло привилегированное положение и происходящее от него большее благосостояние пришельцев. А кроме того, они побудили бы немцев к обращению в Православие, что должно быть самым желательным результатом всех воздействий на немцев. Как показывает история, разные понудительные меры и в особенности увеличение податей не раз оказывали весьма действительное влияние на перемену религии. При этом следует заметить, что жестокие меры обыкновенно вызывают более или менее энергичное сопротивление и даже восстания, а наиболее действенными оказываются меры более мелкие, но зато последовательные и продолжительные. Gutta cavat lapidem non vi, sed saepe cadendo. (Капля долбит камень (лат.). — Ред.) Завоевывая христианские страны, мусульмане позволяли христианам сохранять свою религию под условием уплаты некоторой подати с каждого христианина. Через пятьдесят лет после завоевания Северной Африки (от Египта до Атлантического океана) африканский наместник доносил калифу, что уплата дани неверующими прекратилась вследствие обращения их в могометанство (Гиббон. VI, 114).

Здесь нам приходится коснуться еще одного человеческого заблуждения, будто христианская религия не допускает никакого насилия в делах веры.

Мы не будем теперь разбирать этого вопроса подробно, а ограничимся приведением двух очень авторитетных лиц в делах религии — недавно умершего протестантского богослова и знаменитого учителя древних веков.

«Свобода религии, — говорит первый, — требуется самим христианством, когда оно провозглашает право личности, свободное самоопределение в делах совести и спасения. Но она, во всяком случае, может быть предоставляема только в такой степени, насколько она составляет действительную потребность, и должна именно находить свое выражение в законах касательно отщепенцев, сообразно с действительными обстоятельствами. Безграничная, совершенно неорганизованная свобода религии, которая, так сказать, приглашает всевозможные секты поселяться в стране и устраиваться по желанно, является скорее свидетельством религиозного индифферентизма, чем истинной веротерпимости» (Мартенсен. Христианское учение о нравственности. II, 535).

Вот затем более решительные слова блаженного Августина: «Щадящие нас — не друзья нам, и не все поражающие нас — враги наши. Сказано, что раны, нанесенные другом, лучше поцелуев врага (Притчи 27, 6). Связывающий бешеного, расталкивающий летаргичного беспокоит обоих, но он их любит. Кто может любить нас более Господа? Между тем Он не перестает примешивать к сладости наставлений страх угроз. Вы думаете, что никого не следует принуждать к правде, однако вы читаете у св. Луки (14, 23), что господин сказал своим слугам: принудьте4 войти всех, кого найдете. Разве вы не знаете, что иногда разбойник разбрасывает траву, чтобы выманить стадо из овчарни, а пастух кнутом возвращает заблудших овец? Если бы претерпевшие гонение за одно это были достойны похвалы, то достаточно было бы Господу сказать: Блажени изгнани, — Он не прибавил бы: правды ради. Может же случиться, что претерпевающий гонение зол, а причиняющей его — наоборот. Убивающий и врачующий оба режут тело, но один изгоняет жизнь, а другой гнилость. Не надо обращать внимание на то, что человек принужден делать известное дело, а нужно смотреть, каково это дело, хорошо или худо. Конечно, никто не может сделаться добрым по неволе, но боязнь прекращает упорство и, принуждая изучать истину, приводит к нахождению ее. Когда светские власти преследуют истину, ужас, который они наводят, для сильных — славное испытание, для слабых — опасный соблазн. Но когда наводят ужас в интересах истины, то это полезное предупреждение для ошибающихся и заблуждающихся». Блаженный Августин пришел к таким заключениям тогда, когда увидел, что мерами строгости достигается большой успех. «Гордые донатисты, непоколебимые в прениях, упрямо изворачивавшиеся в них, из страха перед законом, массами переходили в церковь; а перейдя, оставались там. Среди новообращенных было много таких, которые не только не жаловались, но даже благодарили тех, кто избавил их от заблуждений, и поздравляли себя с перенесенным насилием, как с величайшим благом» (Гастон Буасье. Падение язычества, 48–51).

Если мы не уверены в том, что действительно знаем истину, то, конечно, мы не имеем нравственного права употреблять принудительные меры, а должны относиться совершенно безразлично ко всяким верованиям. Должно, однако, заметить, что на всем протяжении истории мы ни¬где не встречаем человеческого общества, относившегося с полным безразличием ко всем вероисповеданиям. Во Франции, например, в настоящее время преследуется католицизм и вообще христианские верования. Очевидно, индифферентизм противоречит человеческой природе.

Что касается до нас, православных, то мы можем быть вполне убеждены, что обладаем безусловной истиной, а потому можем и должны принимать некоторые понудительные меры для обращения иноверцев в истинную веру.

Каковы должны быть понудительные меры, это зависит от обстоятельств. В данном случае мы полагаем, что будет достаточно вышеуказанных нами мер, так как протестантизм в настоящее время находится в периоде разложения и вообще представляет собой переход к неверию5, как показывают все учащающиеся в Германии и Англии заявления протестант¬ских пасторов о том, что они считают Иисуса Христа за простого человека. Мы не думаем, чтобы немецкие колонисты стали упорствовать в верности такой разлагающейся религии.

Блаженный Августин, безусловно не допуская смертной казни, соглашался на применение к еретикам довольно суровых наказаний: денежной пени, конфискации имущества и в некоторых случаях изгнания (Буасье, там же). Дальнейшее развитие идеи блаженного Августина привело к ужасам инквизиции. Казнили еретиков и у нас, основываясь на примере «шпанского» короля. Чтобы не перейти должных границ в средствах понуждения к принятию истинной веры, наше правительство всегда имеет возможность узнать мнение Вселенской церкви — созвать Вселенский Собор, необходимость которого для решения разных церковных вопросов все более и более сознается православными людьми.

Помимо внешнего воздействия, должно одновременно учредить среди немецких колоний достаточное количество православных миссий. Это прямо предписывается Св. Писанием: «В праздник кущей читай сей закон пред всем Израилем вслух его; собери народ, мужей и жен, и детей, и пришельцев твоих, которые будут в жилищах твоих, чтоб они слушали и учились, и чтобы боялись Господа Бога вашего и старались исполнять все слова закона сего» (Втор. 31, 10–12; Нав. 8, 33–35).

Бог «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (I Тим. 2, 4). Если русские не будут стараться обратить иноверцев в Православие, то Бог взыщет с них за это (Иез. 3, 17–19; 33, 1–9).

Как показывает опыт, успех будет достигнут при ведении проповеди и богослужения на родном, то есть в данном случае на немецком языке. Это, впрочем, прямо повелевается Библией (I Кор. 14 глава).

Колонистам следует разъяснять, и они сами должны иметь возможность убедиться, что все меры для их обращения в Православие принимаются не по произволу, а согласно Божиим повелениям, и что об их обращении в Православие заботятся, между прочим, в их собственных интересах: «Так говорит Господь обо всех злых моих соседях, нападающих на удел, который Я дал в наследие народу Моему, Израилю... Если они научатся путям народа Моего, чтобы клясться именем Моим “жив Господь”, как они научили народ Мой клясться Ваалом, — то водворятся среди народа Моего. Если же не послушаются, то Я искореню и совершенно истреблю такой народ, говорит Господь» (Иер. 12, 14–17).

Ни одно слово Господне, исшедшее из уст Его, не возвращается к Нему тщетным, — не возвратится тщетным и это слово.

1 Сверх того, отношение числа православных гласных к общему числу их не должно быть меньше отношения числа всех православных жителей данного города или уезда к общему количеству населения.

2 Желающим обстоятельно познакомиться с пагубными результатами еврейской равноправности можем указать на статьи г. Липранди в I, IV, IX и XI книжках «Наблюдателя» за 1896 г.

3 Указом этого дня иностранцам были предоставлены по торговле, земледелию и промышленности, за немногими исключениями, такие же права, как и русским подданным.

4 В славянском стоит: убеди; так же это слово переведено и на русский язык, вероятно, ради согласия со славянским переводом. Но в греческом подлиннике стоит ???????? — слово, означающее обыкновенно: принудь, заставь. В латинском переводе стоит coge, во французском presse, в немецком nothige — все слова, заключающие в себе понятие принуждения.

5 По словам известного философа Гартмана, «протестантизм есть не что иное, как переходная ступень от подлинного христианства к современным культурным идеям, которые в важнейших пунктах диаметрально противоположны идеям христианства, и потому, со дня своего рождения и до самой смерти, он есть явление самопротиворечивое, так как на всех ступенях своего развития представляет соединение противоположностей, не соединяемых по самому своему существу». (Selbstzersetzung des Christentums und die Religion der Zukunft. S. 15).

(18 июля 2008 г.)


Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов