18 ноября 2018 г.

Новые статьи:

Государство
Дмитрий Волков
Вступление в Имперскость
Общество
Дмитрий Волков
Смертный выбор
Семья
Екатерина Терешко
Формы устройства ребёнка в семью
Общество
Вадим Колесниченко
Концепция тотальной украинизации. Анализ
Общество
Александр Каревин
Житие «святого» Иуды
Религия
Виктор ХАЛИН
Плавание по волнам сектантского богословия, или Почему я ушел от протестантов
Религия
Протоиерей Николай СТЕЛЛЕЦКИЙ
Общественная нравственность
Государство
Федор СЕЛЕЗНЕВ
Царская забота: государство и промышленность в самодержавной России
 
 
 

Статьи: Классика

Михаил СМОЛИН
Идеолог имперского панславизма и национализма Александр Александрович Башмаков

Смолин Михаил Борисович — главный редактор журнала, кандидат исторических наук. Исполнительный директор Фонда «Имперское возрождение». Руководитель Православного центра имперских политических исследований

Александр Александрович Башмаков (1858–1943) принадлежал к немногочисленной, породе «русских империалистов», которая была воспитана на идеях славянофилов, почвенников, охранителей Н.М.Каткова, Н.Я. Данилевского, К.Н. Леонтьева. Он родился в 1858 г. в дворянской семье, корни которой восходили к одному из потомков Симона Африкановича, родоначальника Вельяминовых, — Даниилу Васильевичу, получившему прозвище Башмак (XVI в.). Богатая семья Башмаковых имела большие общественные связи и была известна в России. Дед А.А. Башмакова был другом А.С. Хомякова, который подарил ему свою книгу «Ермак» с собственноручной надписью в 1832 г. Отец его был первым председателем Комитета в пользу восставшей райи в Герцеговине в 1875 г. Известно, что он растратил свое огромное состояние на помощь славянам и отсылку русских добровольцев на Балканы.

Александр Александрович, будучи студентом, слыл «умеренным демократом», но с заметным славянофильским налетом. Незадолго до окончания университетского курса, в 1880 г., он начал печататься. Свой первый опыт опубликовал в «Journal d’Odessa» на французском языке под названием «О болгарских делах». Это сочинение в дальнейшем во многом определило его панславистское мировоззрение. Окончив в 1881 г. кандидатом прав юридический факультет Новороссийского университета, А.А. Башмаков проводит несколько месяцев этого и следующего года в Восточной Румелии в должности секретаря законодательной комиссии румелийского управления. Вернувшись затем в Россию, он несколько лет чуждался государственной службы. В эти же годы Башмаков прославился подготовкой условий для открытия первой в Европе Пастеровской бактериологической станции в Одессе, содействуя таким известным русским ученым, как Мечников и Гамалея. Он переписывался с Пастером и первым внес тысячерублевый взнос на образование этой станции.

Дальнейшая его судьба связана с начавшейся в 1889 г. судебной реформой в Прибалтике — в крае, где безраздельно господствовали тогда немецкие бароны. Бесправие местного прибалтийского (не немецкого и немецкого) населения было совершенным, подобным средневековому. В крае царил принцип, высказанный еще князем Виндишгрецем: «Человечество начинается с баронского звания».

Обрусительная имперская политика в Прибалтике была покровительственной в отношении простого местного населения, которое не входило по сословным понятиям прибалтийских немцев в сообщество людей. Русификаторство практически сводилось к назначению русских губернаторов, к смягчению местных законов и феодальных нравов.

В Прибалтийском крае А.А. Башмаков стал мировым судьей, разбиравшим гражданские и уголовные дела простого населения. Как юрист он разрабатывал законодательство в редакционной комиссии, готовившей тогда новое общеимперское гражданское уложение. Сознательно участвуя в обрусительном движении, А.А. Башмаков проповедовал свое убеждение о том, что «царская власть претендует создать лучшее уравновешение общественного устройства на окраинах» (Башмаков А.А. Балтийский вопрос (2-я серия). Ревель, 1894. С. 46).

В Прибалтике он стал приверженцем «монархического национализма», который боролся с немецким засильем в русской политике и пренебрежением национальными интересами внутри и вне Империи. «Государственный наш строй, — утверждал А.А. Башмаков, — сложен русскими, а потому и должен черпать свою завтрашнюю силу из того же начала, оставаясь русским и устраняя из своих недр те течения, которые способны его привести к разложению народности, или денационализации» (Башмаков А.А. За смутные годы. Публицистические статьи и речи. СПб., 1906. С. 22).

Россия должна принадлежать русским, быть им родиной, а не мачехой. Господство русской нации непременно должно охраняться незыблемым законом, а окраинам должны быть даны возможности экономического развития, но с обязательным условием лояльности к русской государственной власти.

Особый «монархический национализм» Башмакова сводился к следующему утверждению: «Рост России был и есть рост внутренний, а не рост колониальный. Рост внутренний есть своеобразный процесс, духовная сторона коего совершенно иная, ибо он сопровождается ростом национального самосознания и единства... Поэтому не может быть у русских государственных людей более возвышенной цели, как содействие такому окончательному порядку вещей, когда житель Закавказья, Самарканда или берегов Амура будет считать себя таким же русским, как житель Костромы, и его русский коренной житель никогда не упрекнет тем, что в его жилах будет течь кровь нынешних армян, сартов или гиляков» (Там же. С.78).

Активно выступая в печати как публицист, а по службе как юрист, А.А. Башмаков наметил и развил три направления в своей деятельности, тесно связанных между собою: национализм, панславизм и обычное право. Они стали важнейшими темами, определяющими его мировоззрение. Национализм А.А. Башмакова связан с юридическими занятиями (им написаны более десятка юридических исследований по гражданскому праву), с обычаем, рассматриваемым им наряду с законом источником права, с теорией родовых наследований, которую он развивал, связывая с традициями обычного права. Он понимал институт семьи как общий очаг и власть, удерживающую членов семьи у этого очага, национальные традиции — как заветы минувших поколений, «внушения, которым все подчиняются» (Башмаков А.А. Институт родовых имуществ перед судом русской юриспруденции. СПб., 1897. С. 46, 85).

Он верил, что «история... пишется огненными чертами на скрижалях народного Синая. Пишется она не чернилами ученых, а молоком матерей! Верьте, — говорил он, — что сила народной души и ее неисповедимые влеченья следуют более по законам нашего бессознательного “я”, унаследованного нами с кровью предков, нежели по сознательным велениям умственных соображений» (Башмаков А.А. Болгария и Македония. СПб., 1903. С.321).

Следуя выработанной им самим национал-панславистской формуле: «быть русским внутри, славянином вне России» (Башмаков А.А. За смутные годы. С. 41), могущей стать двигателем внутренней и внешней политики, он поступил в 1898 г. на юрисконсульскую службу в Министерство иностранных дел. Не имея, по-видимому, прямого указания начальства, А.А. Башмаков стал служить интересам русского общества, изучая ситуацию на взрывоопасных Балканах. В следующем же году он едет в длинное и опасное путешествие через весьма тогда недружественную Болгарию в турецкую Македонию, готовую взорваться восстанием. Решаясь на такую поездку, Башмаков полагал ее делом общественным и считал, что, описав ужасы турецкой неволи, он сможет развеять уже тогда сложившийся миф о неблагодарности освобожденных нами славян. Вот его пронзительные слова, написанные после этой поездки:

«Господа “умные” люди на европейский лад, которых у нас на Руси теперь так много завелось; господа скептики, “раскусившие подлецов-братушек” и сеющие у нас, на всех полянах и нивах нашего отечества, отвращение и презрение к политике сердца и любви, пройдитесь теми же ущельями и стремнинами внутренней Македонии, по которым пробирался я; не пощадите своих холеных телес: забудьте о том, что из-за каждого утеса может вылететь вдогонку безответная “пуля дура” для отпразднования вашего “добре пошел”. Пройдитесь по краю с целью прозондировать народную душу, и, когда мимо вас пройдет македонец с опущенными вниз глазами и подавленным беспросветным горем лицом, дерзните подать ему открыто руку, как я это постоянно делал, тут же при мусульманах; посмотрите, как озарится его лицо, как сверкнет в глазах молния еще не назревшей бури и мелькнет на его чертах давно подавленная, но не заглушенная народная гордость! Волшебный жезл, воздвигающий этих мертвецов живыми из гробов, он в ваших руках, господа скептики, без всякого достоинства с вашей стороны, простою лотереею вашей судьбы, потому только, что вас русская мать родила. Этот жезл признает здесь сразу всякий: это — имя России!» (Башмаков А.А. Болгария и Македония. С. 319–320).

При этом Башмаков не призывал объединить славянские реки в едином русском море. Он не желал завоевания даже Константинополя, как можно было бы предположить, исходя из традиционного стереотипа восприятия панславистской идеи. Он не желал этого, потому что не видел возможности ассимилировать население Константинополя. Русификаторство он отстаивал как принцип внутренней политики. «С тех пор, — писал он, — как выросли и созрели прочные государственные идеалы России, основанные на началах национальной политики, совершенно ясно, что мы не можем желать увеличения таких частей империи, в которых преобладали бы элементы, не подчиняющиеся ассимиляции» (Башмаков А.А. За смутные годы. С. 114).

При решении Восточного вопроса он предлагал ограничиться занятием проливов Босфора и Дарданелл, «которые суть не более, не менее, как ключи к нашим воротам» (здесь А.А. Башмаков повторял мысль знаменитого русского дипломата графа Н.П. Игнатьева). «Мы, — писал А.А. Башмаков, — ...не стремимся владеть миром, но стремимся только открыть пути русской расе, ищущей моря и солнца» (Там же. С. 34).

Возможность славянского единения он видел на основе культурно-племенной почвы, без государственного единства. По его мнению, естественные границы России были бы нарушены, включи она славянские народы Балкан в свои государственные пределы. «Славянская идея», по определению А.А. Башмакова, это «такая линия, по которой средства русского государства, отстаивая русские интересы в европейской политике, были бы направлены к тому, чтобы всячески содействовать, вне России, росту славянских племен, в которых инстинктивно живет чувство солидарности с русским племенем» (Там же. С. 354).

Ратуя за национальное просвещение в духе национализма, он видел в нем систему, основным положением которой «является, прежде всего, сознание, коренящееся в чувстве, в сердце целой русской расы, как исторической особи, тысячи лет взрастившей в себе чувство своего единства, своей духовной мощи, своего права повелевать на своей земле и необходимости своих же детей воспитывать для усиления и поддержания этих заветов, которые чувством народа считаются священными.

Эта идея русской родины в ее высшем выражении подымает наш дух до чувства солидарности не с одними, сейчас живущими, русскими, но с непрерывной совокупностью всех русских, прежде существовавших и будущих граждан нашей земли» (Башмаков А.А. Вечное рушение. СПб., 1907. С. 30–31).

В 1904–1905 гг. А.А. Башмаков работал редактором «Journal de St.-Petersbourg» — дипломатического издания, выходившего на французском языке, официального органа Министерства внутренних дел. А с 1 октября 1905 года, купив газету «Военное время», он стал издавать, переименовав, собственную общественно-политическую газету «Народный голос», которая просуществовала до мая 1906 г. Когда в Москве, отрезанной революцией от всей страны в октябре 1905 г., известный правый публицист М.О. Меньшиков, рассуждая о необходимости введения в России определенных свобод, призывал поискать нечто лучшее, нежели «Перехватать, перестрелять! перевешать!», А.А.Башмаков в своей газете решительно заявил: «Мудрое и сильное правительство должно выработать себе твердую программу такого рода: народу дать и реформы, и попечение, и законы, обеспечивающие его развитие и благосостояние, а для бунта существует картечь, и тут вилять нечего» (Башмаков А.А. За смутные годы. С. 177).

Для реформирования необходимо было сначала сохранить империю, подавив влияние революционных сил, а уж затем приступать в обновлению государственного строя.

Политическая позиция Башмакова была им выражена недвусмысленно. «Я неизлечимо заразился “черносотенством”», — писал он (Там же. С. 248). В начале 1906 г. он создает Русскую партию народного центра. Партия была предшественницей Всероссийского национального союза (организации русских националистов, сформировавшейся несколькими годами позже по инициативе М.О. Меньшикова и националистической университетской профессуры) и стояла в русском политическом спектре левее Союза русского народа и Русского собрания, но правее октябристов. Это были правые центристы, или, как их еще называли — умеренно-правые. Сам А.А. Башмаков считал своими союзниками все партии, находящиеся на правом фланге политического спектра от его партии и считающие, что «национальная политика должна во всякое время быть мерилом государственной деятельности внутри и вне империи». По его словам, «эта простая и краткая формула более всякой другой способна ныне группировать мыслящую Россию, придает нам бодрость и уверенность, столь необходимую для того, чтобы отваживаться, без самонадеятельности, но и без шатания в разные стороны, на то, чтобы формулировать те современные политические идеалы, которые каждый в себе чувствует, жаждая их отчетливого выражения» (Там же. С. 117).

Русская партия народного центра и сам А.А. Башмаков активно участвовали в I Всероссийском съезде «Русского собрания» 8–12 февраля 1906 г. в Петербурге и во II Всероссийском съезде Русских Людей 6–12 апреля 1906 г. в Москве. В партии состояли такие правые интеллектуалы, как знаменитый исследователь славянства профессор Платон Кулаковский, славянофил Николай Шипов, церковный публицист Николай Кузнецов, историк Павел Мансуров и некоторые другие. Политическая и публицистическая деятельность А.А. Башмакова не прошла не замеченной в правительственных кругах, и с приходом в правительство П.А. Столыпина А.А. Башмакову было предложено место главного редактора газеты «Правительственный вестник». Он был ее редактором с мая 1906 и до смерти Столыпина в 1911 году. Возможно, что Столыпин был знаком с Башмаковым еще в Прибалтийском крае, где у него было имение. Их обоюдное желание поддержать и укрепить господство русской народности в Российской Империи и одновременное неприятие революции послужило почвой для сближения. Будучи известным публицистом, к тому же имеющим особое положение — сначала чиновника Министерства иностранных дел, а затем Министерства внутренних дел (в чине действительного статского советника и члена Совета министра внутренних дел), А.А. Башмаков выражал нечто большее, нежели свое мнение, поэтому к нему многие и прислушивались...

Основные начала русского государственного права к началу XX столетия были не разработаны юридической русской наукой. После же введения Основных законов 1906 года и Манифеста 17октября, вводящих в практику полупарламентские-полумонархические учреждения, проявилась совершенная неопределенность в важнейшем государственном вопросе о Верховной Власти. Это противоречивое состояние требовало определения существа Верховной Власти. Стала ли власть в «думской Монархии» народовластием или осталась, как встарь, властью не ограниченного в правах Государя? Эту проблему А.А. Башмаков рассмотрел в своей работе «Народовластие и Государева Воля». Вначале она была прочитана в качестве лекции в «Русском собрании» в Петербурге 9 ноября 1907 г., затем напечатана в основанной Столыпиным газете «Россия» в 1908 г. и вскоре выпущена отдельным оттиском.

Проповедуя народовластие, представители либерального лагеря никогда не обращали внимания на неорганичность этого принципа для русской действительности. Действительности, значительно отличной от западноевропейских стран, где народовластие имело глубокие традиции в государственном основании, где население исторически сформировалось и сжилось с этими традициями. Это невнимание А.А. Башмаков объяснял тем, что сама «возможность осмысленного и критического восприятия этой чужеземной пищи устранялась тою страшною силой гипноза, которая царила в смутные годы, когда мода требовала повиновения духу времени и отказа от всякой попытки национальной критики» (Башмаков А.А. Народовластие и Государева Воля. СПб., 1908. С.5–6).

Либеральными преобразователями предлагалось уничтожить все принципы, которыми до тех пор жила Российская Империя, и взять за основу практику государств типа Швейцарии или Люксембурга. Башмаков утверждал: «Карта русской Империи не была бы похожа на нынешнюю, если бы принцип народовластия положен был на весы в решительные моменты русской истории» (Там же. С. 40).

В истории развития государственного строя Российской Империи реформа, возвещаемая Высочайшими Манифестами 1903–1905 гг. и завершившаяся Высочайшим Манифестом 3 июня 1907 г., была ожидаема и желаема обществом, которое давно обсуждало необходимость реформирования государственного строя, ставшего заложником унифицированно-бюрократического управления.

Интересно отметить, что многолетние стремления левых к «конституционному» правлению, по мнению А.А. Башмакова, могли бы привести к разрушению бюрократического строя и после всех ужасов первой революции 1905 г. и злоупотреблений всяческих «канцелярий» и «придворных камарилий» — к торжеству консервативного направления.

Начатое обновление не оправдало надежд ни правых, ни левых — ни революцию, ни реставрацию. Обновление не дало ни чисто парламентарных учреждений, ни чисто монархических, но сильно ослабило государство, получившее в лице созданной Государственной Думы учреждение, которое считало себя государством в государстве и не давало дополнительной поддержки государственному строю.

Это произошло в результате попытки построения синкретического строя думской монархии по схемам парламентарного строя стран Европы, что не сообразовывалось с национальными традициями и историческими условиями России.

Посвятив специально несколько сочинений вопросу улучшения системы народного представительства, А.А. Башмаков сформулировал несколько принципиальных положений по ее улучшению. Из необходимости уменьшения влияния инородцев и окраин, заметного в первых Государственных Думах, он выводил возможность индивидуального равенства людей при проведении — в государственных целях — неравенства наций (коллективных индивидуальностей) в представительных учреждениях, решающих государственные проблемы. «Принципиальное неравенство, — писал А.А. Башмаков, — должно весьма часто играть руководящую роль в публичных правоотношениях и в особенности в выборной организации. В каком смысле должно быть проведено такое неравенство — нельзя предопределить, так как в неравенстве содержится могучее средство политического воздействия на самое направление государственного роста, и применение этого начала должно зависеть от обстоятельств и сделаться предметом глубоко рассчитанной высшей политики» (Башмаков А.А. Органические недостатки нашей выборной системы. СПб., 1907. С. 22–23).

Полторы сотни миллионов населения еще не составляют Государства; их объединяет в единый этнический монолит лишь дисциплинирующая и сплачивающая власть. Именно поэтому невозможно подчинение отдельной личности власти, если источник власти признается в самой этой личности.

А.А. Башмаков требовал выводить государственное выборное начало из местного самоуправления, из городских дум, из уездных собраний и сословных представительств. «Высшие государственные палаты, — писал он, — или съезды, какого бы ни было наименования (Государственный Совет в его выборной части, Земский Собор, Государственная Дума) — должны быть составлены не иначе, как делегатами от учреждений, а не от отдельных обывателей» (Там же. С. 39–40).

При этом он считал необходимым ввести ценз полезной деятельности (служба государству в армии, в государственных и сословных учреждениях) и возрастной ценз, определяемый для выборщиков в 30 лет, а для выбираемых в 40 лет — если его образование не более начальной школы, в 35 лет — если он имеет среднее образование и в 30 лет — для получивших высшее образование.

Следует сказать несколько слов о научных увлечениях А.А. Башмакова. Он был этнографом, исследовавшим Алтай, Балканы, африканский Судан, многие европейские страны. Интерес к этнографии сложился у него из нескольких компонентов, среди которых главными были панславизм, требующий изучения славянского суперэтноса, и любовь к путешествиям.

После революции 1917 года А.А. Башмаков эмигрирует во Францию. Он участвует в двух крупнейших съездах эмиграции — Рейхенгалльском (1921) и Парижском (1926), не переставая отстаивать идеи монархического национализма и неизменного своего пристрастия — панславизма. В эмиграции он продолжал свои занятия по этнографии. Известна его книга на французском языке «Пятьдесят веков этнического развития Причерноморья», изданная в Париже в 1937 году. Он преподавал, вплоть до самой своей смерти в 1943 году, во французской Школе антропологии на кафедре палеонтологии черноморских стран и во французском институте палеонтологии человека.

Был женат на Марии Николаевне Башмаковой (урожденной Грузиновой) (1870–1959). Сын Владимир был убит в 1936 году.

Похоронен А.А. Башмаков на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

(22 июня 2006 г.)


Читать комментарии ( 1 )

Olort (19.02.10 00:17)
У нас в Дагестане за такие слова могут и камням изакидать :(

Прокомментировать статью

Имя:
E-mail:
Комментарий:
Введите текст, который Вы видите на картинке:
защита от роботов