22 июня 2017 г.

Новые статьи дневника:

Империя и империализм 14
Михаил Смолин (1 декабря 2006 г.)
Империя — это русская свобода. Свобода честного, законопослушного гражданина, которая противоположна демократическим свободам. «“Державы” иного, — писал М.О. Меньшиков, — более древнего, более близкого к природе типа, именно монархические, в состоянии гораздо легче, чем “республиканские штаты”, регулировать бедность и богатство, защищая слабое и отставшее большинство подданных от слишком уж прогрессирующих по части кармана»читать
Империя и империализм 13
Михаил Смолин (28 ноября 2006 г.)
«Империя, — писал Михаил Меньшиков, — как живое тело — не мир, а постоянная и неукротимая борьба за жизнь, причем победа дается сильным, а не слюнявым. Русская империя есть живое царствование русского племени, постоянное одоление нерусских элементов, постоянное и непрерывное подчинение себе национальностей, враждебных нам. читать
Империя и империализм 12
Михаил Смолин (24 ноября 2006 г.)
«Троноспособность» — основа имперского сознания. Можно не стремиться в Отечество Небесное, но тогда смерть духовная неизбежна; можно не делать ничего для своего Отечества земного, но тогда зачем нужен такой гражданин Отечеству Небесному?!читать
Империя и империализм 11
Михаил Смолин (19 ноября 2006 г.)
Духовные корни территориального сокращения России. Территория России сокращается, чахнут ее силы. А почему? Не потому ли, что по свержении Монархии и разрушении Российской Империи мы стали инертны и сами готовы сузить размеры своего влияния в стране и мире. читать
Империя и империализм 10
Михаил Смолин (16 ноября 2006 г.)
Тот, кто сегодня выступает против сильной государственной власти, хочет сохранить лишь свою личную власть и отстаивает лишь свои личные интересы. Нам нужен особый, временный период управления — период диктатуры восстановления государственности.читать
Империя и империализм 9
Михаил Смолин (13 ноября 2006 г.)
Имперский консерватизм необходим для движения против течения, для создания почвы, на которой со временем могло бы вырасти здание Русского Дома; почвы, периодически уничтожаемой новыми социальными переворотами.читать
 
 
 

Имперский дневник:
Священные права Православной Церкви и охранение их государством 2

Михаил Смолин

Как сама собой разумеющаяся мера в православном государстве — это то, что права православных и иноверных не должны быть одинаковы. Все, что будет поддерживать господство православных в Империи, должно быть поддерживаемо государством, все же противодействующее должно быть ослабляемо и разрушаемо.

«Мы не думаем, — пишет А.А. Сапожников, — чтобы было желательно возбудить в православных такое же стремление к власти, какое существует в иноверцах, а также сделать православных менее разборчивыми в средствах. Следовательно, только для достижения действительного равенства должно было бы быть установлено законом неравенство политических и гражданских прав православных и неправославных граждан России. Но такая неравноправность должна быть установлена не для достижения только равенства, а именно для достижения неравенства в пользу православных.

Если русские православные люди создали сильное государство, то они имеют нравственное право установить у себя законы, дающие им решительное преобладание над иноверцами без совершенно излишней борьбы, в которой нельзя обходиться без употребления безнравственных средств»(3).

На чем же основывается такое неравноправие? На том же Священном Писании, которое положительно указывает: «От единокровного твоего не укрывайся» (Ис. V, 7), «Будем делать добро всем, а наипаче своим по вере» (Гал. VI, 10), «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (I Тим. V, 8).

Иначе говоря, в православном государстве должно быть вольготно и свободно жить православным.

Здесь могут возразить, что без совершенного избежания насилия добиться такого положения вещей невозможно. Тут следует обратить особенное внимание: мы сталкиваемся с одним из мифов о христианстве как о религии, которая якобы принципиально не допускает никакого насилия в делах веры. Чтобы остаться объективным, не скажем от себя ни слова, а дадим выдержку из блаженного Августина: «Щадящие нас — не друзья нам, и не все поражающие нас — враги наши. Сказано, что раны, нанесенные другом, лучше поцелуев врага (Притчи 27, 6). Связывающий бешеного, расталкивающий летаргического беспокоит обоих, но он их любит. Кто может любить нас более Господа? Между тем Он не перестает примешивать к сладости наставлений страх угроз. Вы думаете, что никого не следует принуждать к правде, однако вы читаете у св. Луки (14, 23), что господин сказал своим слугам: принудьте войти всех, кого найдете. Разве вы не знаете, что иногда разбойник разбрасывает траву, чтобы выманить стадо из овчарни, а пастух кнутом возвращает заблудших овец? Если бы претерпевшие гонения за одно это были достойны похвалы, то достаточно было бы Господу сказать: Блажени изгнани, — Он не прибавил бы: правды ради. Может же случиться, что претерпевающий гонение зол, а причиняющий его — наоборот. Убивающий и врачующий оба режут тело, но один изгоняет жизнь, а другой гнилость. Не надо обращать внимание на то, что человек принужден делать известное дело, а нужно смотреть, каково это дело, хорошо или худо. Конечно, никто не может сделаться добрым поневоле, но боязнь прекращает упорство и, принуждая изучать истину, приводит к нахождению ее. Когда светские власти преследуют истину, ужас который они наводят, для сильных — славное испытание, для слабых — опасный соблазн. Но когда наводят ужас, в интересах истины, то это полезное предупреждение для ошибающихся и заблуждающихся». Эти размышления блаженный Августин вынес из наблюдения над воздействием светских властей Византии на еретиков донатистов. «Гордые донатисты, — говорит он далее, — непоколебимые в прениях, упрямо изворачивавшиеся в них, из страха перед законом массами переходили в церковь; а перейдя, оставались там. Среди новообращенных было много таких, которые не только не жаловались, но даже благодарили тех, кто избавил их от заблуждений и поздравляли себя с перенесенным насилием, как с величайшим благом»(4).

В подобном взгляде на насилие не следует видеть дух католической инквизиции. Блаженный Августин безусловно отвергал смертную казнь еретиков, говоря лишь о взимании с них денежной пени, конфискации имущества и иногда изгнания…

3. Сапожников А.А. Иноверцы и иноземцы в России. (Их права и отношение к коренным жителям). СПб., 1898. С. 20.

4. Цит. по книге: Буасье Гастон. Падение язычников. С. 48–51.

(19 июня 2006 г.)