30 апреля 2017 г.

Новые статьи:

Государство
Дмитрий Волков
Вступление в Имперскость
Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Государство
Федор СЕЛЕЗНЕВ
Царская забота: государство и промышленность в самодержавной России
 
 
 

Статьи: Классика

Михаил Смолин
Марков Николай Евгеньевич

МАРКОВ НИКОЛАЙ ЕВГЕНЬЕВИЧ (02.04.1866-20-е числа апреля 1945, Висбаден) – один из крупнейших русских правых деятелей, инженер.

Очень немногие политики могут похвалиться тем, что современники и потомки связывают с его фамилией целое политическое направление, целое политическое мировоззрение. Редко, кто из идейных деятелей может стать персонифицированным символом, выразителем политических «чувствований», чаяний миллионных масс своих сограждан настолько, чтобы его противники могли обращаться к нему, как к олицетворению этих политических принципов. Н.Е. Марков – стал таковым, несмотря на то, что о нем не написаны биографические сочинения, не защищены научные диссертации, не оставлены многочисленные воспоминания его современников…

Он был одним из известнейших людей Империи начала XX века, фамилия «Марков 2-й» являла собой один из ярчайших синонимов русского монархизма и особого ревностного, ригористского служения политическому принципу Самодержавия. Православное прямодушие, дворянская честь и национальная мощь слились в этом человеке с удивительной степенью концентрации, которая поражала и восхищала, удивляла и страшила его современников, как союзников, так и противников.

Фамилия этого человека стала отображать охранительный принцип как таковой. «Марковец», таким именем награждали всякого человека, взгляды которого хотели определить как крайнюю ортодоксальность во взглядах и фанатичную неутомимость в отстаивании традиционных устоев имперского русского государства.

Н.Е. Марков был многолетним символом сопротивления революции, так называемому «освободительному движению», как в России, так и в послереволюционной эмиграции.

Он был высок, массивен, красив, лицом и особенно взглядом похож на Петра I и об удивительной схожести Н.Е. Маркова с первым русским Императором говорили многие видевшие и слышавшие его громогласные речи. Знаменитый русский публицист Михаил Осипович Меньшиков (1859-1918) считал его лучшим оратором Государственной Думы. На его выступления в Государственной Думе ходили как на грандиозные политические события. Его речи были полны красивых образов, тонких сравнений, блестящих проникновений в суть обсуждавшихся проблем, его политические выпады всегда отличались острым сарказмом, что завлекало не только нейтральных слушателей, но даже и политических противников, не раз аплодировавшим и кричавшим ему: «Браво, Марков!».

При этом он не был тонким государствоведом, любящим дотошно разбирать мелкие частности законодательства, или глубокомысленным философом, могущим часами говорить об отвлеченных понятиях «субъективного» или «объективного».

Он любил Родину «не как государствовед, а как государстволюб» и был в Государственный Думе законодателем, для которого писанный закон никогда не являлся абсолютной аксиомой бытия, должной сохраняться даже ценою разрушения всего русского мира. Высшим смыслом его политической деятельности была целесообразность той или иной меры для поддержания положительных начал жизни русской нации и могущества имперской государственности.

«Дикость», «бездарность» и «мракобесие» лидеров правых дореволюционных партий и союзов является не подвергаемым критике убеждением в сознании людей, принявших на веру «исторические истины», писанные либеральными и коммунистическими исследователями политической истории XX столетия. Порой, при чтении столь глубоко партийно-пристрастных историков и политиков, начинает казаться, что, говоря о правых, они описывают мир зоологии, мир животных, не способных ни на благовоспитанное поведение, ни на научное или просто логическое мышление; порой, правым отказывают вообще в общечеловеческом отношении, считая их за не имеющих человеческого образа, за нелюдей.

А между тем, в реальной исторической действительности правые не были замешаны ни в терроре, ни в кровавых массовых расстрелах, ни в подрыве государственной власти, ни в измене, ни в получении денег от иностранных правительств и инородных сообществ для достижения своих политических целей, в чем активно участвовали все их политические противники, начиная с октябристов и кадетов, и кончая социал-демократами и эсерами. На самом деле, «союзники» были теми преданными верноподданными своего Государя и добропорядочными гражданами Российской Империи, которые с первыми годами XX столетия вдруг ощутили страшную опасность надвигающейся революции, краха всего того образа жизни которым они жили, разрушения всего того что было для них свято, значимо, дорого; они были самыми чуткими охранителями тысячелетней традиции Православной цивилизации, святыни которой посягала поругать революционная интеллигенции и всевозможная инородчина.

Безусловно подавляющее большинство правых, монархистов, союзников, черносотенцев составляли крестьяне и мещане, не являвшиеся носителями высокой светской культуры русского XIX века, что, однако, не делало из них бессознательных животных, не имевших человеческого лица. Все это были люди богобоязненные, совестливые, честные, верные Богу и своему Государю. Именно этих людей считали наши «народные освободители» за отбросы человеческого общества, относясь к ним с нескрываемым презрением.

Наряду с этими народными черносотенными массами в правых союзах было немало высокообразованных деятелей. Именно к ним революционная общественность применяла самые жестокие способы политической травли, бойкота, доноса, физического давления и общественного шельмования. Революционно настроенная российская интеллигенция, всегда нетерпевшая разномыслия в принципиальных для нее вопросах «освободительного движения», последовательно и жестоко преследовала образованных людей, шедших против «общеинтеллигентского» течения на расшатывание имперской государственности.

Одним из наиболее колоритных представителей противодействия «всероссийскому взбалтыванию» и был Н.Е. Марков. Он происходил из древнего дворянского рода, отпрыски которого участвовали еще в Куликовской битве. Его дедом был Александр Андреевич Марков - офицер Свиты Императора Александра I; бабушкой – дочь суворовского генерала Гана. Среди его родственников было немало значительных деятелей русской культуры XIX века. Так он был в родстве со знаменитый публицистом, генералом Р.А. Фадеевым.

Вообще, дворяне Марковы были людьми глубоко образованными, некоторые не без успеха занимались литературным и публицистическим трудом. Его родные дяди Ростисла Львович и Владислав Львович были заметными писателями. Владислав Львович придерживался особо консервативных убеждений и выступал резко против либерализма.

Особо заметную роль в культурной жизни России играл отец Н.Е. Маркова, Евгений Львович Марков (1835-1903) (его основные сочинения: романы «Черноземные поля» (Дело. 1876; отд. изд. 1877, 1878, 1901), «Берег моря» (Дело. 1879; отд. изд. 1880), «Разбойница Орлиха. Из местных преданий XVIII в.» (Русское обозрение. 1891; отд. изд. 1895, 1904); путевые очерки «Очерки Крыма» (1872, 4 изд.), «Очерки Кавказа» (1887, 3 изд.), «Путешествие на Восток. Царь-град и Архипелаг. В стране фараонов» (1890), «Путешествие по Святой Земле» (1891), «Россия в Средней Азии» (Т. 1-2, 1901), «Путешествие по Сербии и Черногории» (1903), «Путешествие по Греции» (1903); «Собрание сочинений» (Т. 1-2. 1877), «Грехи и нужды нашей средней школы» (1900) и другие), бывший крупным публицистом и критиком, выдающимся очеркистом и неплохим художественным писателем, которого знали и Ф.М. Достоевский и многие другие крупнейшие деятели золотого для русской культуры XIX века.

За свой яркий писательский стиль Е.Л. Маркова называли «Златоустом Щигровского уезда». Даже люди, не разделявшие его воззрений, такие как В.Г. Короленко, не могли отказать ему в хлестком стиле и яркости изложения, признавая его заметным явлением в русском пишущем мире. Граф Л.Н. Толстой приглашал Е.Л. Маркова в соредакторы своего журнала «Ясная Поляна», но Евгений Львович относился отрицательно к толстовским педагогическим идеям и отказал великому писателю.

Отец автора «Войн темных сил» проделал довольно долгий путь от взглядов западника-либерала до формирования в нем охранительно-славянофильских убеждений. Ведущую роль здесь сыграл народовольческий революционный террор и особенно цареубийство 1 марта, подействовавшее отрезвляюще и заставившее многих пересмотреть свои политические пристрастия. Эволюцию взглядов Е.Л. Маркова легче всего проследить по сотрудничеству с тем или иным журналом в разные годы его творчества. Начав свой писательский путь в «Русском вестнике» (либерального периода, 1858-1862), он сотрудничал в «Отечественных записках», затем «Вестнике Европы», с 1875 года являлся ведущим публицистом газеты «Голос» органа консерваторов-западников и далее в журнале «Русская речь» (1879-1882). С 1882 же года – Е.Л. Марков писал почти исключительно в правых изданиях, в журналах «Русское обозрение», «Русский вестник» и «Неделя», в газетах «Новом времени» Суворина и «Руси» (1884-1886) Аксакова.

Все выше сказанное о семье Марковых свидетельствует, что лидер Союза русского народа Н.Е. Марков, происходил из высоко культурной дворянской семьи, активно участвовавшей в общественной и литературной жизни Российской Империи.

Его отец, Евгений Львович, умерший от рака, имел от двух браков пятерых детей. Сам Н.Е. Марков родился 2 апреля 1866 года. Местом рождения был либо Симферополь, где его отец служил директором Симферопольской гимназии и народных училищ Таврической губернии, либо одно из родовых имений дворян Марковых Александровка, Патепник или Богородицкое, расположенные в Щигровском уезде Курской губернии.

Отношения дворян Марковых с крестьянами своих имений были глубоко патриархальными, родственными, каковые хранились и передавались из поколение в поколение, как семейная традиция. (См. публикацию дяди Н.Е. Маркова, Р.Л. Маркова (Недавняя старина. Забытая деревня (Из воспоминаний моего отца) // Исторический вестник. 1900. № 7)).

Свое среднее образование Н.Е. Марков, скорее всего, получил в Курской гимназии. Высшее - в Институте гражданских инженеров.

Вскоре он женится и, по некоторым данным, работает инженером на железной дороге. Несколько позже, унаследовав от своего отца 250 десятин земли в Курской губернии, Н.Е. Марков начинает заниматься сельским хозяйством и становится земским деятелем (гласный губернского земского собрания), как и его отец, по Курской губернии.

Бурный XX век, пустивший русскую историю с места в карьер, быстро нанизывал одно политическое событие на другое: боксерское восстание, студенческие волнения, террористические акты, русско-японскую войну. Молодой, полный сил и желания действовать дворянин Н.Е. Марков не мог остаться в стороне от событий, происходящих с его Родиной, и при первой возможности включился в политическую борьбу. Еще в декабре 1904 года он составил адрес Государю Императору от имени Курского земского собрания, с указанием на незыблемость Самодержавия. «За принятие моего адреса, - писал позже Н.Е. Марков, - служащие в то время кадетской Губернской земской управы ворвались к нам во время заседания и, угрожая стульями и палками, выгнали наше земское собрание из земского дома и, оставшись победителями, влезли на столы и стали петь рабочую марсельезу.

Возмущенный наглостью революционеров, я вошел в их круг и провозгласил «ура» Самодержцу Всероссийскому. Мой возглас был поддержан большей частью публики, и испуганная патриотическим порывом народа разбойничье племя постыдно бежало на улицу» (См. «Ответ Маркова 2-го на статью Жеденева, в «Русском знамени». СПб., 1910).

Уже из этого раннего события в его политической жизни явственно виден мужественный, бесстрашный и прямодушный характер Н.Е. Маркова.

В разгар революции, в 1905 году, он становится одним из организаторов (вице-председателем) курской «Партии народного порядка» (около 500 членов). Вскоре же Н.Е. Марков организует курское отделение Союза русского народа и большинство членов «Партии народного порядка» переходит во вновь образованный отдел.

Правые, оставившие за собою поле боя с революцией 1905 года в городах и селах Российской Империи, увидев новое проявление «темных сил» в революционных атаках на власть в Государственной Думе, пошли противодействовать ей и туда. Этому помогло введение 3 июня нового избирательного закона, по которому была избрана III Государственная Дума.

В это время Н.Е. Марков вел активнейшую борьбу с проявлениями революционного хаоса в Курской губернии. Его влияние там постепенно становилось уникальным. По его почину были изгнаны из губернского и уездных курских земств все революционеры; курское дворянство вычеркнуло из своих дворянских списков дворян-участников антимонархических партий. Он начал издавать ежедневную газету «Курская быль» (1905-1917), ставшую одним из важнейших звеньев в монархической пропаганде в губернии. Это давало свои положительные результаты – Курская губерния выбрала в III Государственную Думу девять, из одиннадцати депутатов, - правых монархистов, среди них и Н.Е. Марков. На момент избрания в III Государственную Думу он имел чин коллежского советника.

В первые же заседания Думы ему пришлось защищать Самодержавие от прогрессивных «государствоведов», решивших, что конституционный образ правления уже введен. «Когда нас уверяют, - говорил он с трибуны, - что Монарх потерял свою власть только потому, что Он доверил нам частицу своей власти, то мы говорим: постойте, это что-то не так. Нам Монарх дал действительно часть своей власти, даровал возможность ею пользоваться на благо народу, как суду присяжных, несомненно, даровано Монархом право судить и ссылать даже в каторгу. Но разве суд присяжных ограничивает власть Монарха? (Возгласы: браво, браво!) Нет, присяжные только пользуются доверенной им частицей Монаршей власти и в силу этого, по указу его Императорского Величества, посылают виновного в Сибирь. Но, конечно, суд присяжных нисколько не умаляет и не ограничивает власти Государя Императора, Власть Царская пребывает только еще высшей, еще более мощной, ибо через суд она делается способной наблюдать за правдой и законом. Этот пример мы приводим и к данному случаю. Мы, члены Государственной Думы, не что иное, как суд народной совести, те же присяжные» (речь 13 ноября 1907 года).

Поскольку одним из главнейших направлений деятельности Союза русского народа было укрепление монархической власти, то Н.Е. Марков, да и вся правая фракция Государственной Думы, резко выступал против всяких посягательств думцев на прерогативы Царской власти и старалась пресекать всяческие попытки оскорбления русской государственности и русского имени вообще. Так, во время III Государственной Думы Н.Е. Маркову пришлось даже стреляться с левым членом Думы Пергаментом…

В июле 1908 года Н.Е. Марков был избран в Главный Совет Союза русского народа. Это было время, когда правительство уже перестало остро нуждаться в «союзниках» и желало локализировать (как им мыслилось) все политические споры в стенах Государственной Думы…

При всей национальной чуткости главы тогдашнего русского правительства П.А. Столыпина, в Государственной Думе он опирался не на правых, а на октябристов (в конце своей деятельности на националистов), Одновременно ведя политику на раскол правых организаций.

«П.А. Столыпин, - пишет современный исследователь Ю.И. Кирьянов, - заинтересованный в ослаблении влияния правых на Николая II, способствовал расколу СРН, правых сил, к ослаблению их боевитости. С этой целью им были предприняты шаги к превращению правых партий (или по крайней мере их части) из партий «уличного действия» в сугубо парламентские. К этому следует добавить, что именем Царя были распущены дружины. Б.А. Пеликан писал уже в эмиграции, что «правительство разрушило сильную и деятельную единственную организацию [CРН] и, разрушив ее, не сумело организовать другую» (Пеликан Б. Черносотенство // Русский стяг. Белград. 1926, 12 сентября (30 августа). № 14. С. 4). В этом высказывании достаточно верно схвачено то, что воссоздать организацию, которая действовала в 1905-1906 гг., позднее, даже в 1916 г., когда правительство испытывало потребность в этом, не удалось» (Правые партии. Т. 1. М., 1998. С. 52).

В том же духе свидетельствовал на допросе Чрезвычайной следственной комиссии (24 июля 1917 года) и сам Н.Е. Марков.

На вопрос «В чем выражалось неблагоприятное отношение Столыпина?», он отвечал следующее: «В том, что он всячески, через своих подчиненных, поддерживал рознь в союзе. Зная совокупность политики Столыпина, как к нам относились на местах, как наших союзников преследовали и выгоняли со службы, можно убедиться в том, что по внешности к нам относились хорошо и даже субсидировали, а в сущности нас уничтожали». А на последующий вопрос: «Что это значит, каким путем министр внутренних дел поддерживал рознь между отдельными организациями?», отвечал что: «Способы мне не известны, но известно, что мою идею и идею моих ближайших единомышленников всячески расстраивали, а идея была – создание единого монархического органа».

Исторически раскол выглядел следующим образом. В 1908 году от Союза русского народа отошли сторонники В.М. Пуришкевича, создавшего Русский народный союз Имени Михаила Архангела.

В 1909 году по предложению Н.Е. Маркова были введены посты почетного и действительного председателя Союза русского народа для активизации союзной деятельности. А.И. Дубровина сделали почетным, а графа Э.И. Коновницына действительным председателем Союза русского народа (избран 21 ноября 1909). Далее раскол продолжил уже сам Дубровин, который скрывался во время процесса об убийстве Герценштейна целых полгода вне С.-Петербурга, вернулся только в декабре 1909 года и, не заходя в Главный Совет Союза русского народа, писал письма с требованием удаления графа Э.И. Коновницына и других союзников (в том числе и М.). В 1910 году А.И. Дубровин вышел из состава Главного Совета Союза русского народа создав Всероссийский Дубровинский Союз русского народа. Во главе Главного Совета фактически стал депутат III Государственной Думы Н.Е. Марков.

Раскол произошел главным образом из-за отношения к существованию Государственной Думы. «Марковцы» или «земско-соборники» считали необходимым бороться за свои идеалы в том числе и в Государственной Думе, надеясь постепенно превратить ее в действительно монархическое сословное представительство русского народа перед Государем Императором, «дубровинцы» же хотели окончательного роспуска этого учреждения и считали ненужной Государственную Думу, призывали к ее бойкоту.

С уходом А.И. Дубровина Союз лишился своей газеты «Русское знамя», поэтому Н.Е. Марков начал издавать «Вестник Союза русского народа», одновременно контролируя и другую свою газету «Земщина».

Будучи членом Государственной Думы Н.Е. Марков и в ней проводил установки Союза. Так он всячески подчеркивал резко отрицательное значение евреев в русском государстве. В своей речи по смете Министерства народного просвещения (08.03.1910 г.) он, например, утверждал, что: «иудеи суть враги государства, и их нельзя вооружать знаниями, нельзя вооружать дипломами, нельзя ими засорять наши чиновные, судейские и профессорские места. Я вполне уважаю и не позволяю себе относиться отрицательно к тем мнениям, которые развиваются с этой кафедры иудеем, не боящимся признать, что он иудей, членом Думы Нисселовичем. Он защищает свою нацию, свое племя, я же уважаю всякого националиста, всякого человека, принадлежащего к тому или иному племени и защищающего его, ибо он обязан защищать свое племя. И когда говорит здесь член Думы Нисселович, я его уважаю, ибо он говорит то, что его совесть и долг обязывают говорить. Я не распространяю этого чувства на тех русских людей, которые становятся на точку зрения члена Думы Нисселовича, но его мнения я считаю достойными уважения. И не потому я против иудеев, что я их лично ненавижу, вовсе нет; я против иудеев, как племени, вредного для русского государства… у нас они вредны, как таковые, как иудеи, - не как отдельные личности, а как вредный государственный элемент. Иудеи должны быть убраны из тех лабораторий, где подготовляются государственные деятели, то есть из университетов. Если я желаю своему государству блага, если я желаю блага своему народу, я должен устранить с его пути все то, что оному благу вредит» (Стлб. 14-15. Государственная Дума. Созыв 3-й. Сессия III. Стенографические отчеты. Ч. III). И приводил конкретную статистику: «история всех веков показывает, что примесь иудеев в армии – это значит примесь в большой дозе шпионов, людей, предающих тайны своего государства, предателей, изменников, людей, сдающихся в плен, людей трусливых. Цифры последней русско-японской войны свидетельствуют, что всего в нашей армии было около 18.000 иудеев, а когда подсчитали число сдавшихся в плен, то у японцев оказалось 12.000 иудеев, то есть более 70 %. Акты говорят совершенно ясно, что иудеи в деле поставок военному ведомству, в деле агитации во время войны среди рабочих на военных заводах, в деле переодеванья в офицерскую одежду и появленья на наших броненосцах, во всех тех гнусных, отвратительных делах, о которых мы недавно с ужасом читали, сыграли подавляющую роль» (Государственная Дума. Созыв 3-й. Сессия 3-я. Стенографические отчеты. Ч. III. Речь 22.03.1910).

В III-IV Государственной Думе Н.Е. Марков был одним из лидеров фракции правых и признанным ее оратором, выступавшим по большинству главнейших вопросов обсуждавшихся в думских заседаниях. Выступая за внутреннюю консолидацию правых сил, Н.Е. Марков резко говорил против ориентации на Англию во внешней политике Империи. Он предупреждал, со свойственной многим правым предусмотрительностью, об опасности войны с Германией. «Лучше, - говорил в Думе перед Мировой войной, - вместо большой дружбы с Англией иметь маленький союз с Германией… с Германией мы не воевали… со времени Елизаветы Петровны. У нас нет причин для войны; нужна война между Францией и Германией; нужна война между Англией и Германией, да, но между Россией и Германией не нужна ни для России, ни для Германии, это очевидно» (Стлб. 430-432. Государственная Дума. Созыв 4-й. Сессия II. Стенографические отчеты. Ч. IV).

Являясь с 1915 года членом Особого совещания по обороне государства (от Государственной Думы), Н.Е. Марков, всеми силами пытался образумить обезумевших от жажды власти прогрессивных думцев, разлагавших своими речами фронт и тыл Империи. «Господа, - взывал он, - вы не склонны еще понять всего ужаса положения, вы не склонны понять, что творится сейчас, какие опасности грозят России, и вы занимаете время государственного учреждения взаимными распрями, натравливанием одних на других, вы хотите вырвать последнее оружие, которое нас оберегает от неистовых полчищ врагов – германцев, это уверенность там, что сзади не предают. Если вы посеете уверенность, что сзади предают, сверху предают, этот день будет гибелью русского народа, ибо его расхватают на клочки и первые вы, маленькие люди, погибнете» (Стлб. 200-202. Государственная Дума. Созыв 4-й, Сессия V. Cпб., 1917).

«Нет, - говорил он в одной из своих последних думских речей, - если войска потеряют веру в государственную власть, они в атаку не пойдут, а в атаку пойдут немцы и эту атаку вы подготовляете тем, что вносите в умы народа полное недоверие, полное даже презрение к своему высшему органу управления, государственной власти. Раз этой веры не будет, не будет и войны. Вы пораженцы, ибо вы повели народ и армию к потере веры. Верить перестанут, что сзади управляет благожелательная власть, а не враг, а если враг, то ради врага воевать никто не будет»…

Да, Н.Е. Марков не был тихим, кабинетным парламентарием, выше всего на свете чтящим законы о своей неприкосновенности. Он был агрессивным политическим практиком, считавшим, что сила, реальная политическая сила выше права и сама формирует последнее.

Большинство современников, даже из числа единомышленников, не принимали его активную и энергичную неустанную нацеленность на борьбу. Смысл его деятельности, направленность всей его жизни не был оценен и понят. О нем высказывали самые разнообразные и, после всего политического опыта уже окончившегося XX столетия, странно звучащие мнения. Так одно из наиболее развернутых находим в воспоминаниях курского губернатора Н.П. Муратова испортившего с Н.Е. Марсковым отношения и ставшего его личным антагонистом.

Н.П. Муратов характеризует Н.Е. Маркова таким образом: «Это был несомненно умный, даже очень умный человек, с большим характером, твердой волей, убежденный, искренний, упорный в достижении цели, но не добрый, не мягкий, а, напротив, злобный и мстительный. Политически развитый, с достаточной эрудицией, доктринер, как всякий парламентский деятель, но не сухой, а с большой способностью к концепции, хороший оратор, с иронией в речах, всегда умных, тонких, порой очень остроумных и всегда интересных, Марков был политическим бойцом первого сорта, и Дума была его сферой… Если бы в наших четырех думах было побольше деятелей, подобных ему, правое дело не было бы в таком загоне» (Воспоминания Н.П. Муратова // ЦГАЛИ ф. 1208, оп. 1, д. 26, л. 262 об.)

«Строгий догматик, - продолжал Н.П. Муратов, - он никаких уклонений от догмы не признавал: или союзник, или пошел вон и не просто вон, а с заушением, с улюлюканием. Формула, что все не сочувствующие Союзу русского народа или не разделявшие его исповедания веры – левые или кадеты, было чем-то незыблемым, проводимым в жизнь с неуклонным упорством, достойным лучшего назначения… Этот ригоризм нисколько не смягчался личным отношением Маркова к людям… Марков никогда посторонних политике разговоров не вел… Это было скучно. Он никогда не шутил, не смеялся, даже не улыбался, и если и кривила его красивый маленький рот усмешка, то не веселости, а иронии… Его заметная фигура, его недобрый взгляд, его ригоризм политического сектанта стесняли, становилось не по себе – и скучно, и нудно.

Смотря на Маркова, зорко наблюдая за ним, прислушиваясь к нему, я всегда думал: да, да, все это очень хорошо: и твердость, и непоколебимость, и упорство, и неослабное внимание, и бессменное стояние на посту, но нельзя же без передышки – до бесчувствия» (Воспоминания Н.П. Муратов // ЦГАЛИ ф. 1208, оп. 1, д. 26, л. 263).

В нем видели фанатика борьбы «без передышки – до бесчувствия». А как можно было бороться с надвигавшейся революцией по другому, без подобного напряжения всех имеющихся сил? Уговорами либеральных «пристанодержателей бунта» или исправлением и уступками социалистическим «эпилептикам от революции» спасти положение было невозможно. Так что же эта характеристика Муратова, как не близкий к идеальному образ последовательного и целеустремленного политика, находящегося за шаг до катастрофы, и отдающего всего себя попыткам предотвратить ее!? Беда, что большинство тогдашних консерваторов Российской Империи хотели «бороться» против разлагающего либерализма и погрома революции с размеренными передышками, с сытными банкетами и прочими радостями жизни.

Именно эта духовная расслабленность, подавляющая в массе лояльных граждан Российской Империи волю к реакции и сопротивлению, и привела к победе революционных сил над русской государственностью.

После Февральской революции отделы Союза русского народа были разгромлены революционерами, многие лидеры и рядовые члены были убиты или арестованы. Н.Е. Марков был также схвачен и доставлен в Петроград для дачи свидетельских показаний Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, искавшей, да так и не нашедшей, тех громких преступлений и измен «царского режима», о которых кричали «освободители» на каждом перекрестке и в каждом своем собрании до революции. Сам, Н.Е. Марков, так писал об этом: «я был, как никак, свидетель, а не обвиняемый и в качестве «неприкосновенного» члена Думы находился на «свободе», правда под присмотром трех любезнейших, но вооруженных офицеров революции и запертый в просторной и комфортабельной комнате дворца Великого Князя Владимира Александровича – с прекрасным видом на Петропавловскую крепость» (С. 1727. Марков Н.Е. Про дом свой // Двуглавый Орел. № 36. 31 января (13 февраля) 1930)…

В одной из своих речей, рассматривая возможность борьбы в условиях установления республики, Н.Е. Марков говорил: «я в республику запросов вносить не буду, - это безнадежное дело было бы, - я буду с ней бороться настоящими средствами» (Правые партии. Т. 2. М., 1998. С. 350). И слова эти не остались сотрясанием воздуха. Уже летом 1917 года, после освобождения, Н.Е. Марков организует в Петрограде подпольную организацию «Великая единая Россия» с первоначальной целью - спасения Царя. Она действовала под видом трудовых артелей, для конспирации своей работы. В нее входили такие известные монархисты, как Г.Г. Замысловский (1872-1920), Н.Д. Тальберг (1886-1969), правые депутаты Государственной Думы, и гвардейские офицеры. Н.Е. Марков руководил тогда одновременно и конспиративной организацией «Объединенная офицерская организация» с непосредственным возглавлением генералом Е.К. Арсеньевым. Входил он и в «Комитет петроградской антибольшевистской организации» (Великий князь Павел Александрович, бывший премьер-министр А.Ф. Трепов и т. д.). Этот комитет был филиалом образовавшегося в марте 1918 года в Москве «Правого центра».

В это время он по своему признанию «переезжал из Петербурга в Москву и обратно, ночевал по пустым квартирам, каждый день рисковал быть узнанным на улице и арестованным»… вел «полуголодную жизнь, когда проходили целые недели без того, чтобы удалось хотя раз пообедать» (С. 1390. Марков Н.Е. «Покинутая Царская Семья» // Двуглавый Орел. 1929. № 29. 17 (30) июня).

О подготовке попытки спасти Царскую Семью, уже находясь в эмиграции, он писал: «Когда мы приступали к этому подвигу, у нас были надежды на проснувшуюся совесть русских богачей и русских верхов. Людей, готовых жертвовать своей жизнью – ради спасения Царя и восстановления монархии было не мало. Но все попытки – не только мои, но и всех моих единомышленников, получить на дело необходимые средства, потерпели неудачу. Требовались миллионы, а мы с трудом находили десятки тысяч. Постыдное равнодушие, окаменелость и неизжитое недоброжелательство к монархии и к монархистам отталкивали наши обращения за помощью. Мы имели печальное удовольствие видеть, как всего через несколько месяцев после пренебрежительного отказа в помощи на спасение Царя все эти холодные себялюбцы были до нитки ограблены большевиками, сейфы и вклады отобраны, и сами они – в большинстве поарестованы, а многие и расстреляны.

С малыми, случайно добываемыми средствами мы вынуждены были вести работу в сокращенных размерах, действовать с перебоями и промедлениями, располагали недостаточными силами, там, где требовались сотни людей, мы имели десятки. Но все же до последнего дня мы добивались и делали все, что было в наших силах для освобождения Государя и Его Семьи. Но все же большая подготовительная работа была произведена и спасение Их из Тобольска становилось реально исполнимым.

Перевоз в Екатеринбург нанес страшный удар всем нашим планам. Но будь у нас в апреле 1918 года хотя бы один миллион рублей, думается, мы успели бы сосредоточить к Екатеринбургу отряд в 300 смелых людей и сделать решительную попытку для соединения Царской Семьи с чехословаками.

Миллиона вовремя у нас не оказалось и Государя мы не спасли. В этом мы, монархисты, конечно, виноваты, и в первую голову, виноват в этом я, Марков 2-й. Мы виноваты в том, что хотели, пытались, но не сумели спасти нашего Царя и Его Семью.

Но в одном мы не виноваты, - не виноваты в безучастии к судьбе нашего Государя. В этом виноваты не мы, а другие…» (С. 1391. Марков Н.Е. «Покинутая Царская Семья» // Двуглавый Орел. 1929. № 29. 17 (30) июня).

В Петрограде, поминутно рискуя жизнью, Н.Е. Марков оставался до 8 ноября 1918 года. Далее он предпринимает попытки организации вооруженного сопротивления в северо-западных районах России, ведет переговоры с графом Келлером о создании антибольшевистской армии, участвует в деятельности армии генерала Н.Н. Юденича. Под именем Льва Николаевича Чернякова летом 1919 года М. был обер-офицером для поручений при Военно-гражданском управлении в Северо-Западной белой армии, издавал в Ямбурге газету «Белый крест» с начала июля 1919 года. Ее распространяли офицеры созданной им организации «Союз верных». Но организацию и газету вскоре, под давлением либеральных деятелей, запретил тогдашний командующий Северо-Западной армией А.П. Родзянко.

Н.Е. Марков, всячески пытался организовать пропаганду против красных, писал листовки, обращенные к красноармейцам, но обстановка в руководстве белого движения (наполненность белых правительств масонами, кадетами, эсерами и прочими революционными неудачниками) не позволяла развернуть широкую пропагандистскую деятельность.

Попав в эмиграцию, со свойственной ему активностью он предпринимает новые попытки объединить монархические силы в единое движение. По его инициативе проходит Рейхенгальский съезд 1921 года, на котором его избирают председателем Высшего Монархического Совета (1921-1927). С 1920 года издает журнал «Двуглавый Орел», с перерывами просуществовавший до 1930 года, а так же «Еженедельник Высшего Монархического Совета»…

Революция и эмиграция изменила многое в умах русского интеллигентного общества, но не избавила от разобщенности и политической идеалистичности. В своем письме от 22.03./04.04.1923 известный русский философ и политический мыслитель И.А. Ильин (1883-1954), который оппозиционировал в Берлине Н.Е. Маркову по выборам делегатов на Всеразубежный съезд (1926), писал не менее известному политическому писателю П.Б. Струве (1870-1944): «Марков человек умный, волевой и патриотичный» (И.А. Ильин. Дневник. Письма. Документы (1903-1938). М., 1999. С. 122) и в последующем к письму характерном примечании утверждал: «Имею данные утверждать, что помимо этого у Маркова-Тальберга отношение к нашей белой армии и ее вождям – двуснастное и тактически чревато имеющим однажды вдруг обнаружиться неподдержанием» (С. 122). В том же году в своей «Записке о политическом положении» (октябрь 1923) направленной генералу П.Н. Врангелю И.А. Ильин столь же негативно обрисовывает Н.Е. Маркова: «Атмосфера Высшего Монархического Совета – есть атмосфера Маркова. Он силен волею и темпераментом, грубо умен и грубо хитер, интрига его топорна; очень властолюбив и малообразован; одержим антисемитизмом и масонобоязнью; в экономике не понимает ничего и творческих идей не имеет; духовная культура за пределами православия для него почти не существует; это не вождь и не строитель, а трибун и демагог с черным блеском в зрачке» (Ильин И.А. Дневник. Письма. Документы (1903-1938). М., 1999. С. 221-222).

Резко критическое отношение к Н.Е. Маркову, кроме личной неприязни сформировалось у И.А. Ильина, скорее всего, из-за ведшейся тогда, с его участием, борьбы за идейно-политическое влияние на эмиграцию (особо на армию и далее РОВС) между направлением высшего Монархического Совета олицетворяемого Н.Е. Марковым и политическими деятелями сгруппированными вокруг газеты «Возрождение» П.Б. Струве.

Эта политическая борьба за влияние над монархической массой эмиграции и армии, в идейном плане шла вокруг проблемы следования в борьбе с большевизмом открытому и последовательному монархизму (Н.Е. Марков и последователи) или своеобразного непредрешенчества о форме правления после свержения коммунистов (Струве и последователи). Тогдашнюю позицию Н.Е. Маркова достаточно четко характеризует его письмо 1923 года: «ВМС выражает свое твердое убеждение, что лишь при условии открыто исповедуемого русской Армией священного лозунга «За Веру, Царя и Отечества» и при дружном объединении Армии со всеми исповедующими этот лозунг русскими людьми только и возможно избавление нашей Родины от тяжкого и позорного ига Интернационализма» (Письмо Маркова Н.Е. к председателю исполнительной бюро Совета объединенных офицерских обществ генералу А.М. Драгомирову (Югославия) от 22 июля 1924 года. Цит. по книге В.Д. Козлитина. Русская и украинская эмиграция в Югославии. Харьков, 1996).

К сожалению, эмиграция раздираемая разными мнениями и не менее тщеславными многочисленными кандидатами в вожди не смогла объединиться и ее политический вес и единство сил таяли с каждым годом изгнания.

Н.Е. Марков резко отрицательно относился к многочисленным религиозно-философским или политико-философским течениям эмиграции от «софианцев» до «евразийцев», видя в них интеллигентскую мечтательность и адогматичность мысли, ей свойственную.

В годы эмиграции Н.Е. Марков постоянно ездил по европейским странам с различными докладами, среди которых были такие темы: «Верховная Власть», «Иудо-большевизм», «Церковная смута», «Положение дел в России и в Зарубежье», «У рубежа наступающих событий», «События на Востоке», «Восстание русского народа» и многие другие.

В 1935 года Н.Е. Марков жил в Эрфурте, где время от времени переиздавал на немецком языке различные свои доклады и книгу «Войны темных сил», одновременно ведя небольшой монархический журнал.

Умер Н.Е. Марков в двадцатых числах апреля 1945 года, в городе Висбадене, в Германии. Почил ли он свой смертью или ему «помогли» сотрудники советских спецслужб, доподлинно не известно…

Быть может никто, как Н.Е. Марков, так яростно ни вел свою войну с темными антихристианскими силами, будучи бескомпромиссным организатором и деятельным практиком сопротивления надвигавшейся революции, а после ее свершения, неутомимым борцом с советской властью.

Его политические противники склоняли его имя как при жизни, так и после смерти, как в России, так и в эмиграции. Н.Е. Марков был неудобен как столп практического монархизма, мощью которого невозможно было пренебрегать ни либералам, ни социалистам, ни всевозможным представителям монархического конституционного обновленчества, сколько ни звучало это на словах.

Его любовь к Отечеству была всегда деятельна, был ли он земским гласным или организатором курской «Партии народного порядка», членом Государственной Думы или действительным председателем Главного Совета Союза русского народа, главой подпольной антиреволюционной организации «Великая единая Россия» или председателем Высшего Монархического совета. Будем помнить людей, достойных памяти нации.

Соч.: Автор книг: «Речи членов Государственной Думы Маркова 2-го и Пуришкевича по запросу о Финляндии 12 и 13 мая 1908 года. СПб., 1908; «Ответ Маркова 2-го на статью Жеденева в «Русском знамени»» СПб., 1910; «Последняя речь Н.Е. Маркова 2 в 4-ой Государственной Думе. – Заявление фракции правых» Пг., 1916; ««Преступление Маркова 2-го»» Пг., 1916; «Правда о смуте церковной» (Париж, 1926), «Войны Темных сил» (кн. 1-2. Париж, 1928-1930), «История еврейского штурма России» (Доклад прочитанный на собрании памяти полковника Ф.В. Винберга в Берлине. (б.м., издательство «Наш путь», 1937), «Лик Израиля», Erfurt, 1938, Отреченные дни Февральской революции. Харбин, б. г.

Изд.: Войны темных сил. [Книга 1]. М., 1993; в издательстве журнала «Москва» в серии «Наследие русского зарубежья» вышла книга Н.Е. Маркова «Войны темных сил» М., 2002 (Предисловие, составление и примечания М.Б. Смолина), 2-е изд. 2003.

(15 августа 2008 г.)


Читать комментарии ( 1 )

Василий Ершов (08.09.08 19:13)
К сожалению, статья эта уже очень устарела. Перетаскиваемая из год в год из одного издания в другое, она потеряла не только свою актуальность, но и привлекательность. А ведь с начала 2000-х вышло уже не мало более интересных работо о Маркове, например эта: http://www.rusk.ru/st.php?idar=161481 и эта: http://www.rusk.ru/st.php?idar=172245

Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов  
Предыдущая

Следующая